Люку понадобилось пару часов для того, чтобы более или менее очнуться и связать хоть одно предложение. В это время мы с Пи, поедая заказанную пиццу, обсуждали последние произошедшие события:
— Где ты его нашел? Что он там делал? Был ли кто-то в этот момент с ним? — закидала вопросами я любимого, ибо не могла успокоиться, несмотря на то, что всё относительно нормально.
Пи медленным и неровным от перенапряжения голосом рассказал, что, быстро перебегая дорогу, он услышал краем уха звуки драки. Недолго думая, Пирс прошел за угол, где всё и происходило, и ужаснулся — на голом асфальте лежал его брат. Поблизости никого не было, это Пи, конечно же, проверил, однако запросил у местного киоска видеонаблюдение с камеры. Естественно, сотрудники магазина не желали показывать Пирсу камеры — кто он такой? — но тот их каким-то образом уговорил.
— А когда Люк сплюнул кровью, я решил, что пора домой, — закончил объяснять Пи, прислушиваясь к комнате Люка.
Я, мягко говоря, в шоке была… Чёрт, нет, в бешенстве!
— Ты разглядел, кто сотворил с ним это? — поинтересовалась я. Вот бы надрать им задницы!
Пи хотел было ответить, но Люк, опередив старшего брата, слабо позвал нас к себе.
Как только мы перешли порог гостиной, где отдыхал Люк, мальчик сипло и немногословно отозвался:
— Я помню тех мудаков.
***
— То есть эти уроды начали тебе что-то говорить про наших родителей, и ты, не выдержав, полез в драку? — подвёл итог Пи, потирая ладони.
Ох, сея привычка не сулит ничего хорошего — либо Пирс сильно злится, либо сильно раздражён. Хотя и я готова разорвать на мелкие кусочки тех недомерков, которые позволили себе глумиться над семьёй Робинсонов.
Приобняв Пи за плечи, что его тотчас чуть-чуть расслабляет, я осмелилась детально рассмотреть побои Люка. Синяки практически по всему телу, под правым глазом опухло, этим предупреждая нас о том, что необходима медицинская помощь; ясно, что губа разбита. На диване под Люком виднеется уже засохшая кровь, будто яма из грязи, в которую он вот-вот с грохотом упадёт.
— Нужно вызвать скорую, — выдавила я, прочищая горло.
Пи кивнул и молниеносно отправился за телефоном, где через секунду набрал 991.
***
Доктор, приехав с медсестрой, выписал название какой-то мази для заживления ран и, оглядев нас подозрительным взглядом, прописал больному постельный режим.
Пи поспешил в аптеку за лекарствами, а мне поручил ухаживать за Люком, чему я действительно рада. В последнее время мне не хватает моего мелкого засранца — все эти навалившиеся проблемы с Алексом и отцом…
— Ты как? — задала глупый вопрос я, тихонько отворяя дверь в гостевую комнату, куда мы переложили Люка.
А как он может быть? Хорошо? Или плохо? Думаю, всё же ему доставляет удовольствие тот факт, что мы знаем, кто побил Люка, и он уверен, что так это мы просто не оставим.
Пусть Люку уже четырнадцать лет, но для меня он словно младший братик, которому нужна моя забота, потому как материнской любви и ласки, впрочем, как и у меня, не было. Конечно, я не претендую на роль его матери, куда мне?..
Люк, неуверенно указав на место рядом с ним, открыл рот, наверное, чтобы что-то произнести, однако миг спустя потряс головой. Я присела на краешек кровати и, почувствовав, что мальчик и вправду хочет сказать, предупредила — он может рассказать мне о чём угодно, если, разумеется, сам пожелает того.
— Я знаю, — пролепетал Люк, — просто не очень хочу, чтобы эти слова дошли до Пирса, понимаешь?
— Несомненно, — слегка улыбнулась я и незаметно скрепила пальцы за спиной. — Я, Эмма Оллфорд, обещаю, что не скажу наш с тобой секрет! — важничала я, дабы хоть немного его развеселить.
Люк беззвучно рассмеялся, и я заликовала в душе — у меня получилось! Да, это маленькая победа, но всё же победа. Однако те слова, что произнёс дальше Люк, унесли мою радость к чертям собачьим:
— Трое парней, избившие меня, ранили не только моё самолюбие, но и болтали ещё о Пирсе и… о том, что мы тупые сироты, ненужные существа в этом мире…
Во время рассказа тайны в глазах Люка словно застряли слезы, и, закончив речь, он позволил себе расплакаться. Громко, навзрыд и слишком горько. Соленые слезы текли ручьями по его щекам, попали мне на футболку, когда я обняла Люка.
Кто бы ни был родителями нападавших — копы, фсбшники, врачи либо учёные — мне всё равно. Если они думают, что такое дерьмо им сойдёт с рук, то сильно ошибаются. Охота началась.
