Давид

«Черт!» — пронеслась испуганная мысль в голове Стива. Паркер безвольно сполз по стене. Вижн отшвырнул его слишком сильно. Он кинулся к Паучку, но тот уже стоял на ногах, хоть и пошатывался, и даже обменивался колкостями с «обидчиком». Все же Тони имеет большее влияние на парня, чем хотелось бы. — И правда, Вижн, ты перестарался, — он пытается придержать младшего из Мстителей и убедиться, что тот в порядке. Парнишка, явно рисуясь, «зачем он это делает?», показывает свои стандартные гимнастические таланты. Вытягивается в полный рост и заставляет Стива пропустить вдох. А вот это уже парень вряд ли делает специально. Это все Стив. Они обмениваются ещё парой фраз, и Паркер удаляется. Они с Виженом теперь дерутся вдвоём. Ещё пара часов, и можно считать, что он достаточно устал, чтобы не думать ни о чем, что недостойно героя Америки. Даже не просто героя, а символа! И так уже очень давно, поэтому Стив даже толком и не знает, спроси его кто, какие такие мысли он гонит и избегает. И его все устраивает. В своей комнате он достаёт альбом с набросками. Он очень старый. Его сохранила Пегги. Там эскизы только самых сокровенных идей. Стив идёт в гостиную, прихватив самый мягкий карандаш. Сейчас картина в его воображении не приемлет твёрдых и чётких линий. Они пусть останутся для выделения траекторий на бумажной карте ландшафта мест очередного задания. Под неизменно насмешливый взгляд Старка, который тем не менее все линии с плана Стива терпеливо переносил в голограмму над их головами. А сейчас только самый мягкий! Стив присаживается у окна. Ему очень хочется нарисовать… что? Он сам ещё не понимает. Прислушивается к себе, но не может понять, кого он слышит. Роджерс делил себя на три «я». Стиви. Болезненный мальчишка, который думал только о том, как стать сильней. Как избавиться от своей бесполезности. Как вернуть Баки всю ту заботу, которую он дарил ему с самого детства. Единственное его умение — это живопись. Тот Стиви не особо ценил это, он бы не раздумывая обменял свой талант на силу и красоту Баки. Как часто он восхищённо рисовал с него «Давида». Как с замиранием сердца несмело прикасался к его телу, направляя в нужную для наброска позу. Как краснел, чувствуя, как под его пальцами перекатываются крепкие мышцы друга. Стиви был уверен, это запретное и отвратительное чувство, порочащее его друга. Ещё одно доказательство его ничтожности. Капитан Стив Роджерс. Тогда скорее в издёвку названный «Капитан Америка». Так, для яркости. Единственная его цель была доказать, что уж теперь он наконец может делать что-то важное, но его стали держать как развлечение. Этому Стиву уже не до запретных плотских желаний. Но вот потом он узнал, что его Баки в плену. И все потеряло ценность кроме жизни его «Давида». Приведя назад целый отряд, проведя с Баки все эти дни, он понял с облегчением, что никаких запретных желаний не было. Баки был его недостижимой мечтой. Он хотел не обладать им, а быть им. Баки — его самый дорогой и близкий друг. Так оставалось после его «смерти», и так остаётся сейчас, после его «воскрешения». «Давид» резко потерял свою силу будоражить его душу. И, наконец, Капитан Америка. Символ, возведённый на пьедестал без его присутствия. Невозможно конкурировать с мертвецами. Они уже не совершат новых ошибок, а те, о которых известно, им уже простили. Но что делать, если тебе приходится конкурировать с собственным призраком? Америка уже решила, каков «её Капитан». И Стив теперь должен поддерживать этот образ, не разочаровывая всех. Но в его жизни появился новый «Давид». Не тот, что соблазняет и мужчин, и женщин своей мраморной кожей и свысока пронзает ледяным пустым взглядом. А его более хрупкий брат, бронзовая кожа которого так похожа на настоящую. Его лицо навеки хранит нежную улыбку. Его глаза нежно коричневого цвета с рыжиной. Он хочет рисовать его. Но он хочет дать ему движение. Увидеть его, пусть и на бумаге, в других позах. Но не может. Он не знает, что же так овладело им. В гостиную заходит Питер. Стив переводит на него взгляд. Вот он. Его новый «Давид». Стив подавляет вздох отчаянья и заводит какую-то нелепую беседу, позволяя себе... флирт? С Питером? Когда парнишка, возможно, сам ещё не осознавая, начинает из-за этого нервничать, Стив обрывает его и доброжелательно позволяет сбежать. Итак. Он снова использует старую уловку, чтобы хоть на короткое мгновение получить уже нового «Давида» только себе. И, конечно, не тут. Только в Бруклине, только дома, где нет этого штампа идеального символа благородства на его уже столетних плечах. Он надеется, что его интерес к юному Мстителю — это только вдохновение, которое ему дарит солнечный и веселый юноша. Этого так не хватает. В команде супергероев должен быть кто-то, кого все хотят защищать и кому дарить нежность, иначе они слишком загрубеют. Стив потягивается. «Ну, хватит», — сам себе говорит он. Для излишнего драматизма пока нет причин. Он же не собирается позволять себе ничего лишнего. Только сделает пару набросков и со стороны полюбуется на это юное и красивое тело. Он же художник, он может просто ценить красоту. А Питер очень красив. И умён. И это делает его общество желанным для многих, так что Стив не особо оригинален в этом.