Смертельная болезнь даже для Бога

Кажется, что согласие Стивена разнеслось эхом по библиотеке; более тихая версия его предложения впивалась в уши, подобно когтями, что оставляла царапины на стали. Потеряв дар речи на мгновение и даже пытаясь понять, не обманул ли его слух, Вонг вцепился тёмными глазами в абсолютно невозмутимое лицо оппонента; нет, не лжёт… Говорит серьёзно, хоть заклинаем правды проверяй, обычно, когда мужчина выглядит так, то его слова сказаны не то, чтобы искренне, просто прямолинейно. Сведя брови к переносице, да веки опустив так, что он казался чуть хмурым, Вонг кинул на Стрэнджа очередной выразительный взгляд, словно призывая сыграть в гляделки, но тот не то, что не ответил, а вовсе проигнорировал, лишь молча повернув голову в сторону. А зная, как напарнику нравится побеждать, унижая противника взглядом, опешил. Подобная холодность по отношению к близким людям у Верховного была крайне редка, да и показывалась иным образом, через колкие предложения, замечания и забавный сарказм. Это напряжение можно было ощутить ещё за несколько километров: таким же оно было во времена, когда Стефан только начинал путь изучения заклинаний и, встретив Вонга, усмехнулся, одарив его своей коронной улыбкой. Но тогда, не восприняв мужчину всерьёз, он повернулся и продолжил заниматься делами… Ощущая какую-то странную беспомощность, что окружила его титановыми цепями, он растерянно и коротко посмеялся, стараясь внести комментарий, что приведёт к миру; — Неужели? Я обошёл в договорённости обладателя большого эго и того, кто в контрактах самый настоящий спец? Неужто на мою сторону встал сам всеотец, подарив мне благословение! — Разумеется, это была шутка, отнюдь не обидная. Стрэндж давно не ребёнок, чтобы обижаться на нечто подобное, а задеть его чрезмерное самолюбие ещё не удавалось никому… Или почти никому. Вонг запомнил тот день, он слишком врезался в память…

