Ночёвка

– Слушай, может ночёвку забахаем? – Ну давай, ахах! Весь пиздец начался с этого. Омега долго вертелась у зеркала, пытаясь одеться так, чтобы у альфы и по совместительству лучшей подруги потекли слюнки. Это не правильно – скажете вы. Но разве это плохо, любить подругу? Разве плохо представлять жаркие поцелуи с альфой? А представлять стоны своей пассии в кровати – тоже плохо? Нашу омегу это совсем не смущало. – Долго еще прихорашиваться будешь? – прервала раздумья омеги старшая сестра, – Ты вроде на ночёвку идёшь, а не с альфами трахаться. – Тебя ебет? – грубо спросив, омега отвернулась обратно к зеркалу. – Ебет. Ведёшь себя как шлюшка, – выдохнула бета. – Отъебись, окей? – с дерзила омега, – И прихорашиваюсь я не для нее. – Иди уже, опоздаешь ведь. – Не опоздаю!

***

Выйдя из дома девушка улыбнулась, понимая, что альфа будоражит ее мысли. И не только мысли. Именно эта омега врала и не краснела о своей ориентации. Мама твердила, что омега у нее "хорошенькая девочка" и готова была отдать ее каждому встречному, даже не взглянув на него. Матери было плевать на дочь; ее цель – продать единственную омегу в семье замуж и ей плевать – по любви или нет; будет ли он хорошо с ней обращаться. Мать Тэ – тоже омега, неудачно вышедшая замуж. Истеричка, от которой ушел альфа, оставив ее с тремя детьми. Немолодая омега решила, что ее дочь должна пойти по ее стопам. А то есть, решила испортить жизнь и своей “любимой" дочке. Но мать-омега не знала, да и в принципе не спрашивала про лесбийскую ориентацию дочери. Омега шла в сторону дома альфы, думая, в какой бы магазин зайти, чтобы прикупить энергетика. Тэ заходит в магазин, выбирает энергетик получше, ведь альфа ни разу не пробовала эту дрянь. Тот самый случай, когда альфа – пай девочка, а омега – панк. Омега улыбнулась такому сравнению. Дойдя до долгожданной двери в квартиру альфы омега резко начала дрожать. Девушку это напугало – это были признаки течки. Но течка должна была начаться послезавтра, поэтому омега спихнула дрожь на лёгкое волнение. И боже мой, как же она ошибалась. Стук в дверь. И еще один, подряд за первым. – Кто там? – спрашивает низкий голос альфы. — Аль, ну что за глупые вопросы? – усмехнулась омега, – 4 года вроде знакомы, а ты все никак узнать меня не можешь, – картинно вздохнула омега. Дверь открылась и на омегу полетела туша альфы. – Тяжелая, зараза! Слезь, – омега недоговорив предложение передохнула, набралась сил и, – с меня! – пнула альфу в пах. Альфа взвыла как беспомощный щенок, хватаясь за омегу, которая уже собралась подняться. Такой конструкцией они зависают в воздухе. После секундной паузы и гневных взглядов друг на друга альфа понимает, что хрупкая омега прямо сейчас падает на лестницу. – Бля, Аля!! – судорожно вопит омега, пытаясь ухватиться за поручень лестницы, но и тут фортуна играет с ней плохую шутку: омега падает на лестницу. – Тэйа, – альфа выдохнула имя подруги, смотря на милое личико, скорчившееся от ожидаемой боли, – Ты! – взволнованно крикнула альфа. – Я! – передразнила омега, – Не пойду к тебе на ночёвки больше, – омега надула щеки, состроив обиженное личико. – убиться можно, – пояснила омега. Девушки зашли в просторную квартиру, наполненную феромонами альфы. Альфа, к тому же еще и любимая альфа, пахла превосходно. Нотки лайма вперемешку с коньяком – этот феромон сводил омегу с ума, но она держалась. Пока что. Альфе явно было стыдно за содеянное; девушка села на диван напротив омежки, распрашивая не больно ли и не нужно ли ей что-либо. – Ты не ударилась? – спрашивает в миллионный раз альфа, на что получает сухое "нет". – Хотя знаешь, – разгневанно уточнила омега, – ударилась! О твое самолюбие и разгильдяйство. – Ой, да полно тебе дуться уже! – выдохнув перебила альфа, – Тебе принести что-нибудь? Ты наверняка голодная. – Ты... – омега удивилась, ибо и вправду ничего не ела сегодня сегодня, – Следишь за мной?! – Да боже, нет, конечно! – альфа усмехнулась, после чего приблизилась к уху омеги и прошептала, – Просто знаю тебя как общипанную. Омега испуганно отстранилась от альфы, взглядом спрашивая "что это, нахрен, было?!" – Хаха, не пугайся, не изнасилую, – с