Там, где живы приключения, для любви места нет

      — Мы расстались, — просто сказал Луффи, когда субмарина Пиратов Сердца окончательно погрузилась под воду.       Мугивары молча глядели на чуть взволнованную морскую гладь, укрывшую в своих недрах Хирурга Смерти и его команду. Их капитаны провстречались почти два года, и за все это время ни Ло, ни Луффи не подавали хоть малейший намек на разлад. Но даже так обе команды могли понять причину столь внезапного расставания. И Ло, и Луффи — ужасные собственники. Вот только если собственничество Монки больше походило на чуть капризное требование внимания маленького ребенка, то собственничество Трафальгара не раз выливалось в лишение конечностей, органов или даже жизни тех несчастных, которым Монки хотя бы улыбнулся как-то не так. Не распространялось это «правило» Ло только на мугивар и их союзников, и то лишь потому, что за них лишиться конечностей, органов или даже жизни мог уже сам Трафальгар, причем от руки Мугивары-я.       Другим фактором, по мнению команды, было то, что Монки Д. слишком сильно любит свободу и при этом слеп к чужому личному пространству. Для Ло, предпочитавшего обладать чем-то единолично и всецело, эти черты Луффи — просто удар поддых и проверка на нервоустойчивость. Характер Луффи и раньше становился причиной их ссор, но Ло в них виноват не меньше, ведь именно он обычно оказывался зачинщиком их перепалок, в очередной раз пытаясь убедить Луффи измениться, буквально подстроить его под себя.       Впрочем, в данный момент мугиварам не до причин и не до мотивов. В данный момент они внимательно смотрели на своего капитана, готовые ловить в его движениях, голосе, взгляде малейшие изменения. Но капитан глядел на море и привычно улыбался игривым волнам и приветливому солнцу. Привычно улыбался лишь на первый взгляд и лишь для них. Ради них. Чтобы не беспокоить лишний раз, не заставлять волноваться. И мугивары понимали: прямо сейчас его улыбка — негласный приказ либо забыть о случившемся, либо смириться и принять как факт. И они повинуются. Они — может быть, но не Зоро. И потому, когда Луффи сбежал к каютам, Зоро пошел за ним.       — Эх, ну по нему же все видно, — с долей сочувствия вздохнул Санджи, проводивший их взглядом, и непонятно, кого из этих двоих он имел в виду.       Луффи нашелся на своем обычном месте — на корме Санни. Сев по-турецки и закинув руки за голову, он равнодушно созерцал порхавших тут и там чаек. Сейчас, быть может, он хотел отрастить крылья и, как они, улететь далеко отсюда, туда, где не придется фальшиво смеяться, где не придется прятать свою боль. Увы, от накама Луффи никогда не удавалось скрыть свои истинные чувства. Особенно от Зоро. Наверно, поэтому Луффи даже не удивился, когда ощутил его присутствие волей.       Зоро медленно подошел к капитану, сам не зная, чего опасается, и замер за худощавой спиной, от прохлады колючего ветра немного напрягшейся. Зоро снял с себя кимоно и накинул капитану на плечи. Этот дурачок как всегда не заметил, что совершенно замерз.       — Зоро, — Монки слегка склонил голову, сообщая, что видит его. Укутавшись теплее, Монки вздрогнул всем телом, наконец ощутив морской холод. Даже не видя его лица, Ророноа мог сказать: его капитан расстроен. Подавлен, эмоционально истощен. И все из-за гребаного Траффи.       