***

Был достаточно поздний вечер; черничное небо медленно окутывала небо в собственный покров тьмы, заслоняя яркое солнышко и заменяя его на полумесяц, что едва ли сверкал. Пролистывая страницы древней рутины, что была связана с заклинаниями первого класса (Это приблизительно третий по силе ранг, дальше находятся: «Высший» И «Запретный), но эти книги были под особо строгим надзором, да и были расположены в более надёжном месте. Путь туда был доступен далеко не каждому доверенному лицу. Холодная капля пота начинала стекать по лбу, медленно соскользнув на щеку; прозрачная капля соскочила на стол, разбираясь. Какой-то странный шум из соседней комнаты не давал ему сосредоточиться, это напоминало какой-то спор… Посторонние голоса казались весьма сдержанными, да и до драки, благо, не доходило. Глубоко вздохнув, да захлопнув чтиво, маг неторопливо поднялся с места, тоскливо обводя полки взглядом, а ведь так хотелось сделать перерыв… Дотронувшись до ручки двери, та податливо распахнулась, дав Вонгу возможность увидеть разговаривающие фигуры. Вяло зевнув, тот прикрыл рот ладонью. — Стивен, Локи? Что вы здесь делаете в столь поздний час? — К нему повернулись сразу двое, они коротко переглянулись, после чего обладатель прекрасной бороды устало вздохнул, да сложил руки на грудной клетке, скосив взгляд на Бога. — Не желаешь объяснить ему, Локи? Раз уж ты виновник торжества, вперёд. — Лафейсон тихо усмехнулся, на лице возникает привычная ему коварная улыбка, которая точно не воплощала ничего хорошего — это можно было понять даже спустя время, когда трикстер отбросил собственное прошлое тёмной лошадки, оставив себе титул нейтралитета. — Ох, если уж ты настаиваешь, будет невежливо отвергать столь занятное предложение, не так ли? — Кажется, что челюсть чародея хрустнула в тот момент, когда он сжал зубы, чуть скрипнув ими. Это не было раздражение или обида на ледяного великана, вовсе нет, ему просто не нравился тот факт, что его ввели в ступор, поставив в ужасное положение, когда он ничего не может сделать, именно это его шуточно задело, заставляя сохранять партизанское молчание. Хищно оскалившись, любитель озорства медленно двинулся с места, обходя своего приятеля со спины, сделав несколько шагов в сторону, делая полукруг, застыл на месте, подобно акуле, что высматривает себе жертву повкуснее. — Ещё в давние времена многие вещи разделяли на сорта; в том числе и артефакты со всех девяти миров, которые представляют из себя немалую опасность. В их число входят камни бесконечности. Те, что попадали под взор всеотца по его указанию были взяты в Асгард, где сейчас сохранился Тессеракт. — Сделав короткую паузу, бог прошёлся языком по пересохшим губам, с язвительностью посмотрев в сторону Стрэнджа, что лишь ответил коротким кивком. — Это не является для меня тайной, Локи. Так в чем дело? Что ты успел натворить? — Порой правда скрывается в едва заметных деталях и, чтобы достичь цели, нужно лишь внимательнее посмотреть… — Произносит на тон тише, едва ли не прошептав это так, что слова не прошлись дальше двери из комнаты. Китаец удивлённо глянул сначала на одного, следом на другого, задержавшись на Стивена и задавая ему безмолвный вопрос, мол: «так что тут происходит?» Ответа так и не последовало, пока Вонг не опустил взгляд чуть ниже, на шею коллеги… В этот момент у него перехватило дыхание и сердце пропустило удар. Короткий страх сковал тело, не давая пошевелить и кончиком пальца; мысли в голове путались, не позволяя нормально думать. Нет, нет, нет… Невозможно, быть такого не может. — Камень времени… — Едва не надрываясь пробормотал мужчина, всё ещё пытаясь принять эту истину; только не говорите, что это ловушка… Что это была игра Локи, чтобы вторгнуться в доверие и подойти чуть ближе. — Мне жаль, Вонг. — Наконец нарушил своё молчание Стефан, после скосив взгляд на бывшего злодея, что в очередной раз сверкает белоснежной улыбкой. Кажется, что оба о чём-то умалчивали, ведь тогда к чему все эти беседы? Нужно было делать что-то, делать решительно! Стрэндж расправил плечи и с ощутимой угрозой плащ немного дёрнулся, словно развиваясь на ветру. — Жаль, что ты поверил в это. — Погоди, что ты имее. — Тот не успел договорить, как увидел на своей руке змею. Настоящую змею! О, господи, господи. Его охватила паника с ног до головы, он даже не мог до конца осознать всей ситуации, ведь всё перемешалось в одну кучу. Вонг замер, наблюдая за коброй, что шипела и извивалась, неторопливо подбираясь к горлу жертвы, мужчина резко зажмурился, готовясь читать заклинание, пока не услышал смех. — Локи, заканчивай… Я уже не могу, мне его действительно жаль. — Едва ли давясь хохотом твердил маг, держа руку у лица, хоть как-то стараясь заглушить его. Фигура Лафейсона растворилась в воздухе, оставив за собой лишь зелёные частички, что исчезли почти мгновенно. Змея резко перестала ползти, заливаясь свечением, после чего показался сам Локи, стряхивающий с себя воображаемую пыль и, чуть усмехнувшись, посмотрел на Доктора, что только-только успокоился, а заметив недоумевающее лицо Вонга, вновь засмеялся. Брюнет, что и был автором данного шедевра, в стороне не остался и тоже тихо посмеивался. Резко сжав руки в кулаки, тот прищурился и, напрягаясь, прикрикнул. — Что. Что это всё значит?! Какого вы тут устроили? У меня… У меня чуть из-за вас обоих инфаркт не случился! — Второсортный чернокнижник, не расскажешь о своём поражении? — Хитро сверкая зелёными глазами, высшее существо сместила руки за спиной, сцепив в замок. Стивен же, глубоко вздохнув, наконец взял себя в руки и с серьёзным видом взглянул на оппонента, стараясь его испепелить, уж не очень сильно Верховный любил, когда над его проигрышами так открыто насмехались. Утихомирив собственный пыл, чуть склонил голову и произнёс. — Локи воспользовался тем, что более опытен в древних заклинаниях и решил заключить со мной магическое пари, исход которого ты сейчас и видишь. Я. — Проиграл. — Закончил за него довольным тоном трикстер, слабо хмыкнув. Стефан едва ли не сдержался от ответного комментария в его адрес, но всё-таки соизволил промолчать. — Это всё чудесно. Но вы ведь понимаете, что получите оба?! — Они обменялись многозначительными взглядами… И приняли прекрасное решение. Стивен сделал круговое движение одной рукой, открыв портал, где они с Лафейсоном мгновенно исчезли, оставив беднягу одного. — Вот ведь. —

