Мой маленький бунтарь

      Я очнулся в медпункте. Сначала всё было мутно, но потом стали ясно вырисовываться очертания стола, стула и женщины передо мной. Конечно это была исцеляющая девочка. Немного осмотревшись я увидел бинты и пластыри у себя на руках. Так же на моей щеке красовался компресс. — Наконец ты проснулся! — сказала исцеляющая девочка. — Да, тот малец знатно тебя потрепал. Пришлось наложить пару швов, но не сильно больших. Интересно, из-за чего вызвана такая агрессия? Я промолчал. Мне казалось мой язык онемел и мне вообще не захотелось отвечать. — Понимаю, — протянула она. — ладно, лежи, отдыхай. Женщина вернулась к бумагам. Вдруг я вспомнил кое-что почему-то важное для меня. — Бакуго… — прохрипел я. — Что…с ним? — Его повели к директору, — ответила исцеляющая девочка. — Ты вообще странный. Волнуешься за него больше, чем за себя. — Просто он мой друг. И его могут отчислить, — как-то отстранённо проговорил я. — Наверно уже бывший друг? Такая драка как-то…не по-дружески. — Да, наверно, вы правы, — согласился я и ощутил пустоту в душе. Раньше я никогда так не страдал из-за Бакуго. Он меня обзывал, бил и орал, но я никогда не чувствовал к нему страха или обиды. Страха обидеть его. Я не мог разобраться в себе, не понимал, что твориться у меня в душе. Что происходит сейчас между нами? Почему вроде обычные слова, так повлияли на всё происходящее? Мои чувства к нему стали какими-то странными…мне даже казалось, что это перерастает в нечто большее… Вдруг раздался стук в дверь. — Войдите! — крикнула исцеляющая девочка. Дверь открылась и вошли Айзава, Всемогущий и… Бакуго? Я недоуменно посмотрел на них. Всемогущий подтолкнул Кацуки к моей кровати и сердито сказал: — Ну юный Бакуго, что ты хотел сказать Киришиме? Несколько секунд он стоял сжав кулаки, видимо не решался. — Ну короче…- начал Бакуго. — Тип, сорян за эту хрень. Но я тебя всё равно тебя ненавижу, — добавил он с большей ненавистью. — Просто если я не извинюсь, то эти придурки меня отчислят. Всемогущий и Айзава одновременно нахмурились. — Бакуго…- угрожающе начал учитель, но я его остановил. — Всё нормально. Я принимаю извинения. Неожиданно я увидел во взгляде Кацуки смешанные чувства. Кажется он чувствовал гнев, но в его взоре мелькало…сожаление? Кажется ему стало стыдно за себя. Совсем немного. Я попытался расслабиться, когда они ушли. Но этот злобный блондинчик не выходил у меня из головы. Что же я к нему испытываю? Может он для меня как Всемогущий для Мидории? (Кумир). Или же это что-то совсем иное…? Исцеляющая девочка куда-то ушла и поставила мне радио. Вдруг пошла какая-то странная песня. Её слова гласили: «Весь истоптан радужный свитер…» «Вверх бежит, запирается в ванной…» Я сразу понял, что она про геев и мне вдруг стало не по себе. Чем дальше тем было хуже. «Не было и ночи, чтобы не снился, Тот кудрявый парень, что глумился…» Вдруг я понял, что к моему горлу подкатывает больной комок, будто я сейчас заплачу. Я в жизни вообще никогда не ныл и не плакал. Только в детстве. Но сейчас…я не понимал, что со мной происходит. Мне стало настолько плохо и тяжело, но я продолжал слушать. «Сложно любить своего хулигана…» «Ведь мальчики не любят…мальчики не любят…» Я почувствовал, как по моей щеке потекла маленькая слезинка, которую я тут же вытер рукой. Все остальные слёзы и сопли я проглотил. Ненавижу всё это! Но поделать с собой ничего не мог.