усмешкой сказала альфа. Омега выдохнула и вдохнула пару раз, пытаясь найти причину жара и красных пятен на все лицо. Немного успокоившись, омега достала пару жестяных банок, наполненных, как это называла альфа - ядом. Альфа, скорчившись посмотрела на банки, потом на омегу, потом снова на банки. – Как ты пьёшь эту дрянь? Себя не жалко? – все еще укоризненно глядя на банки спросила альфа. – Нет, не жалко, – созналась омега. Легонько прикусив губу, альфа взяла из рук омеги банки со словами "налью в стакан и водой разбавляю!". – Ей богу, – закатила глаза омега, – как ребёнок. – Я и есть ребёнок! – послышалось с кухни. – Да, ребенок. Очень высокий и массивный ребенок, – не обдумывая свои слова высказывает омега альфе. – Ой, ну, в смысл- – Да я поняла, что ты случайно, – перебила альфа, даже не повернувшись лицом к омеге. Омега раскраснелась, представив себе совсем другую реакцию альфы. Девушка все краснела и краснела, не в силах остановиться. Альфа долго возилась на кухне, то ли разливая жидкость по стаканам, то ли открывая какие то ящики. – Ну что ты там возишься? – омега встала с дивана намереваясь пойти и помочь альфе, но грозный взгляд остановил ее и омега села обратно на диван. – Пипец, ты умеешь людей пугать, конечно, – шокированно произнесла омега. – Особенно маленьких миленьких омежек, да? – с дерзкий улыбкой произнесла альфа. – Да не маленькая я! Метр шестьдесят – не мало! – обиженно воскликнула омега, – Это ты у нас шкаф эдакий. – Ой, все! – картинно завопила альфа, тем самым заставляя омегу рассмеяться своим звонким и высоким голоском. С момента, когда альфа забрала банки с энергетиками у омеги прошло примерно десять минут. Альфа наконец-то несёт заветные стаканы с энергетиком и омега, даже не понюхав стакан, выпивает энергетик залпом. – Э, – замялась альфа, – тебе нормально? – А должно быть плохо? – с немного глупой улыбкой спрашивает омега. – Ох, черт, – тихо произнесла альфа, понимая что натворила. "Ну все, теперь сяду в тюрьму за то, что напоила несовершеннолетнюю омегу" – подумала альфа. – Слушай, – прервала тревожные мысли альфы омежка, – а ты вообще пробовала энергетики хоть когда нибудь? – Нет, но- – Вот и прекрасно, – улыбнулась омега смотря альфе прямо в глаза, – щас попробуешь. Альфа недоуменно вскинула бровь вверх, наблюдая за тем, как омега набирает в рот энергетика. – Плюваться щас будешь, – предугадывает альфа. – Нет, – приближаясь шепчет омега. Омега пододвинулась к альфе, рассматривая серо-зеленоватые глаза и резко затянула в поцелуй. Тэ забыв о своей омежьей сущности повалила альфу на спину, не разрывая поцелуй. Альфа не ожидала этого, и в первые секунды поцелуя хотела разорвать его, но после поняла, что именно этого и хотела. Омега бесцеремонно проникла в чужой рот исследуя его языком. Альфа простанывает какие то слова, но омега явно не хочет разрывать поцелуй. Она водит языком по деснам, по нёбу, иногда переплетаясь с языком альфы. – Стой, – наконец отодвинувшись сказала альфа, – ты, – у альфы все еще не получается перевести дыхание, поскольку поцелуй был достаточно долгим, – хочешь сделать это? – Да, хочу, – явно ждав этого вопроса ответила омега. Альфа несколько секунд пристально смотрела на омегу, после чего взяла наконец-то инициативу в свои руки. Альфа подхватывает омегу на руки, чувствуя резкий запах карамели, затуманивавший разум. Зайдя в спальню альфа кладёт омегу на кровать, закрывая дверь на ключ. Омега тихо постанывает, не в силах ждать. Альфа слышит стоны и прикусывает губу, потому что понимает, что она уже на взводе. – Это ж насколько нужно быть сумасшедшей, – задает риторический вопрос альфа, – чтобы переспать с лучшей подруг- – Ни насколько, – совершенно серьезно сообщает омега, – я уже давно не считаю тебя подругой. Омега закидывает руки на шею альфе и чуть приподнимаясь вновь целует альфу. Альфе нравится такая напористость со стороны пассива. Тонкие холодные пальцы заползают под футболку медленно снимая ее. Альфа разрывает поцелуй, переходя на нижнюю часть живота. Оставляя мокрую дорожку из поцелуев, альфа заставляет омегу блаженно выгибаться. Пользуясь моментом, альфа проводит пальцами по