Холи

Аккуратно, словно бы это крылья бабочки, Стас рассматривал проявленную плёнку, ища глазами тот самый кадр. На первый взгляд получилось, и он позволил себе немного расслабиться. Дальше всё было делом техники. Отработанными движениями с помощью фотоувеличителя «Таврия», доставшегося от отца, юноша спокойно и методично вставлял плёнку в пластину, наводил на бумагу изображение и закреплял с помощью заранее подготовленных реактивов. Каждая фотография давалась не просто, но именно этот процесс нравился Стасу больше всего. Он прекрасно помнил горы запоротых пленок, фотобумаги и собственное бешенство, когда у него не получилось элементарное на первый взгляд действие. Однако, отец всегда успокаивал, показывал процесс заново и с годами это стало также просто, как заварить пакетик чая. Все давно перешли на цифру и у Стаса тоже где-то валялась новомодная мыльница, но он по-прежнему любил старенький Зенит, побывавший в ремонте не один раз. Это возвращало его в детство, когда все беды казались чем-то далеким, а мама с папой вечными и здоровыми. Легкая грусть всегда скользила между его пальцев, когда он развешивал готовые фотографии по бельевым веревкам, всё в точности, как делал в своё время отец. В этот раз на плёнке было много лиц. Ярких, разноцветных, веселых. Они махали ему в кадр, улыбались солнечными улыбками и выпускали в воздух кучки разноцветной краски. Праздник Холи, любимый и почитаемый в Индии, в Москве нашел отклик и проводился весьма часто, хотя уже и не имел никакого отношения к бенгальскому новому году. Стаса на это мероприятие затащила подруга, готовая к любому кипишу в любое время года, дня или ночи. Стас не возражал. Ему давно хотелось развеяться, а что может быть лучше толпы незнакомцев, да ещё и такой колоритной. Однако, дойдя до той самой фотографии, Стас немного напрягся. Хотелось бы получить идеальный результат, ведь именно это фото выделялось на фоне других. На ней был парень. В самый разгар веселья, обсыпаемый со всех сторон краской, он стоял с закрытыми глазами и практически не дышал. Стас поймал его в видоискатель и словно бы сам перестал дышать. Умиротворение на лице юноши, разноцветный ирокез и абсолютное отрешение от всего, что окружало их на тот момент. Казалось, что даже музыка и гул голосов стихли. Это длилось всего секунду, но Стас успел прочувствовать её, прожить. Миг был разрушен толпой девчонок, что утащили парня куда-то в сторону. И сразу вернулись и шум, и гам, и музыка. Стас стряхнул с себя наваждение, но запомнил этот момент, как и сотни других. Это было волшебством, и он чувствовал его, бережно хранил как в сердце, так и в коллекции фотографий. Это фото заняло достойное место на стене в спальне. Стас давно выбросил кучу ненужной ему мебели и в его комнате остались только кровать с тумбочкой, да небольшой шкаф с самым необходимым. А большая стена напротив окна была сплошь увешана его работами. Тут были и молодые юноши, как вот этот с праздника Холи, были и дети, и старики. Были спешащие куда-то мужчины в деловых костюмах, но чаще в рабочей одежде. Была моложавая старушка с Арбата в шляпке и с кружевными перчатками. Странная дама из Новодевичьего монастыря, одетая весьма вычурно, словно бы снималась в кино. Были монахини оттуда же, а ещё девочка, потерявшая шарик. Папа купил ей новый, но она всё равно переживала за тот первый, что улетел. Разглядывая все свои работы, Стас с легкостью вспоминал моменты, когда их сделал. Это был его уголок мироздания, в котором он мечтал раствориться. *** Юрка спешил на электричку, но всеми поджилками чувствовал, что не успеет. Работа в Москве утомляла его, но была денежной и перспективной. Ещё пара месяцев, и он сможет позволить себе снять какую-нибудь комнату поближе к офису, а пока