Время смерти 20:43

— Прости, что так поздно… — повторяет приятный голос из трубки. — Я должен был успеть… должен… — продолжает он, всхлипывая и тихо смотря в любимые глаза с фотографии. — Я так давно хотел сказать тебе про эту грёбаную любовь! Но не успел… Прости, Антон… Слышатся гудки. Арсений бессильно откидывает телефон на диван и до боли сжимает волосы. В глазах уже давно виднелись слёзы и отчаяние. Сегодня ровно два месяца… ровно два месяца с того момента как… Арсений не может думать об этом. Мозг каждый раз рисует картины всё страшнее и страшнее. Каждый грёбаный раз. Арсений устал. Иногда, засыпая, он видит его счастливую улыбку и слышит его дурацкие шутки, — а просыпается со слезами на глазах, повторяя его имя снова и снова. Иногда, когда он замечает высокого человека в толпе, слишком похожего на Антона, слёзы снова просятся на глаза; но Арсений молча стискивает зубы и проходит мимо. Как больно порой в толпе слышать его голос, — голос, который зовёт, — а затем оборачиваться и понимать, что это просто какой-то парень подзывает друга. Невольно удивляться: «Как можно было спутать голос Антона с этим…» Больно. Безусловно больно хранить его фотографии. Полароид, на который были сделаны эти снимки, давно потерян, но их совместные моменты до сих пор остаются в долговременной памяти, постоянно всплывая перед глазами. Арсений не мог просто смириться. Он не мог забыть его тёплые руки, нежную улыбку, мягкие волосы… Глаза снова намокают. Арсений в который раз за вечер прикладывается к бутылке, стараясь заглушить боль, идущую из самого сердца. Они дружили много лет. Ещё со школьного возраста, если быть точнее. Арсений уже тогда понял, что этот человек будет кем-то особенным для него. «Он первый сел к Антону, заставляя того немного нервничать. — Арсений, — весело представился он, запоминая красивые черты лица. — А-антон, — застенчиво улыбнулся новенький в ответ». Арсений горько улыбнулся, вспоминая школу. От образовательной системы он был не в восторге, в отличие от состава класса. Он подружился буквально с каждым, но на первом месте всё равно оставался он. Раньше Арс и сам не понимал, почему именно Антон завоевал отдельное место в его сердце. До того, как в один момент в груди не стало болезненно колоть, когда он увидел лучшего друга с девушкой. Только тогда он понял, что влюбился. «— Что это? — как-то спросил Антон, увидев на листке нарисованный кружок, почти заполненный мелкими палочками и точками. «Это просто сборище моей ревности и любви. Палочки — дни, когда я видел тебя с девушкой, точки — моменты, когда ты улыбался мне…» — Да… ничего особенного, — отозвался Арсений, не думая, что когда-нибудь объяснит ему, что же это значит. — А почему точек больше чем палочек? — спросила девушка Антона, подходя и обнимая своего парня со спины. — Потому что я ненавижу палочки, — ответил Арсений и, зло сверкнув глазами встал из-за парты, отправляясь мыть доску.» Арсений смущённо улыбнулся и закрыл глаза. Слёзы и не думали утихать. Просто стали течь немного медленней. Школа всегда вызывала у него противоречивые чувства. То он ругал её на чём свет стоит, то улыбался… Сейчас в памяти всплывала только ностальгия по прошлым счастливым дням. «— Арс, почему ты так холодно относишься к моей девушке? — обеспокоенно спросил однажды Антон, смотря в серьёзные глаза напротив. Сердце болезненно кольнуло. — Антон… понимаешь… — «С ней половина школы переспала! Даже учителя! Оглянись, она же использует тебя! Она разобьёт тебе сердце!» — Я не думаю, что она идеально подходит тебе. Я думаю, — «надеюсь», — ваши пути разойдутся прежде, чем ты поймёшь это… Арсений мягко похлопал по плечу ошарашенного друга. — Да как ты… почему? Она же просто идеальна! Красивая… умная… «ШЛЮХА», — закончил в мыслях Арс, тихо вздыхая. — Поговорим, когда выяснится, что