спине, разглаживая мурашки, добирается до застёжки бюстгальтера и одним движением расстегивает ее. Освобождая плечи от лямок, альфа снимает их с плеч, после чего целует, кусает и зализывает раны на плечах. – Мнх, – сдавленно стонет омега, – хватит, Аля... – Что? – альфа удивлённо останавливается, осматривая лицо омеги, – Ты же сама хоте- – Да не в этом смысле, – раздражённо шипит та, – я тебе сейчас п-простыню ис-испачкаю... До альфы доходит смысл слов, сказаных пассивом. Аля переворачивает омегу лицом вниз, рассматривая не узкие бедра младшой. – Ах, ты итак заставила меня краснеть, – возмущённо шепчет омега. – Прости, – выдыхает альфа, пододвигаясь к омеге, – просто ты слишком сексуально выглядишь, – шепчет актив. Омега краснеет еще больше, зажимая уши руками. То ли от сильного возбуждения, то ли от предстоящей течки омеге было просто невыносимо ждать. От безысходства омега начинает вилять задом, как какая то продажна шлюшка, лишь бы ей уже вставили. Альфа готова кончить только от одного вида своей пассии, что уж там говорить про сам секс. Альфа понимает, что ее нужно растянуть и вообще она явно не готова к этому. Альфа со спешкой открывает ящик прикроватной тумбочки ища смазку. Найдя таковую выдавливает пару капель себе на пальцы, после чего пристраивается сзади омеги. Один палец, на удивление... – Не спрашивай, пожалуйста. ...прошёл очень легко. Аля представила себе подругу, которая сама себя растягивает и легонько постанывает своим высоким голоском. Из-за чего чуть не кончила, вовремя надавив на уретру. Вставив второй палец, омега выгнулась, но возбуждение было слишком сильным, чтобы сопротивляться или обращать внимание на боль. Альфы - особы не терпеливые. Вытащив оба пальца из омеги, альфа приставила к заднице Тэ свое достоинство, примеряясь, но не вставляя, потому что мы же садисты. Мы же не боимся ничего. – Я сейчас сдохну от перевозбуждения, – нервно, запыхавшимся голосом говорит омега, не теряя своей сексуальности, – Если ты прямо сейчас не возьмешь меня я разозл- Омега замолкает на пару секунд, заставляя услышать ровным счётом ничего. После этой гробовой тишины раздаётся громкий стон, полный наслаждения и... – Аагх!! ..боли? Альфа, боясь навредить омеге, замирает. – Ч-чертово садо-мазо, – всхлипывая возмущается омега. – Хорошо-хорошо, – успокаивает альфа омегу, – я остановилась. Дай знак, когда будешь готова. Через пару секунд после слов альфы омега завиляла задом, пытаясь привлечь внимание альфы и продолжить свое действие. – Угу, – довольно фыркает альфа, – сама твердит мне, что ей больно, неприятн- – Я этого не г-говорила... Альфа усмехается и начинает медленно двигаться в омеге. Омега, пытаясь сдержать стоны сквозь слезы двигается чуть быстрее альфы, давая понять, что нужно ускориться. – Грязная пригрязная маленькая шлюшка! –Заткни- ах~ Спустя несколько минут альфа уже вдалбывалась в омегу, а та больше не сдерживала стоны, и буквально орала на всю квартиру. Альфа, скалясь, грубо переворачивает омегу на бок продолжая бить по простате лишая рассудка и способности думать. Феромоны расползаются по всей квартире сливаясь и давая другой аромат. Альфе настолько хорошо с ней, что она не может себе позволить того, что эту омежку пометит и повяжет кто-то другой. Девушку разрывает от злости и она справляет ее на бедной Тэ, которая явно не сможет двигаться на утро. Они кончают практически одновременно, но показывают друг другу, что не хотят останавливаться. Аля не может справиться со своим эгоизмом и помечает омегу, сильно кусая ее за шею. Тэйа выгибается от боли и взвывает от наслаждения.

***

– Все, хватит, пожалуйста, – молит о пощаде омега, – пожалуйста, Аля, хватит... Омегу слышат, но не слушаются. Альфа хочет сделать ее полностью своей, чтобы когда они шли по улице, на нее не кидали заинтересованные взгляды, чтобы не восхищались ее прекрасным феромоном. Ведь все эти действия может выполнять только она. Альфа очнулась только после бездействия со стороны пассива, ведь ее уже затрахали обессилели. Омега не могла пошевелиться. Конечно, альфа еще долго будет карать себя за содеянное, но за то, теперь никто не дотронется до ее омеги.