приходилось вписываться в рамки дресс-кода и носиться по вечерам — ловить поезда за хвост. В этот раз ему крупно не повезло, красные огни уже мигали на повороте, а значит нужно было либо тратиться на такси, либо искать вписку. Летом было, конечно же, проще. Всегда можно было перекантоваться на Старом Арбате или каком-нибудь вокзале, но сейчас уже осень и тоненькая ветровка не спасёт от холода. Он прошёл по платформе, посмотрел изученное до дыр расписание и вздохнул, пытаясь задушить жабу, которая не хотела расставаться с деньгами за такси. — Опоздал? — раздался рядом сочувствующий голос и Юрка вздрогнул. Перед ним стоял высокий парень в такой же тонкой ветровке, только белой и со старым фотоаппаратом на ремешке через торс. Это было самым примечательным, пока парень не вышел в линию света от фонаря и не оказался симпатичным брюнетом неопределенного возраста. — Ага, не добежал. — Есть где перекантоваться? — Неа, а у тебя? — А у меня есть, — усмехнулся парень и поправил рюкзак за спиной. — Если не боишься, то тут минут пятнадцать пешком. — А чего мне бояться? — Ну, я гей, — просто признался незнакомец и протянул руку. — Стас. Юрка несколько опешил от такой откровенности, но руку пожал. Да и чего бы ему собрату по несчастью руку не пожать? Сам он правда только недавно понял почему у него не складываются отношения с девушками, и даже самая симпатичная Наташка не возбуждает его, разве только в позе раком и то через раз. А вот некоторые парни заводят так, что мозоли на руке натер, дроча на порно по ночам. — Юра, — выдавил он из себя. — А тебе не стремно, вот так первому встречному такое говорить? — Ну, тут больше никого нет, на гомофоба ты не похож, а если и так, то мы примерно в одной весовой категории. Так идёшь? — А, да. А приставать не будешь? — Нет, — просто ответил Стас и пошёл к выходу с платформы. Юрка пошёл следом, влекомый не только возможностью нормально поспать ночь, но странным ощущением, что встретил того самого белого кролика, который заведет его в страну чудес, а там и приключения будут, и новые возможности. Они шли по полутемному переходу, когда в него ввалилась толпа подвыпивших ребят. — О, Стасян, снял себе девчулю на ночь? — сипло поинтересовался один из гопников. — Ага, ты же давать отказываешься, — усмехнулся Стас, а Юрка понял, что им кранты. Однако к его удивлению, парни поочередно пожали его спутнику руку, окинули его смешливыми взглядами, да и пошли своей дорогой. — Эм, это что сейчас было? — Друзья мои, точнее бывшие одноклассники. Идиоты, не обращай внимание. Юрка кивнул сам себе и поспешил за долговязым, у которого был весьма широкий шаг. — В магазин нужно зайти, пожрать купить. — Пельмени? — предложил Юрка. — Пельмени, — вздохнул Стас. Платил гость, на то и был расчёт у сидевшего на мели хозяина двухкомнатной квартиры. С работы его выперли два месяца назад за слишком обострённое чувство справедливости, а новая что-то не искалась от слова «совсем». Он не часто брал с улицы незнакомцев, чтобы прикупить еды, но в этом парне было что-то знакомое, неуловимое, но притягательное. И он не сбежал, услышав об ориентации. Они прекрасно ощущали друг друга рядом. Молчание не было неловким, выбор пельменей мучительным, как и хлеб с майонезом. Юрка прикинул сумму покупки и сумму на такси, как ни крути, а он оставался в плюсе. В квартире резко пахло чем-то химическим, за что Стас тут же извинился. — В ванной реактивы оставил, сейчас проветрим. Юрка с интересом смотрел на аппарат и ванночки с растворами, да и на висящие на бельевой веревке фотографии. — Ничего себе, ты фотограф? — Немного, это хобби. — Красиво, — Юрка взял в руку ту, что была с кленовыми листьями. Взял аккуратно, чтобы не оставить след на кадре, за что Стас мысленно его похвалил. Руки