***

Хранитель камня времени вновь посмотрел на своего друга и совсем немного, можно сказать, даже слабо, улыбнулся. Она не выражала чрезмерной радости, но давала понять, что несмотря на поведение, остаётся всё тем же хорошим другом, только вот… Что-то в нём было не так, всё равно. Это было словно какое-то странное давление со стороны. Едва ощутимое, но весьма значительное, уловить его очень тяжело, почти невозможно. Кристина, что внимательно слушала весь диалог, недовольно вздохнула, теснее прижимаясь к своему будущему супругу, демонстративно закатив глаза; то, чего она хотела сработало, на неё обратили внимание. И девушка, точно с талантом настоящей актрисы, посмотрела на Вонга максимально недовольно. — Не кажется ли тебе, что Лафейсон оказывает на тебя негативное влияние? Ты стал крайне груб в общении, разве нет? — Ей будто играло это на руку и она хотела найти малейший повод не идти в гости к Локи, почему на сжала кончиками пальцев одежду Стефана, продолжая этот спектакль. — Вдруг он намеренно это делает, чтобы нас поссорить, Стеф? После того, что между нами было… Я не хочу потерять тебя, совсем не хочу. А он, кажется, просто издевается! Ну ты посмотри на Вонга, ему словно промыли мозги. Манера его общения изменилась в худшую сторону. — С нежностью и очарованием опускает руку чуть ниже, дотрагиваясь до истерзанной кожи рук, мягко сжимая, с мольбой и просьбой в глазах, глядя на партнёра, выжидающе молчит. Стивен пару мгновений помолчал, после покачал головой и лишь коротко поцеловал ее в лоб, не задерживаясь долго. — Не бери в голову, Кристи. Это просто дружеская шутка, всё в порядке. Я уже сказал, чтобы пойдём, так что, сдержу слово. Всё закончится быстро, ты даже оглянуться не успеешь, как мы уйдём. Это просто… Примирительный вечер, не более того. Он не будет значить, что мы с ним продолжим общаться, как раньше. — Китаец подметил странную реакцию Стивена… Она не была такой же яркой, словно из него стали выходить краски, а любовь к Кристине начала тускнеть, хотя, вероятно, Вонг уже стал это всё придумывать, исходя из последних событий. Слишком многое навалилось на него, особенно, правда о смертельной болезни Локи… Локи. А не задержался ли он на слишком большой промежуток времени? Всё ли с ним в порядке? А если он сейчас лежит и задыхается от очередного приступа? С лёгкой паникой выдыхая, мужчина постарался оставаться со спокойным видом, но сбитое дыхание его выдавало. — Кхм. Желательно, чтобы мы немного поторопились. — К чему излишняя спешка? Он ведь не умирает там. — Усмехнулась со злобой Кристина, после чего поднялась с колен Стефана и, чуть поправив свои волосы, вышла из библиотеки, дабы подготовиться. Оба проводили её взглядом, а Вонг печально вздохнул. « Как раз таки умирает… Локи, продержись ещë немного, прошу. »

В то же время у Локи.

