Гарри Поттер и тайна его семьи

      Беспокоясь о Гарри, Лили решила, что эту ночь проведёт в комнате кузена. На скорую руку трансформировав кресло в кровать, девушка уснула. Но где-то в час ночи её дар дал о себе знать, от чего Лили проснулась с единственной мыслью в голове — с её кузеном что-то не так. А на кровати Лили увидела Гарри, который скинул с себя одеяло, а на лбу была кровь, вероятно, от шрама. Лили, перепугавшись за здоровье ребёнка, метнулась к его кровати и взмахом палочки исцелила шрам. От этого мальчик и проснулся, резко схватив ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег.       — Гарри, что случилось? — с беспокойством спросила мисс Уайт, оглядывая мальчика на наличие внешних повреждений.       Но ребенок никак не отреагировал на слова девушки, лишь жадно хватал воздух, а глаза были полны страха и боли. Лили растерялась, и, не зная, что ещё она может сделать, крепко обняла ребёнка и стала успокаивать его.       Мальчик дрожал и не говорил ни слова, просто закрыв глаза. Успокоившись, Поттер заснул на руках кузины. К тому моменту Лили уже сидела рядом с ним на кровати, прижимая напуганного невесть чем мальчишку к себе. И впервые в жизни мисс Уайт боялась выпустить кого-то из своих объятий. Держа мальчика на руках, Лили не заметила, как сама заснула.       Утром её тихонько разбудила мать и увела из комнаты, оставляя мальчика одного досыпать. А мать и дочь сидели на кухне и пили чай.       — Мам, может ему стоит сказать о тёте? — с надеждой спросила Лили. В конце концов, держать мальчик в неведении вечно было нельзя.       — Ты хочешь, чтобы он в больнице оказался?       — Мам, он должен знать, что никогда и не был сиротой!       — Я тебе категорически запрещаю говорить тебе о том, что они лежат у нас в больнице!       — Но он должен знать! Он имеет право знать! — несколько повысила голос мисс Уайт. В конце концов, разве можно скрывать такое от ребенка?!       — Я тебе всё сказала, — как ни странно, спокойно сказала Юлия, тем самым оканчивая этот разговор.       Лили лишь фыркнула и отвернулась, но тут же застыла. Они не заметили, что в дверном проёме стоял ошарашенный Гарри.       Нет, на самом деле, и долго они ещё собирались его обманывать?!. Хотя нет, даже не это сейчас интересовало Поттера — сколько же ещё тайн у этих людей?! Хотя, нет, постойте-ка, они сказали, что Лили Поттер — жива?..       — Это правда? — потребовал ответа Гарри, пожирая взглядом Юлию и Лили.       — Что правда, дорогой? — постаралась узнать слышал ли ребёнок их разговор Юлия.       — Я всё слышал, — разбил все надежды Юлии Поттер. — Почему же вы сразу мне не сказали? Почему не забрали тогда?       Юлия, уже без всякой надежды, лишь указала мальчику на стул. Враньё больше ничем им не поможет… Что ж, тогда следует завоевать доверие ребёнка, рассказав ему правду. В конце концов, ещё немного и Гарри совсем перестанет им доверять! А если верить Северусу, то лучше самим рассказать гриффиндорцу правду. Иначе, тот сам доберется до неё, но последствия могут быть слишком неблагоприятными.       — Сначала сядь, а потом я тебе всё расскажу.       Почему-то мальчик повиновался, и после тяжёлого вздоха Юлия начала свой рассказ:       — Это началось за долго до твоего рождения… На нашу семью напали, и во время нападения погибла моя мама, а отец был сильно ранен. Нам удалось остаться целыми благодаря хранителю мамы — Лео, но… — Юлия не договорила, хотя и так всё было понятно. Ей было тяжело говорить об этом, вспоминать свою жизнь. Но все же, женщина нашла в себе силы. Ради Лили, ради Гарри, ради Северуса… — Отец не мог вырастить и меня и Лили, и по решению старейшин нас разделили. Меня оставили в семье, а Лили отдали Эвансам… Подумать только, ведь, если бы только отдали меня, а не Лили, всё ведь могло быть по другому!.. Но вышло как вышло. И впервые после всего этого мы встретились только через одиннадцать лет на платформе 9 и ¾ в Лондоне. Я знала, что у меня есть сестра, и только тогда поняла, что это — Лили, но отец так и не рассказал о событиях того дня. А потом, как ты знаешь, я попала на Слизерин, а сестра — на Гриффиндор. Я понимала, что она ничего не знает, что принадлежит к совсем другой семье, но ничего не могла с собой поделать и стала наблюдать за ней…       Гарри, повинуясь порыву, вдруг подошел и обнял женщину. И шепнул ей: «Я помню, как ты пришла в Годрикову впадину, как ты мне прошептала, что заберёшь меня. Я помню всё». А Лили сидела на стуле и ничего не могла сказать. Ведь, даже дети миссис Снейп не знали о том, что она была вынуждена скрывать.       — Может всё-таки отдохнёшь? — спросила Лили, подходя к матери. — Ведь, всю ночь не спала. Так и без сил можно остаться.       Юлия кивнула и поднялась со стула. Она хотела было пойти в свою комнату, оставив Гарри с дочерью, но Поттер не собирался оставлять крёстную одну.