вымыли вместе, потом разделились на уборную и кухню. Хозяин пошёл варить ужин, да на стол накрывать. Юрка же с интересом рассматривал небольшой сортир, сплошь расклеенный фотками природы. Сам того не ожидая, он проникся и сидел на толчке дольше положенного, рассматривая просто проникающие в душу кадры. — Слушай, ты шикарно фоткаешь. Ты где работаешь? — спросил он, вытирая руки после ванной и садясь за стол, где уже источали аромат лаврушки пельмени. — Нигде, — горько усмехнулся Стас. — А я в редакции журнала, журналист я. Начинающий правда, но на хорошем счету. Слушай, а можно я пару твоих фоток редактору покажу? А ты людей фоткаешь? — Юрка говорил и жевал пельмени, всматриваясь в спокойное лицо Стаса. Его немного потряхивало от перспективы заиметь собственного фотохудожника. Это ведь открывало огромные перспективы — работа в команде, что сейчас реально ценилось руководством. — В комнате, — внезапно улыбнулся Стас. — Тебе правда понравилось? — Шутишь? Да это лучшее, что я видел за последнее время, а я видел до хрена материала. Идём, покажешь, — тут же забыл про еду Юрка. Стас спокойно проводил гостя до своей спальни и зажёг в ней свет. Юрка, рассчитывающий на какой-нибудь фотоальбом, замер с открытым ртом. Стена с фотками поражала и заставляла стоять столбом. — Ого, — смог вымолвить он, перебегая с фото на фото глазами. — Это сколько же лет ты фотографируешь? — С детства, отец научил. Юрка присел на стул, который словно бы ждал его посреди комнаты, продолжая смотреть и проживать каждый кадр. Люди словно бы дышали, двигались, жили на этих фотографиях. А потом он впал в ступор ещё раз и даже потёр глаза. — Заметил? — Это я что ли? — он встал, подошёл поближе и уставился на самого себя. — Ты. Я перед ужином понял, где тебя видел. Ты волосы зачесал назад. — Афигеть, — смог вымолвить Юрка с улыбкой. — Это судьба. — Возможно, — не стал спорить Стас. — Точно тебе говорю, — уверенно закивал гость головой. — Часто ты людей со своих фоток встречаешь? — Ну, не считая монахинь и парочку примечательных лиц, не часто. Ты первый. — Дашь мне копию? — Конечно, — улыбнулся фотограф. — С автографом? — Естественно, через десять лет буду всем хвастаться. — А чего через десять? — удивился Стас. — Ну, чтобы точно имя отрастить. Они вернулись на кухню. Пельмени остыли, но это было неважно. Юркина энергия словно бы сделала полный оборот вокруг своей оси и зажгла его изнутри. Они протрепались до трёх утра и только отчаянный зевок гостя вернул их в реальность. — Поспали, блин. — Идём, во второй комнате есть диван, постелю тебе. — Ты только точно скажи, что фотки привезёшь, — упорствовал Юрка, который вот уже битых два часа уговаривал Стаса на работу в редакции. — Привезу, спи давай. Во сколько тебе утром вставать? — А, ну я ж недалеко сейчас, так что можно в девять. — Вот и прекрасно, спи, — Стас вышел из комнаты, закрыв плотно дверь. Странный юноша с фото в жизни оказался совсем другим, чем он успел нафантазировать за лето. Но этот живой Юрка нравился ему ещё больше. *** Стас смотрел на здание редакции, затем переводил взгляд на адрес, написанный на клочке бумажки и тяжело вздыхал. Работа была ему нужна позарез, но частые отказы за два месяца основательно подточили его уверенность в себе. Однако, он всё-таки вошёл в обитель четвертой власти, чтобы сдвинуть дело с мёртвой точки. Юрка выглядел немного загнанным, но оптимистично улыбался, пока сдавал его в кабинет руководства. Лысеющий редактор, представился Львом Петровичем и взял его портфолио, которое долго и молча изучал. Стас через пятнадцать минут выучил узоры на столе перед собой и хотел уж было попрощаться, как весьма властный голос постановил: — Вы нам подходите, Станислав. Очень хорошие у вас работы, и репортаж толковый, и