Старые песни

мы танцуем на самом дне

но ощущения на высоте

Марк впервые чувствует тысячу иголок в плече, когда ему исполняется семь. Он впервые просыпается в полночь и пытается не завопить от боли. Быстро вскакивает и несется к зеркалу. Одним движением стягивает футболку и с легким разочарованием отмечает короткие кровоточащие шрамы, выхватывая краем глаза словно край судьбопера. «А, прости»? Неужели его соулмейт действительно родился с таким крошечным словарным запасом? Это что, все, что он может сказать, встретившись со своей жизнью? Со своей судьбой? Господи, как же убого, и Марк даже в шесть — уже семь! — понимает это. божечки, думает Ляхтич, я-то уж точно скажу что-то осмысленное, готов спорить . готов спорить, я его моментально узнаю. Человека с таким крошечным словарным запасом легко увидеть в любой толпе. Впрочем, Марк согласен и на такого соулмейта. Раз уж он у него есть уже, глупо жаловаться. Кому-то вообще не везёт. Ну, его второй половинке повезло, например.

***

я люблю танцевать с тобой

под старые песни

Фэш начинает взрослеть к одиннадцати. Сказки про соулмейтов начинают надоедать, ведь не может же каждый принадлежать кому-то? абсолютно точно не может. И Фэш к одиннадцати точно уверен, что он может быть банальным исключением из всеобщих правил, потому что почему нет. А потом все рушится. Ровно в одиннадцать. Наушники, ставшие идеальной заменой реальности к одиннадцати, уже не помогают. Фэш стонет, пытаясь уцепиться за спину в том месте, где её, кажется, разрезали непродезинфецированным кинжалом, и бредет к ванной, надеясь, что жто просто шутка. Оборачивается, стягивая свитер, спиной к зеркалу, и крутит головой. И снова стонет. Кажется, его соулмейт прекрасен в матерной речи. Как, интересно, он покажет это родителям? Даже не надо показывать родителям, сами увидят. О, черт. Что он, полный идиот? И конечно, можно мне получить перевод с мужланского на культурный?!

Эти пластинки

На полке не для пыли

Если танцы

То лишь под старые мотивы