Поцелуй с табачным привкусом.

—Генья-яяя-я, открывай побыстрее! — Санеми настойчиво барабанит кулаком в железную дверь квартиры, пока Обанай стоит рядом и недовольно пялится на него на него. —А вот надо было ключи брать. Генья ещё из школы не вернулся, умник. У Шинадзугавы есть привычка оставлять ключи дома на всякий случай, ну вдруг потеряет. И, как говорит Игуро, эта привычка — хуйня полная. Блондин шумно и устало выдохнул, бросая учебную сумку на коврик перед дверью и садясь рядом с ней. Ну ладно, подождём. Парень поднял голову, будто бы впервые осматривая лестничную клетку. Этот дом мало отличался от предыдущего места жительства Санеми. Тут тоже местами сырые и поцарапанные стены, даже слегка покрытые жёлтым мхом, мигающие лампочки и выбитые окна. Тут тоже жутко темно и возвращаться сюда ночью — сплошные мурашки по спине, холодным потом покрываешься, телефон свой непроизвольно в руке сжимаешь. Тут тоже тебя встречают косые взгляды в свою сторону, когда из дома выходишь. Шинадзугава привык уже, что его шрамы привлекают много внимания, но все равно неприятно, когда в тебя дети и их мамашки пальцем тыкают, мол «будешь вести себя плохо, тебя съест вот этот дядя». Охуенно. Во-первых, «этому дяде» 21,и вроде до звания такого он явно не дотягивает, а во-вторых, Санеми искренне верит и надеется, что найдется хоть один человек,который будет любить его шрамы. Проводить кончиками пальцев по щеке и не ужасаться от того, что кожа на удивление не такая гладкая, а изорванная и изрубцованная. Нежно целовать их по утрам, уделяя внимание каждой давно затянувшейся ране. Жаль, что это — всего лишь мечты и Санеми _таким_ вряд-ли кто полюбит. Попытки-то были. —О чем задумался? — вопрошает Игуро, садясь на корточки рядом с однокурсником и щёлкнул пальцами у того перед носом, чтобы зеленоглазый обратил на него внимание. —Ауу, Земля вызывает Шинадзугаву-старшего... Студент встрепенулся, чуть с размаху не ударившись головой об дверь. Он настолько погрузился в эти мысли, что перестал понимать что происходит и даже покраснел слегка. —Да не, сегодняшний учебный материал перевариваю, все в полном порядке. —Боже, не пугай так. А то вдруг откинешься без предупреждения. Санеми кивнул, попытавшись криво улыбнуться и опустил голову, вернувшись к пожирающим раздумьям. Какой же он урод, отчаянно надеется на лучшее чувство на земле. Точнее на то, что его достоин. Говорят, что девушки любят шрамы, и на собственном опыте Шинадзугава уверенно может заявить, что это не так. Люди шарахаются от него, будто бы студент убил кого-то, не то, что заговорить с ним. Однокурсницы реагируют на парня более мягко и спокойно, даже очень дружелюбно. Он — человек неплохой, просто эту его сторону заслужить надо. —Чего сидим тут? — послышался голос откуда-то сверху, а после интенсивный кашель и немедленные звуки пшикания ингалятора. О, Генья наконец вернулся. Обанай повернул голову, толкнув однокурсника в плечо. —Приветик. Да тут один дебил по имени Санеми ключи, оказывается, не взял. —Ясно, — пожал плечами брюнет, убирая ингалятор обратно в карман брюк. —Тогда поднимайтесь, что ли. Игуро, несмотря на свою немощность и маленькие параметры успел нахлопать Шинадзугаве по щекам, чтобы в чувства привести и заставить наконец встать с чертового половика. —Ты заебал со своими философскими раздумьями, жопу с пола подними. Именно поэтому Санеми никак уж нельзя оставлять наедине с самим собой, ибо он начнет загоняться, и его друзья прекрасно знают об этом. Удивительно, что он каждый раз находит новую тему для загонов. То его никто не любит, то он страшный, то он тупой, то у Обаная сигареты закончились. Игуро один раз со злости сказал, что Шинадзугава действительно очень страшный и тупой, так второй с ним месяц не контактировал. Всё-таки, блондину кряхтя пришлось подняться с пола и терпеливо ожидать, когда братец отопрёт дверь и запустит бедных парней в квартиру. Обстановочка в ней была скромной, как и подобает двум студентам с мизерной степухой и школьнику, не способному официально зарабатывать самостоятельно, максимум подработка, да и то, только после школы и обычно летом. Белые стены, (дыра в одной из них заклеена афишей какого-то аниме, спизженной Геньей из кинотеатра), паркет с единственным ковром в комнате парней, пара диванов и стульев и футоны вместо кроватей. Пустовато, но экономно. У Обаная ещё террариум со змеёй посередине комнаты стоит, поэтому каждый вечер Санеми наблюдает картину маслом: его однокурсник достает из упаковочки мёртвую мышь и заботливо подбрасывает своей гадюке, смотря за тем, как ранее свернувшееся в клубок животное выползает из деревянного домика и быстро душит и проглатывает мышку. Жесть, на самом деле, но выглядит круто. —Как день прошёл? — вежливо и устало спрашивает у школьника Игуро, смотря на того снизу вверх. Сука, все такие высокие, шея затекает глазеть на них. —Да как обычно, — улыбнулся юноша, надевая фартук на школьную рубашку. В этой маленькой семье поваром был Генья. И нет, его не заставляли, ему просто нравилось готовить для брата и его друга. Поскольку он такой же вспыльчивый, как и зеленоглазый, и не знает, куда деть свои эмоции, он вкладывает их в готовку. —Скоро первый триместр заканчивается. —Ого, круто, — хмыкнул Обанай. А Санеми все раздумывал над его словами, когда Игуро с огоньком в глазах говорил, что найдёт того, кто отучит блондина курить и осчастливит его жизнь своим появлением. Что же, время пошло.