свет грамотный. Пока штатную единицу я вам не обещаю, у нас один фотограф в декрете, побудете за неё, а там как себя зарекомендуете, — попутно будущее руководство ознакомилось с диплом об окончании института по профессии "фотограф" и одобрительно подвигало бровями. — Спасибо, Лев Петрович. Надеюсь оправдать ваше доверие. — И я надеюсь, идите к Юре, он отведёт в отдел кадров и всё покажет. Обживайтесь. И Стас начал обживаться. Редакция шумела и жила полной жизнью, в которую он влился весьма динамично и на полном энтузиазме. Юрка рассказывал, показывал, предлагал и объяснял. А Стас, сам того не замечая, находил в этом обычном простом парне кучу новых черт и изюминок. Они работали уже неделю, когда его осенило, что Юрка без толку катается в своё Подмосковье и тратит на это драгоценное время, тогда как у него целая двушка недалеко от центра. Предложение прозвучало просто, без особых церемоний, ибо Стас их не любил. — Слушай, а ты не задолбался на электричках ездить? — Задолбался, — вздохнул Юрка, запивая хот-дог чёрным кофе. Они встретились перед работой и не спеша шли по опавшим багряно-желтым листьям, наслаждаясь последними тёплыми деньками. Стасу выдали потрёпанную зеркалку, и он притирался к ней, переставляя всякий раз режимы и тестируя в любое свободное время. — Ну так собирай вещи и заселяйся ко мне, вторая комната всё равно пустует, — спокойно сказал Стас и только через минуту оглянулся на впавшего в ступор товарища. — И давай вот без этого: неудобно, сколько денег, у меня носки вонючие. — Не правда, — тут же ожил парень и улыбнулся. — Вот так просто? — Вот так просто, — Стас пожал плечами. — Ты меня спас, если честно. Работа нужна была позарез, как и пельмени. Так что считай, что это спасибо. — Ты знаешь, что ты немного не от мира сего? — Знаю, мама так в детстве говорила, — тепло улыбнулся фотограф, комкая стаканчик и ища глазами урну. — Ну так что, ждать? — Жди. Завтра же перееду, — не стал препираться Юрка. В редакции шумел очередной недовольный статьёй господин, которого они обошли по широкой дуге и Юрка пошёл получать задание, пока Стас пытался совладать с выделенным компьютером и слить в него все фотографии. Старенький Зенит висел на нём как обычно и вселял надежду на то, что он со всем справится. *** Месяц. Целый чёртовый месяц неконтролируемой и опасной тяги к одному среднестатическому парню в соседней комнате. Стас, помня своё обещание, ни разу не пристал к Юрке, тем более, что тот никак не обозначил смены своей ориентации, если таковой факт вообще имелся. Работая вместе, они притирались друг к другу, рассказывали разные случаи из жизни, делились приколами. Всё как у людей. И во всех этих рассказах мелькали Людочки-Аллочки-Маришки-Машеньки. Стас ни на что не рассчитывал, хотя простота Юркина и доброжелательность подкупали. Он не брезговал мыться после него в ванной, есть из одной посуды и жить под боком. Он даже не стеснялся ходить перед ним в одном полотенце после душа по утрам, словно бы и не помнил, что Стас гей. А быть может действительно не помнил? Сказано это было мимоходом и можно было принять за шутку, но вот смеяться как-то не хотелось. Дрочить приходилось в спальне, тихо, шипя сквозь зубы и проклиная самого себя за глупость. Однако, это были досадные неудобства, которые не отменяли того факта, что одному жить было уже в тягость. И то, что рядом появилась живая душа, которая к тому же хорошо поёт и чудесно варит кофе, было приятно. Стас нарезал бутерброды, когда в дверь неожиданно позвонили. Юрка был в душе. Суббота за окном изливалась дождём и уговаривала сидеть дома в тепле и уюте, что они оба и планировали сделать под хорошие фильмы и вкусную еду из доставки. На неделе была зарплата, которая откровенно жгла карман. Идя