***

      Ближе к обеду проснулся Северус. Он чувствовал себя гораздо лучше, чем ночью и вышел из комнаты, в поисках жены. Но увидел в гостиной Лили, которая плакала.       — Что-то случилось? — с беспокойством спросил Снейп, подходя к девушке. — Ты чего плачешь? Кто тебя обидел?       — Почему она раньше не рассказала, о том, что с ней произошло в детстве? — сквозь слёзы спросила Лили.       Северус приобнял девушку.       — Ты о чём сейчас?       — Видимо, даже ты не в курсе, что Патриция Уайт нам не бабушка.       — А, так ты об этом. Это я давно понял, но боялся спросить. А ты как узнала?       — Гарри случайно услышал наш разговор об одной пациентке в клинике, и после него мама всё ему рассказала. Сейчас она в его комнате, а дверь закрыта, и дом мне не подчиняется!       — Хм… Вот это плохо. Я сам её сильно напугал с этой болезнью… Но дай им время, и они выйдут к нам.       — Ты в этом уверен, Северус?       — Да. Я знаю её много лет и ей просто нужен отдых.       — Ясно. Пойду я к себе, а то надо ещё научную статью дочитать про ликантропию. Её кстати мама и написала. Занимательное чтиво скажу я тебе.       — Статья что надо, тогда получилась. Ведь, у неё тогда под боком был реальный пациент и всё, что он чувствовал без утайки ей рассказывал.       — А как его звали?       — Этого я не могу тебе сказать.

***

      В это время в спальне Гарри проснулся в объятиях своей крестной и посмотрел в её глаза.       — Гарри…       — Да, тётя Юля.       — Смотрю ты хочешь у меня что-то узнать.       — Да. А Северус, то есть папа, знал, что я его сын?       — Нет. Правду знали только три человека. Я, Лили и наш папа Карл.       — А на кого я был похож при рождении?       — Копия отца с мамиными глазами. Я могу тебе показать воспоминания о том дне.       — Вы помните, как я родился?       — Да, я же принимала роды у Лили и наносила на тебя маскирующие чары. Если ты захочешь, то я могу их снять с тебя.       — А во сколько они сами спадут?       — В пятнадцать лет только.       — После того, как посмотрим воспоминания, я скажу свой ответ.       — Хорошо.       Просмотр воспоминаний о том дне не заняло много времени. Гарри посмотрел на тётю и сказал:       — Я хочу вернуть себе истинный облик.       — Хорошо, но пару дней тебе придётся провести в постели. Процесс это не быстрый.       — Я согласен на всё.       — Тогда переодевайся в пижаму и ложись в постель.       Гарри выполнил просьбу, и его напоили лекарством. Как только оно начало действовать, Гарри потерял сознание. Юлия понимала, что так и должно быть. Оставив наблюдать за мальчиком Милли, Юлия направилась к домочадцам. Она их нашла в гостиной. Вся семью обернула на неё свой взор.       — Что?       — Как Гарри и почему он не вышел к нам?       — Гарри нормально, сейчас он отдыхает.       — Как он отреагировал на новость о нашем родстве?       — Нормально, а также он попросил вернуть ему истинную внешность.       — А что ты сказала?       — Я дала свое согласие. На ближайшие два дня в его комнату никому не шагу.       — Мама, а ты как сама?       — Всё хорошо, Лили, не волнуйся. Я пойду отдохнуть. Обо всём расскажу завтра.       Вся семья кивнула, и уже через час дом погрузился в тишину. Из-за неотложных дел поход Фаджа и Принцвелл пришлось отложить поход в Азкабан на день.

***

      В «Хранителе» Молли только очнулась, после доставки её в больницу из здания министерства магии. Она попыталась пошевелиться, но не смогла. Её руки и ноги были прикованы к поручням на кровати, а как же была закреплена на груди и поясе. К ней в палату вошёл врач и ещё двое санитаров. Они подошли к постели женщины и стали осматривать её тело. Они не спрашивали её разрешения, а просто выполняли свою работу.       — Доктор, а где я нахожусь и почему меня держат привязанный?       — Миссис Уизли, вас по решению суда признали психически нездоровой и отправили на принудительное лечение на ближайшие пять лет. А там будет повторный суд и будет решаться вопрос продлевать лечение или нет.       — А как же мои сыновья и дочка?       — А какой дочери вы говорите? По нашим сведениям у вас только шесть сыновей, а никакой дочери нет.       — Нет, у меня есть дочка и она учится на втором курсе в Хогвартсе. Что вы сделали с ней? Отпустите меня немедленно, — начала кричать женщина и пытаться снять оковы. Санитары прижали женщину к постели, и врач ввёл ей успокоительное. Женщина стала затихать и вскоре успокоилась. Она стала смотреть в потолок.       — Я пять лет проведу в этой самой палате и мне нельзя будет её покидать?       — Вы её будете покидать, только на время, когда врачам нужно будет делать вам какие-то процедуру, что нельзя сделать здесь.       — Если меня нужно будет оперировать, то меня повезут в операционную.       — Да и скоро вам придётся оказаться в операционной. Вам будут удалять излишки жировой ткани и ушивать кожу на теле.       — Ясно. А мне будет больно?       — Нет. Вам введут наркоз, и вы проспите все время операции.       — Понятно.       Врачи дали женщине выпить лекарства, а потом Молли заснула.