я был прав. Хорошо? — ответил он потирая переносицу. — В таком случае мы не будем разговаривать вечность!» Этот инцидент Арсений потом вспоминал почти постоянно. Когда он думал об Антоне, его же лабиринт памяти приводил в угол с этим воспоминанием. «Что в нём такого особенного?» — спрашивал он себя, рассматривая этот случай вновь и вновь. Спустя многие часы анализа он решил, что это просто момент, который он любит чуть больше других. «— Ты был прав… — послышался грустный голос на другом конце провода. Арсений сразу понял о чём речь. Усмехнувшись про себя, он обеспокоенно спросил: — Тебе нужна сейчас дружеская поддержка? Или хочешь побыть один? — Арсений заранее знал, что выберет Антон. Да и сам Антон это знал. — Дверь открыта. Дома никого. В ответ Арсений лишь сбросил звонок, быстро собираясь». Улыбка спала с лица Арсения. Он помнил этот вечер. Помнил, как сидел на диване, играя с Антоном в карты, попутно выслушивая его грустную историю. Девушка оказалась просто стервой, использовавшей его ради популярности. «Антон вошёл в квартиру, попутно замечая, что дверь не заперта. Он тихо дошел до спальни и его сердце ушло в пятки. На постели сидел его учитель географии, а в ногах у него расположилась Лера. Антон решил для себя, что порвёт с этой стервой на следующий же день, и собирался уйти, но дверь скрипнула и учитель обернулся, лживо улыбнувшись. — Видишь? Вот у Лерочки одни пятёрки. Потому что просить умеет. А ты… — Антон выбежал из квартиры, не расслышав последнюю фразу.» Арсений предложил тогда обратиться в полицию, сказал, что поддержит. Антон благодарно смотрел на друга. В полицию они не успели. Уже на следующий день выяснилось, что географ сам подписал документ о добровольном увольнении. Это так выбесило Арсения, что он пошёл и рассказал об этой ситуации директору. На следующий день бывшего учителя пригласили на беседу. Надо было видеть, с каким лицом он оттуда вышел! Арсений затуманенным взглядом оглядел пару пустых бутылок, ища остатки. Он помнил, что Антон терпеть не мог, когда он выпивал… «— Опять?! Арс, да ты издеваешься! — Антон подхватил пьяное тело, оттаскивая его от бара. — Мы идём домой. Хватит с тебя. Арсений что-то невнятно промычал, на что Антон, конечно же, не обратил внимания. — То-о-оша… вы-ик-пей со мной… Антон вызвал такси и они поехали к Арсению. Он был расстроен, а Арс просто залил своё сердце алкоголем. Знаете, как бывает, когда на рану попадает спирт? Больно. Примерно так себя и чувствовал Арсений, заливая кровоточащее сердце текилой. Антон же в свою очередь плохо относился к выпивке. Поэтому он и расстроился, увидев в баре рядом с домом Арсения. Такси остановилось. Расплатившись, Антон с трудом вытащил друга из машины, где тот успел пригреться и заснуть. Следующие полчаса были нелёгкими, как говорил потом Антон. Лифт не работал, и тело пришлось тащить по лестнице аж до восьмого этажа. Когда препятствие было преодолено, в замочной скважине щёлкнул ключ, и в квартиру ввалились усталый Антон с дремлющим на плечах Арсением. — Как маленький… Говорил же я ему, что напиваться в хламину чревато последствиями… придурок, — тихо бурчал Антон, сваливая бессознательное тело на кровать. — Пусть только попробует в следующий раз поехать в бар один. Из-под земли достану. Арсений сквозь сон что-то промычал в ответ, привлекая внимание «провожатого». Антон присел на край кровати, убирая волосы с закрытых глаз спящего, и грустно улыбнулся. — Эх, Арс, и о чём же ты думал…» Арсений встал и на шатающихся ногах подошёл к окну. На улице шёл дождь, что было неудивительно для поздней осени. Два месяца назад, в точно такой же осенний день, случилось непоправимое. Арсений не мог смириться с этим. Сложно продолжать жить, когда твоя истинная любовь погибает, оставляя тебя наедине с этим вселенским хаосом. Одного.