открывать, Стас ни о чём не думал, точнее даже не прикидывал в уме кто это может быть. За порогом же оказалась какая-то девица, насквозь промокшая, с потёкшей тушью и переминающаяся с ноги на ногу в сапожках на высокой шпильке. — Добрый день, — вежливо поздоровался Стас. — Привет, а Юру можно? — стуча зубами спросила девица. Сердце неприятно кольнула ревность напополам с горечью, но Стас удержал спокойствие на лице и жестом пригласил гостью войти. — Он принимает душ, да и вам бы не помешало. Стас, сосед. — Натали, — благодарно кивнув, девушка вошла в дом. — Раздевайтесь, вот тапочки. Полотенце дать? — Если можно, спасибо. Натали ещё раз благодарно кивнула, а Стас отошёл в Юркину комнату за обещанным. Потом пригласил гостью на кухню, отпаивать чаем. Сам Юрка вышел минут через пятнадцать, как всегда в замотанном полотенце на бедрах, распаренный и розовый как младенчик. Стасу обычно дико хотелось прикоснуться к его коже в этот момент, и он просто краем глаза впитывал увиденное, чтобы затем вспомнить это ночью. Однако сейчас всё было по-другому. — Привет, — с улыбкой помахала рукой гостья, заставляя Юрку замереть на пороге кухне с приоткрытым ртом. — Наташка? А ты чего тут? — Соскучилась, — пожала плечами девица и отхлебнула чай. Стас встал со стула, сдавая гостью с рук на руки тому, к кому она собственно и приехала и вышел из кухни, под расстроенный взгляд соседа. Оставаться в собственном доме было крайне неловко и неприятно. Поэтому он быстро оделся, взял верный фотоаппарат и зонт. Дверью хлопнул не сильно, но так чтобы парочка влюбленных могла понять, что они остались одни и им никто не помешает. На улице было именно так, как выглядело из окна — серо, мокро и холодно. Стас поёжился, раскрыл зонт и пошёл. Он не думал, не анализировал, просто шёл куда несли его ноги. Сначала на остановку, затем в автобус до Щуки, оттуда на метро до Кузнецкого моста. Центр он любил не за его яркие вывески и модные бутики, а за спрятанные под фасадами торговых центров и жилых домов улочки. По ним можно было обойти всю Москву, узнавая её так, как не расскажет ни один путеводитель. Дождь кончился в районе Варварки, но он прошёл мимо, забредая в старые слепленные между собой домики и ища глазами то, что сможет всё изменить и исправить. После смерти родителей он исходил эти улочки вдоль и поперёк. Ему даже казалось, что его узнают некоторые старушки, ибо он их точно узнавал на своих фотографиях. Ему было одиноко и тоскливо, но он не жалел себя, он сожалел, что больше не улыбнётся маме, не поговорит с отцом. Память о них не таяла, она жила внутри, и он оберегал её, как сокровенный дар. Мысли всё равно перескакивали на Юрку, на то, как отлично они сработались, как притёрлись хотя и не без конфликтов. Стасу нравилась работа, этот странный и совершенно ненормированный рабочий ритм, когда все вокруг загорались какой-то идеей и начинали фонтанировать эмоциями. И ему нравилось, как выбивал Юрка для них статьи, как писал их, советовался, просил и помогал с фотографиями. Вначале они пару раз крупно повздорили, когда редактор отослал их снимать сначала новую стройку на окраине, а затем выставку в музее. И всё бы ничего, но Юрка зачем-то полез с указаниями, как и кого снимать. Стас стерпел, пока рядом были посторонние, но потом высказал всё, что думает. — Я тебе статьи писать не мешаю? Не мешаю. Совет даю только, если ты его просишь. Вот и ты, будь добр не лезть в то, чего не до конца понимаешь. — Стас, я, — хотел было извиниться Юра. — Сейчас приедем домой и я покажу тебе наглядно в чём ты не прав. Так Юрка был допущен в святую святых — ванную комнату. Нет, он и раньше в ней бывал, гигиену тела никто не отменял. Но в тот вечер Стас показал ему, как проявлять плёнку и печатать фотографии. — Видишь? Вот