Лафейсон едва ли не выл от потока боли каждый раз, когда ему приходилось продолжать передвижение по комнате, он не мог понять, почему именно сейчас каждая мышца тела стала натянута, подобно струне, а движения медленными и изящно беспощадными действиями начинали калечить её, доводя до разрыва… Согнувшись пополам, темноволосый стал жадно вдыхать воздух, которого в очередной раз категорически не хватало, всё вокруг него плыло, разливаясь в разноцветные пятна, что тускло сверкали в его подсознании, призывая к тому, чтобы наконец закрыть глаза и ощутить покой… Покой? А что это вообще. Последний раз… Когда он ожидал себя в абсолютной безопасности и, можно сказать, радостно проводил время? Ох, чертов мидгардец, что дрожащими руками захватил его сердце, точно. С тех времен, когда и Стивен и Локи перестали агрессивно следить за дистанцией, первый порой позволял для себя шуточные касания до его волос, лица. Те всегда были пропитаны аккуратностью и порой даже нежностью, пока бог не улавливал сомнения в его глазах… Лафейсон ненавидел прикосновения к себе, всегда, когда ощущал на себе чью-то руку, то отбивался, едва ли не вздрагивая от лёгкого дежавю в голове, ожидая подвоха. Но… Когда Стефан каждый раз убирал свои руки, ему хотелось сказать ему: " — Оставь свои руки. Я не просил их убрать.» Но вместо этого привычно усмехался, отгоняя столь навязчивые мысли, в те времена ему действительно казалось, что это была простая привязанность, которая была необходима ему всё это время, пока подобное чувство не переросло в странную страсть, бьющую в голову каждый раз. Локи никогда не позволял себе чего-то наглого, вроде распускания рук, но стал действительно заглядываться на губы друга, ловя себя на мысли о том, что хотелось бы проверить, насколько они мягкие. " — Поцелуй меня. –» Эта фраза всегда висела в воздухе и Лафейсону никогда не хватало храбрости и подавления собственной гордости, чтобы это сказать. Всегда ему казалось, что чувства делают слабее, затмевают разум… Никогда не хотелось повторять ошибок прошлого, вспомнить только смерть матери, которая произошла по его же вине. Гнев к Одину и Тору был так силён, что он потерял инстинкт самосохранения и просто поддался желанию отомстить… Тот мучительный крик о помощи остался лишь наедине с ним самим, ему не хотелось показать себя в столь жалком и слабом виде. Любовь делала слабее, его братец тому подтверждение, он был готов на всё ради Фостер, говорил постоянно о том, как же девушка хороша, постоянно улыбался и выглядел крайне тупо… А не смотрелся ли так Локи со стороны? Чуть тряся головой, в очередной раз утверждал, что это глупо, почему с вымученной улыбкой отпускал его, провожая взглядом. — Ха-ах, моё состояние сейчас действительно ничтожно. Само божество сейчас едва ли не стоит на коленях из-за чувств к жалкому смертному, которому до меня нет дела. Как забавно… Неужто меня постигла кара за мои деяния, скажи мне, всеотец, — Усмехается себе под нос, дотрагиваясь трясущимися кончиками пальцев до лица, проводя ими по коже; будучи ледяным великаном, температура тела всегда была значительно опущена, но сейчас, тот словно дотронулся до пылающего костра. Будто ошпаренный, он взмахнул рукой. Ему хотелось рассмеяться, истерически, выпустить всё то, что осталось в глубине его души, хотелось, чтобы это увидел Стивен, не для слов жалости и сожаления, хотелось лишь вновь ткнуть его лицом в то, что было очевидно с самого начала. Даже Вонг ему поверил, а ведь был тем, кто в последнюю очередь был готов принять Лафейсона в ряды жителей Мидгарда, постоянно кидал на него подозрительные взгляды, но в конечном счёте смирился и быстро привязался. Мысли о давних событиях выбивали из колеи, заставляли лишь сильнее страдать о прошлом, которое сошлось так по ЕГО вине. Они все находились на его теле, подобно наложенным швам, что в очередной раз раскрывались, принося адскую боль. На его плечах огромный груз, а руки по локоть в крови; правда ли это такое наказание? Локи не знал ответ… — Матушка… Ты была права, — нервный смешок вырвался из уст, — Я могу заглянуть в любую душу, но не в свою собственную… Хотелось бы видеть тебя рядом… И попросить совет, но ты мертва… По моей вине. — Чаша весов резко дрогнула, заставляя изменить нынешние ценности; для трикстера понятие «жизнь» уже давно искажено и многие вещи остаются для него загадкой. Он всё ещё не может понять, зачем же к нему проявили милосердие, а в итоге выращивали, словно скот? Разумеется, дело в том, что Локи был трофеем давней войны, но многие знали об этом, но всегда лгали ему в лицо, что несмотря ни на что будут его любить не меньше старшего брата, что он тоже заслуживает титула царя Асгарда. Каждый раз твердили с милой улыбкой, что прятала вросшее в плоть лицемерие. Ногти вцепились в кожу сильнее прежнего, а тот, всё ещё шёпотом, бормотал. — Может, смерть — это не наказание, а всего лишь благословение? Я обрету вечный покой, где не будет боли и сожалений, лишь пустота. К чему мне будет дарован второй шанс, если я всё равно забуду того, кого люблю? Замкнутый круг… — В то же мгновение пришло осознание; прежде, чем покончить с собственной болью, можно оставить осадок в душах тех, кто его так или иначе предал. Нет, он не сошёл с ума… Правда же? В нём лишь вновь пробудилось древнее зло, что всегда текло по его венам. Желание разрушить счастье между Стрэнджем и его подружкой… Отношения, пропитанные нежностью и лаской, постоянные воркования и слова о будущей свадьбе. Всё это можно сломать лишь лёгким движением кукловода, в руках которого нити собственных игрушек. Так забавно быть тем, кто может разрушить чужое из собственных обид.

Но действительно стоит ли оно того.?