***

Моросящий дождь попадает за шиворот и в глаза, заставляя ёжиться от холода. Арсений знает, куда идёт. В место, где его всегда ждут и где его никто не ждёт одновременно. В место, где всем плевать на время и политические взгляды, гендерные стереотипы и любовь, в место, где правит похуизм. В притон. В кармане старой куртки лежит пара таблеток, и Арсений нервно сжимает их в ладонях. Несколько поворотов и закоулков, что он успел выучить наизусть, заставляют почувствовать рутину. Он появлялся в этом месте довольно часто, но всё ещё недостаточно для «постоянного клиента». Некоторые обитатели этого места даже знали его имя и выделили место, где Арсений мог приткнуться. Он не любил принимать таблетки дома. Слишком много воспоминаний. Слишком больно. Поэтому-то он и стал появляться здесь. Тут всем плевать. Что бы ты ни сделал, никто не обратит на тебя внимания. Переступив неподвижное тело, Арс уверенно направился к знакомому месту, выделенному специально для него. Скатившись по стенке, парень устало вздохнул, закидывая таблетки под язык.

***

Темнота приятно окутывала сознание, и сквозняк, гулявший по низу комнаты, перестал волновать подсознание Арсения. Время замедлилось, и серые обшарпанные стены ушли из поля зрения, заставляя поверить, что этой комнаты никогда и не было. Сразу стало легко и просто. Никого рядом, в голове пусто, а израненное сердце будто утопили в хлороформе, заставляя забыть о ранах, что не затянутся, наверное, никогда. — Арс… Боже, ты даже не представляешь, каких трудов мне стоило оказаться здесь! — послышался знакомый до глухой боли в груди голос, заставивший трепыхаться спящее сердце. После голоса он почувствовал холодные руки, обнимающие его за шею, и, нащупав тонкую талию, он не задумываясь обнял в ответ. — Только не уходи. Не оставляй меня одного. Только не снова… — бормочет Арс себе под нос, заставляя обладателя холодных рук грустно улыбаться. — Теперь я просто не смогу уйти от тебя, — Антон грустно улыбается, отстраняясь, и Арс наконец-то может разглядеть знакомые зелёные глаза и родную улыбку. Немного бледная кожа, казалось, светится, хоть Арс и знал, что это не так. Антон выглядел так же, как и в тот день. Клетчатая рубашка, куча браслетов и колец на руках, тёмные джинсы, чёрная футболка… На глазах Арсения выступили слёзы, которые вскоре были стёрты холодными пальцами. — Не плачь, пожалуйста. Ты и так потратил много слёз, — Арс закрывает глаза и улыбается, прижимая к щеке бледную руку, но слёзы не перестают течь. Антон печально вздыхает, слыша шёпот Арсения. — Я скучал… Арс нежно смотрит на парня и снова обнимает его. — Я тоже… — слышит он в ответ и улыбается. Впервые за целый месяц он чувствует спокойствие и умиротворение. Впервые за целый месяц он счастлив. Впервые… — Арс, ты должен прекратить, — Антон снова отстраняется и садится на землю, такую же чёрную, как и всё вокруг. — Мне больно видеть, как ты убиваешь себя из-за меня. С момента моей смерти я всё время был рядом. Иногда я звал тебя, и ты даже оборачивался на мой зов, но я не мог удержать твоё внимание, и ты думал что тебе послышалось. Да, я знаю, я ведь и мысли твои слышал. Все-все. Арсений покраснел и отвёл взгляд, когда Антон переплёл их пальцы. — Ты даже не представляешь, как мне было больно слушать твои воспоминания. Я ведь был рядом… ты в любой момент мог дотянуться до меня, но не видел… а как грустно было слушать твои звонки… каждый день, всё больнее и больнее. Арс ошарашенно посмотрел на Антона — Так ты слышал… — Да, и о твоих чувствах я слышал, — он подвинулся ближе и положил голову ему на плечо. — Ещё при жизни я догадывался. Ну, или скорей надеялся… Как выяснилось, призраки тоже умеют краснеть. И этот румянец был самым прекрасным, что когда-либо видел Арсений. Возможно