здесь и здесь. Ты поставил прораба таким образом, что у него теперь вся рожа пересвечена. Я понимаю, что на цифре и в редакторе это всё можно поправить, но я привык работать с одного кадра. Постановочные фотографии я тоже умею делать, но меня не из-за них на работу взяли. Репортаж, Юрочка, мы делаем именно его, и я сам выбираю ракурсы. — Я понял, — спокойно отреагировал сосед. — Ты прав. — Извини, если грубо. — Нормально, меня просто иногда заносит. Это первая серьёзная статья, я перенервничал, — признался Юра. — Слушай, а можно ты меня на плёнку поучишь фоткать? — Можно. А потом была выставка. Тут Юрка реально не лез, не спорил, брал своё интервью, а фотографии полностью доверил Стасу. На этапе их создания, а вот что давать в печать… Вот тут они полночи спорили, чуть ли не орали друг на друга, пока их редактор не расцепил и домой пинками не отправил. — Утром, на свежие головы разберётесь, орлы, — со смешком выговаривал им Лев Петрович. И действительно, разобрались, притёрлись, стали больше уважать друг друга. О том, чем сейчас занимается Юрка думать было тошно, но всё равно думалось. Он ни разу не сказал, что серьёзно с кем-то встречается и что даже хочет пригласить девушку к себе. Это подтачивало тот уровень доверия, который был между ними. Стас пытался найти в себе слова и силы, которые помогут ему смириться с таким положением дел, но понимал, что будет трудно. Подождать какое-то время пока парочка снимет свой угол, он, возможно, смог бы, но жить с ними постоянно - нет. Ревность задушит всё хорошее, что он готов оставить в их с Юркой дружбе и работе. Поэтому он даст им сейчас время насладиться друг другом, а потом вернётся и они поговорят. По-мужски. В районе Третьяковки солнышко смогло пробиться сквозь тучи, и он вздохнул мокрый воздух, любуясь, как сверкает золоченый купол церкви, как тихо в самом центре Москвы, просто потому, что он стоит в малоизвестном проулке. Пешая терапия имела свои плюсы, к обеду он захотел поесть и зашёл в кафешку, коих около метро было на любой вкус и карман. Минут через сорок пришла смс-ка: «Она уехала», и Стас невесело усмехнулся. К такому его жизнь точно не готовила, однако о своих поступках он не сожалел. Всё это опыт, часть его жизни, души, характера. С этим грузом он продолжит свой путь и станет через десять лет кем-то более значимым. Хотя, возможно, уже и без Юрочки. Дорога домой была более прозаичной. Он зашёл в магазин, купил пельмени на ужин, как дань их знакомству, и поднялся на свой этаж, шурша пакетом и звеня ключами. Юрка сидел на кухне. Хмурый, с подбитым глазом и стоящим ирокезом. Вообще эта деталь его внешности была весьма примечательной. В обычное время это выглядело как немного странная прическа, а по выходным или вечерам превращалось в крепкий гребень. Стасу нравилась такая простенькая метаморфоза. — Это кто тебя так? — Наташка, — усмехнулся Юра и потрогал пальцами синяк. — За что? — Огорчилась немного, что не по её вышло, а папа у неё десантник, научил бить без промаха. Жаль только другому не научил. — Например? — Стас прошёл к холодильнику, убрать пельмени. — Например, что на чужой каравай рот не разевай, — снова усмехнулся Юра, а затем резко встал. — Слушай, неудобно получилось, и я хочу всё разрулить прямо сейчас. — Хорошо, — Стас убрал пакет в ящик и встал около разделочного стола, упираясь в него задницей. - Я тоже хотел поговорить и готов тебя выслушать. — Она узнала адрес у матери. Наплела ей с три короба, что потеряла бумажку, которую я ей якобы писал, а хочет сделать сюрприз. — Ну так сделала же. — Неприятный. — Понятно. Ещё кто-нибудь будет или она одна такая активная? — Надеюсь, что никто, но я не это вообще хотел сказать, Стас. Понимаешь, — тут Юрка заметно смутился и даже