Гарри Поттер и тайна его семьи

      — Какие вы красивые.       — Ты нас видишь?       — Да.       — Как так получилось?       — Я сама не могу понять, Крис. У меня один вариант. Стрессовая ситуация.       — Всё может быть.       Крис посадил Джея на кровать папы, и малыш прижался к отцу. Днём, после очередного закапывания глазных капель Юлия не ушла, как обычно, а, попросив Северуса ещё немного полежать, села рядом и положила свои ладони ему на глаза. От ладоней струилось тепло. Через несколько минут целительница убрала руки, Северус открыл глаза и ахнул от неожиданности: мир, наконец-то, обрёл резкость. Он прекрасно видел всю комнату, окно, и даже птицу, парящую высоко в небе. А потом посмотрел прямо перед собой и увидел улыбающееся лицо Юлии. И не смог отвести взгляд.

***

      Уайтт помогла ему подняться с кровати, и, поддерживая за талию, повела в угол комнаты, где стояло большое зеркало. Северус медленно переставлял ещё непослушные ноги, гадая, какой же он теперь.       Постояв перед зеркалом, Северус попросил подвести его к окну. На улице всё было бело-голубым от свежевыпавшего снега, искрящегося на солнце и слепившего глаза. Вдалеке виднелось свинцово-серое зимнее море. А прямо под окном росла старая яблоня, тянувшая корявые ветви к высокому, бледному небу. Северус смотрел на прозрачный зимний пейзаж, и до него медленно доходило, что он — живой. Что завтра будет новый день, а потом зима сменится весною, и старая яблоня будет благоухать бело-розовыми цветами. А потом будет жаркое лето, осенью поспеют яблоки, придут холодные дожди, и новая зима накроет всё снежным одеялом. Всё было настолько простым и прекрасным, как будто он видел этот мир в первый раз.       — Какое сегодня число? — вдруг спросил он.       — Двадцатое января.       — Я думал, эта тьма никогда не закончится… — выдохнул он едва слышно. — Сплошная беспросветная ночь.       — Я сама такого не ожидала от действия того зелья.       — Главное, что сейчас уже всё хорошо.       — Это да.       — А где дети?       — Сейчас у них дневной сон. Они привыкли к режиму. Крис за этим неустанно следит. Мне уже не нужно говорить.       На следующее утро в комнату к ним пришла сильно напуганная Лили.       — Лили, что случилось?       — Мама, Крис лежит и стонет от сильной боли в животе.       — Пойдём, я его осмотрю       Принцвелл вошла в детскую, где на кровати лежал её шестилетний сын и крепко держался за живот. Она подбежала к нему и опустилась рядом с кроватью.       — Крис, сынок, что с тобой?       — Живот сильно болит, я случайно вчера проглотил пуговицу.       — А чего мне-то не сказал?       — Я боялся, что ты будешь ругаться.       — Глупец, зато теперь окажешься в больницы в хирургическом отделении.       — Мне будут хирургическим путём извлекать её?       — Да. По-другому никак.       — А мне будет больно?       — Нет.       Маленький мальчик не заметил, как оказался в операционной в своём родовом меноре. Ему на голову надели шапочку и положили на стол. Его руки отвели в разные стороны и закрепили ремнями. В левую вену поставили капельницу через катетер, а на правую руку надели манжету.       Мальчик смотрел на всё, что происходит вокруг него, и ему стало немного не по себе. Но увидев мамины глаза, которая в этот момент подошла к нему с маской в руках успокоился.       — Сынок, тебе нечего бояться. Сейчас я надену тебе маску. Ты подышишь через неё и заснешь, а когда проснёшься, у тебя ничего не будет болеть.       — Хорошо.       Юлия надела маску на лицо сына, и его голубые глаза стали медленно закрываться. Спустя минуту он уже крепко спал.       — Как он?       — Всё, он под наркозом. Давайте, приступайте к дальнейшим действиям. Хирург начал обрабатывать весь живот мальчика, затем его тело было накрыто простынями.       Через час операция закончилась успешно. И спящего малыша унесли в палату.       Пробуждение было тяжёлым для шестилетнего ребенка. Крис почувствовал, что его живот окутан бинтами, а в руку поставлена капельница.       — Мама…       — Тише, сынок, я рядом. Тебе лучше всего сейчас немного поспать.       — Мне больно.       — Что тебе больно?       — Живот болит.       Юлия ловко сделала укол, и боль ушла. А мальчик заснул. В палату, опираясь на трость, вошёл зельевар.       — Как он?       — Спит. Вечером вернётся к себе в комнату.       — А что с ним было?       — Пуговицу проглотил.       — А почему он закутан, как малыш?       — Он после операции, и на него пока не одевали одежду. Когда выспится, тогда на него наденут её, а пока, чтобы он не заболел, его закутали.       — А его оденут здесь, в больницы?       — Нет. Кларисса поможет ему одеться дома.       — То есть, домой его перенесут на руках?       — Да. А ты не узнаешь эту палату?       — В ней я лежал, когда мне делали операцию на сердце.       — Да.       — А он боится чего-нибудь?       — Остаться одному.       — А сколько он проспит завёрнутым в одеяло? И почему ему капельницу поставили не в вену на руке?       — Проспит он до вечера, а капельницу ему поставили подключицу, чтобы его не разворачивать из одеяла.