Мой маленький бунтарь

       Войдя обратно в ресторан, я разгневано схватил Крижу за руку и потащил её прочь. Она спрашивала меня в чём дело, но я игнорировал её, полностью охваченный яростью. Я запихнул Крижу в машину и приказал таксисту гнать в отель. Я моей душе клокотала ярость. Кацуки думает только о себе! Он отказывается понимать меня, принять то, что он мне безразличен! Я тряхнул головой. — Эйджи, что случилось? Ты поссорился со своим другом? — Завались Крижа!!! — я не мог держать себя в руках. — Что…- из её глаз брызнули слёзы. Я знал, что Крижа плакса, но не настолько же. Порой эта черта меня очень бесила. — Что я тебе сделала? — Ничего, Крижа. Забей, — всю дорогу мы не разговаривали. Моя невеста тихо шмыгала носом, а я смотрел в окно. Моя ярость потихоньку остывала. Мне следовало всё хорошенько обдумать. Мы приехали в наш дорогой отель. Нас встретили и проводили в номер. Номер был шикарным, двухэтажным с богатой мебелью. Крижа восхищённо ахнула, а я лишь молча пошёл наверх в комнату. Там я решил лечь спать и забыть о сегодняшнем дне навсегда. Но когда я начал раздеваться в моём кармане что-то зашуршало. Я удивлённо поднял брови и вынул оттуда клочок бумаги. Развернув его я мгновенно узнал почерк: «Если ты всё же не уверен в своих чувствах, то приходи на центральный вокзал. В 3:00 я уезжаю в Киото, а оттуда в неизвестность. Приходи если всё ещё любишь меня…» Когда Кацуки успел это написать я не стал интересоваться. Я с криком разорвал бумажку и выкинул в мусорку. Он не может понять! Он просто не может оставить меня в покое. Я с грохотом повалился на кровать и закрыл голову подушкой. «Я камень, я бездушное существо, я не чувствую боли…я просто не могу её чувствовать…» Через полчаса Крижа уже легла спать. А я не смог уснуть. Все мои мысли крутились вокруг Кацуки. Я сомневался перед выбором. Кажется я всё ещё люблю его. Мои чувства начали восстанавливаться после девятилетней спячки. Я вынул смартфон и посмотрел на время. 1:00. Кацуки уедет ещё через два часа. Ещё есть время подумать. Я со вздохом встал с кровати и вышел на балкон. Ветер приятно обдул мою спину и взлохматил волосы. Я смотрел вдаль и думал, что моя даль мне неизвестна. Яркий Токио слепил глаза своей красотой. Я посмотрел на здания с рекламой и увидел жёлтую табличку, как его соломенные волосы. Переведя взгляд ниже я увидел красную табличку, как его рубиновые глаза… Я тряхнул головой отгоняя лишние мысли. Кацуки буквально преследует меня. Я во всё вижу его очертания. Означает ли это, что моё сердце до сих пор следует за ним? Означает ли это, что я только внушаю себе, что люблю Крижу? Я разозлился на себя. Почему я не могу просто отпустить его? Я вошёл обратно в комнату, взял разорванные бумажки из мусорки, побежал на балкон и выкинул их. — Улетай! — воскликнул я. Я рассчитывал, что после того, как я это сделаю Кацуки меня отпустит. Нет, ничего не произошло. На душе продолжал лежать камень и я никак не мог его убрать. Внезапно на мой нос опустился кусочек той бумажки. Я взял его и прочитал единственное слово: приходи. Я посмотрел на Токио и словно увидел, как Кацуки ожидает меня на вокзале. С малой надеждой, которая вот вот готова угаснуть. *** POV Бакуго 2:45 Через пятнадцать минут мой поезд отходит, а его так и нет. Мне кажется бесполезно ждать. Эйджиро не придёт. Он же сам сказал, что больше меня не любит. 2:50. Десять минут. Даже и ожидать не стоило. Моё лицо омрачилось, но слабая надежда всё же теплела в душе. 2:55. Поезд через пять минут. Я взял чемодан за ручку и покатил к рельсам. Моё сердце разрывалось всё сильнее. Киришима спит. Скорее всего он даже записку не заметил. 2:57. Оказывается поезд приехал на три минуты раньше. По моей щеке стекла слеза. Я развернулся и пошёл в открытый вагон. Я ничего не видел на своём пути и не слышал. Но внезапно раздался чей-то знакомый далёкий голос. Я думал это моя галлюцинация, но зов продолжался. Я обернулся и не поверил своим глазам. Эйджи бежал ко мне со всех ног, крича моё имя. — Кацуки! Мои глаза изумлённо расширились и мой камешек в последнюю секунду прыгнул в вагон и мы свалились на пол. Он посмотрел мне в глаза и внезапно страстно поцеловал в губы. Как давно я не чувствовал его губ. Когда нам стало не хватать воздуха Эйджи отстранился и произнёс: — Я люблю тебя, Кацуки и буду любить, даже если смерть разлучит нас!