покраснел. — Если ты о том, чтобы водить сюда кого-то, то прости, — начал было хозяин квартиры, но осёкся. — Нет, ты не так понял, — резко бледнея, Юрка сделал шаг в его сторону и нерешительно замер. — Помнишь в самом начале, ты сказал, что гей? — Конечно, — кивнул в ответ Стас. — Ну я тоже, — выдохнул Юрка, впервые признаваясь в этом хоть кому-то на свете. — А Наташа? — обескураженно спросил Стас, но на него налетел сосед и, дёрнув немного за футболку, впился в губы. Поцелуй не был страстным. Первые пару секунд, пока оба приходили в себя от новых ощущений и пытались понять насколько им это нравится. Движение навстречу было синхронным, и Стас прижал к себе Юрочку, проталкивая язык ему в рот. Мысли, выводы, полный анализ и решения ушли куда-то далеко и надолго. Они целовались, не желая отрываться друг от друга, и практически задыхались от этого. — Юра, Юрочка, — простонал наконец-то Стас, ощущая, как наливается желанием член в джинсах. На ощупь Юрка был именно таким, как и на вид. Крепким там, где нужно, и мягким одновременно. Руки Стаса проникли под его футболку и жадно огладили сильную спину, чтобы затем опуститься на задницу и смять её. Такую упругую, аппетитную и желанную. — Стас, — Юрку немного знобило от шквала эмоций, и он цеплялся за друга, ощущая его грудь под пальцами. — Ты ведь не против? — Нет, как видишь. И давно ты гей? — Давно. — А чего молчал? — усмехнулся фотограф. — Страшно было. Вдруг тебе такие как я не нравятся, — доверчиво прошептал Юра. — Какие такие? — Стас провёл пальцами по коротким волосам, что обычно были прикрыты теми, которые Юрка ставил в ирокез. — Я тебя ещё тогда заметил. Ты был не такой как все и мне это понравилось. А когда я узнал тебя по-настоящему, то шансов никаких не осталось. Юра смотрел в темные глаза напротив и не смел прервать откровенность, которая лилась бальзамом на его сердце. — А я тебя соблазнял, — признался он в порыве взаимной искренности. — Как это? — Пел в душе и ходил в полотенце. Геи в каком-то фильме так делали, ну я и решил. А ты не смотрел, и я подумал, что всё ужасно. — Мы с тобой два тормоза, — улыбнулся Стас. — Но я рад. Бланш, конечно, у тебя завтра будет на всю квартиру светить, но ты мне всё равно нравишься. Юрка потянулся за новыми поцелуями и впечатлениями. Он и не знал, что страсть может разгораться вот так. Стихийно, как пожар на поле сухой травы — от одной спички. Он даже не понял, как оказался с расстёгнутыми джинсами, а рука Стаса нежно мяла его член, торчащий из боксеров. — Может в спальню? — Да, нужно. Только, Юр… У тебя это когда-нибудь было с парнем? — Нет, а у тебя. — Не часто, — Стас заглянул в глаза, напротив. — Я готов побыть снизу в первый раз, если хочешь, но твоя задница меня с ума сводит. Я мечтал, чтобы полотенце однажды сползло, и я смог бы сфоткать твой зад на память. Юрка отчаянно всхлипнул, ибо рука соседа продолжала дрочить ему член прямо через ткань. Он был согласен на всё, что только захочет Стас, ибо терпеть такие издевательства сил уже не было. — Просто пойдём трахаться, а? Стас рассмеялся и потащил обретенного любовника в свою спальню. На стене с фотографиями неярко мигали лампочки гирлянды, создавая уют и давая немного интимного света. Они медленно целовались и раздевали друг друга, чтобы упасть на постель и продолжить там изучать тело партнёра. Стас изнывал от того насколько у Юрочки нежная кожа. Да, тот был мужчиной и у него были волосатые ноги, но всё остальное. Он даже выбривал лобок и тот притягивал к себе, манил быть обласканным и зацелованным. Что в итоге с ним и случилось под томные стоны хозяина. Стас изучал, ласкал, трогал и кайфовал. Он смело взял у Юрки в рот и тот застонал гораздо громче, стараясь не сильно выгибаться под умелыми руками. Отдаваться во