из-за того, что он был на лице Антона, он и казался таким волшебным. Надеясь, что это не последний раз, когда он сможет увидеть эту прекрасную картину, Арс постарался как можно более детально запечатлеть в памяти этот момент. — Почему я раньше не видел тебя здесь? — спросил Арс, крепче сжимая в руках начинающие оттаивать пальцы. — Ну, как тебе сказать. Например, потому что это сложно. Я почти неделю пробовал попасть к тебе в голову. Благо ты всю прошлую неделю здесь провалялся, и у меня было время, чтобы потренироваться. Арс пристыженно опустил голову. — Прости… я не хотел… просто я не вижу смысла быть там одному… Антон нервно хихикнул. — Арс, на планете семь миллиардов человек… — Но среди них нет того самого единственного человека, что мне нужен… — Арс снова отвёл смущённый взгляд. Антон нежно улыбнулся, заставляя парня повернуться к нему лицом. Смотря в родные глаза, Арс понимал, что больше так не может. С каждым разом вселенская тоска, растущая в арифметической прогрессии, как сорняк поселившаяся в его сердце, всё быстрей добиралась до запертого сундука в закоулке его памяти под названием «Антон». С каждым разом его мысли всё быстрей и быстрей приводили его в этот закоулок, заставляя думать только о нём. Арсений устал. Слишком устал давать слабину и плакать в подушку. Слишком устал смотреть на фотографии, чувствуя, как старые раны начинают кровоточить. Слишком устал помнить. Холодные губы неожиданно дотрагиваются до губ Арса, заставляя замереть. Поцелуй длится всего секунду, но для Арсения даже это — долго. Открыв глаза, он видит перед собой смущённого парня, а в голове неожиданно проскакивает мысль, что чёртов полароид как нельзя кстати вписался бы в эту ситуацию. — Тебе уже пора… Вскоре ты должен просну… Арс? — Антон с явным волнением в глазах посмотрел на друга. — Да? — Арсений вопросительно уставился на парня, что нервно переводил взгляд с лица на грудь и обратно. — Т-тебе не больно? Арс следует за взглядом Антона и с удивлением замечает кровь на серой кофте. — Нет… Антон судорожно расстёгивает кофту, попутно задирая футболку, и перед его глазами предстаёт глубокая рваная рана. Кровь течёт не переставая, и лишь через минуту, выйдя из шокового состояния, Антон старается остановить кровь своей клетчатой рубашкой. Получается плохо, и он в панике смотрит на расслабленное лицо Арса. — Зачем стараться? Крови утекло слишком много. Даже если я сейчас очнусь, вряд ли я выживу. — спокойно говорит он, видя как Антон старается перевязать рану. — Ну ты и придурок! И как тебе только не страшно? Я бы уже давно вызвал скорую, будь я, конечно, в сознании. Антон ворчит, но садится рядом, позволяя красной жидкости заливать сухую одежду. Их пальцы снова переплетены, а голова Антона снова оказывается на плече у Арса. — Ты чувствуешь что-нибудь? — спрашивает парень, обеспокоено смотря на расслабленное лицо. — Мне так легко… Интересно, как я умер?

***

Неприятный писк режет слух, а суетящиеся вокруг врачи раздают друг другу важные указания. Хочется выйти. В операционной становится слишком душно. Парень нервно ходит кругами, поглядывая на часы каждые пять секунд. — Боже, почему так долго… — стонет Антон, поглядывая на двери операционной. — Вот зачем ты туда полез! Зачем… Почему меня не было рядом? Я должен был остановить эту драку… эх, если бы тебя не задели, ты бы сейчас был рядом, бубнил бы что-то про погоду… Угораздило же тебя впасть в кому сразу же после удара…  — Антон снова смотрит на часы, прекращая бурчать мысли вслух и прислушивается. — Вот придурок, как только очнётся, таких подзатыльников надаю. Тишина раздражает, но вскоре Антон жалеет, что не продолжил её слушать. Приоткрыв дверь реанимации, он слышит противный писк и голос молодого врача: — Время смерти — 20:43.