власть этого рта было несравнимо с тем, что ему приходилось испытывать до этого. Он запустил руку в волосы Стаса и мягко массировал кожу, пока тот насаживался на его ствол сжатым колечком губ. Когда же чужие руки раздвинули ему ноги, Юра был уже в таком состоянии, что отчаянно хотел большего. Желание скручивалось в паху, рассылая всплески удовольствия по всему телу. И когда до его ануса дотронулся теплый палец, он приглашающе расслабился и взял себя за ноги, подтягивая их под грудь. Стас с восторгом смотрел на такого открытого и доверчивого парня. Он и сам не знал, что побудило его наклониться над розовыми яичками, облизать и засосать каждое по очереди в рот, а затем начать вылизывать их и опускаться ниже, к сжатой звёздочке. Юрка видел такое в порно пару раз и всегда думал, что это не очень-то и приятно, когда какой-то мужик лижет тебе очко. Однако, стоило Стасу припасть губами, а затем языком к его самому уязвимому месту, как он понял, что мечтал о таком всю жизнь. Он стонал, чувствовал, как выплескивает предъэякулят из головки. И он отчаянно сходил с ума от горячего и сильного языка в дырочке. Потом ему на помощь пришли пальцы и вот Стас уже растягивает его. — Погоди, смазку возьму, — прошептал любовник и отошёл к шкафу, ища баллончик среди одежды. Юрка ждал. Он смотрел на стройное тело сбоку, подсвеченное гирляндой и не мог поверить, что все его самые отчаянные и смелые фантазии сбываются. Стас вернулся быстро, смазал гелем пальцы, ещё раз поцеловал Юрку в дырочку, облизал яйца и вставил палец. В рот же он взял влажный от естественной смазки член и принялся сосать, не прекращая двигаться пальцем в дырке. Нащупав там бугорок, он легко надавил на него и Юрка вскрикнул, чуть ли не подпрыгивая на постели. — Стаааас, — прилетело от него и подхлестнуло. Станислав попробовал вставить второй палец и продолжил подготовку. Собственное желание сводило с ума, но он очень хотел, чтобы Юре всё понравилось с первого раза. Он практически довёл его до финиша, но вовремя пережал член у основания и начал надевать презерватив, давая отдышаться им обоим. Юрка ждал. Он знал и про боль, и про дискомфорт, но пока ничего такого не было, и он полностью доверял Стасу. Вход был тугой, но податливый и уступчивый. Юрка часто дышал, пытаясь расслабиться и даже немного схлынул, но тут твёрдая рука взяла его за член и начала медленно надрачивать. Возбуждение вернулось, когда Стас начал двигаться внутри туда-обратно, стараясь попасть по простате. Юра благодарно стонал и подмахивал. Ему нравилось это необычное чувство наполненности, от распирающего стенки прохода члена. — Ещё, Стас, ещё хочу. Толчок оказался внезапным, но кайфовым. Стас медленно, но верно перешёл к более активным действиям. Закинул Юркины ноги на плечи и начал натягивать его в своём ритме, словно бы под только ему слышимую музыку. Юрка потерялся во всём этом и только подмахивал, закусив нижнюю губу. Стас улетал. Он уже чувствовал, как сознание покидает его тело, а семя рвётся наружу. Завитки спазмов сводили с ума, и он снова взялся за Юркин член, доводя парня до такого же витиеватого оргазма. Жадно глотая воздух губами, они оба кончали, оглохнув и ослепнув от счастья. Мир вокруг всё ещё мигал лампочками, а Юрка с улыбкой смотрел в потолок, под приятной тяжестью чужого тела. — Я впервые так счастлив. — И я, — Стас скатился с него и прижался сбоку. — Не больно? — Нет, необычно, но не больно. А потом можно я? — Можно, отдохнём только, — пообещал Стас, проваливаясь в сон от усталости, что накатила внезапно. Юра ещё несколько минут наслаждался этим моментом, зная, что завтрашний день будет полон новых эмоций и приключений. Его личный белый кролик не подвёл и открыл ему страну чудес, в которой он намерен остаться навсегда.