Ророноа слишком сильно любил капитана, чтобы не возненавидеть Трафальгара. Ведь Луффи, он… Да как вообще можно его бросить? У Ророноа лишь от мысли об этом разбивалось сердце. Луффи достоин лучшего, он должен быть счастлив. Пусть и не с Зоро, с кем-то другим, но счастлив. Однако прямо сейчас Луффи совершенно точно несчастен, и у Зоро душа рвется на куски от невозможности помочь, убедить улыбнуться по-настоящему, искренне. Сделать это в данный момент мог лишь Ло. Зоро прекрасно понимал это. И сам себя за это ненавидел. Конечно, он мог прыгнуть в море, отыскать этого кретина и притащить к капитану насильно, но… Зоро также понимал, что разговор этих двоих уже окончен. Возвращать Ло сюда бесполезно: ничего не наладится. Луффи не отпустил бы его так просто, да и Ло бы без причины не ушел, а значит, их решение расстаться не изменится. Наверняка в следующий раз Луффи и Трафальгар встретятся просто союзниками. Наверняка в следующий раз Зоро набьет Трафальгару морду.       — Зоро, — Луффи снова позвал его, на этот раз умоляюще, и Ророноа закинул все мысли куда подальше. — Не злись на Траффи, — попросил Луффи. Ророноа не ответил. Ведь он и не злился. Он просто тихо и безмолвно ненавидел.       Будто почувствовав что-то, а может, всего лишь, чтобы видеть его лицо, Луффи вдруг развернулся. И сделал это настолько внезапно, что Зоро даже не успел отстраниться. Резкий запах медикаментов, смешанных с дымом и пеплом, которым насквозь провонял Ло, не позволил Зоро насладиться случайной близостью в полной мере. Ведь это снова напомнило, что еще недавно его самый любимый человек был с другим и, возможно, говорил о своих чувствах, которые так безжалостно растоптали.       — Это… я бросил Траффи, — выдохнул Монки, и все теории Ророноа разлетелись к чертям. Он посмотрел на капитана со всей скопившейся растерянностью, не зная, что спросить и спросить ли. Тот в ответ улыбнулся. Немного грустно, даже печально, почти что разбито, но искренне. Улыбнулся и тут же закрыл глаза, будто пряча их от недоверчивого взора старпома.       — Он тебе что-то сделал? — если бы ненависть имела свой звук, они бы оба оглохли.       — Не совсем, — Луффи опустил голову ниже, скрывшись за шляпой, и Зоро понял: не показалось. Луффи и правда избегает его взгляда. Черт возьми, да что случилось там, в капитанской каюте? — Все хорошо, правда, — добавил Лу, улыбаясь шире.       Сердце Зоро затрещало по швам от вновь вернувшейся фальши. Не в силах видеть эту искусственную радость, эту маску под грифом «я в полном порядке», Ророноа схватил капитана за плечи и что есть силы прижал к себе, буквально впечатал в грудь, к своим скрежещущим осколкам.       Ророноа не знал, что в капитанской каюте Ло требовал у Луффи не общаться с ним, с Зоро, так часто и тесно. Ророноа не знал, что, услышав отказ, Ло взбесился и… просто ушел. Луффи не стал останавливать. Он лишь сказал, что если Ло сейчас уйдет, то они расстанутся. Ло сделал свой выбор. Луффи его принял. В конце концов, они оба понимали, что их отношения не продержатся долго. Ведь и Ло, и Луффи — ужасные собственники, отличающиеся друг от друга по всем параметрам. У них разные цели. У них разные взгляды. У них разные ценности и приоритеты, разные пути достижения желаемого. У них разное само понятие любви и отношений. Ло слишком ревнив, чтобы постоянно находиться с Луффи на расстоянии из-за их уклада жизни. Луффи слишком независим, чтобы постоянно находиться под присмотром Ло из-за его собственнической натуры. Один слишком сильно жаждет свободы, другой слишком сильно жаждет держать все под контролем. И оба слишком уперты, чтобы в чем-то уступить и отпустить свои амбиции и нравы. Такая любовь обламывала Луффи крылья. Такая любовь ломала психику Ло. Такая любовь уничтожала их обоих. Возможно, в глубине души каждый из них ждал этого шанса разойтись. Возможно, им просто стоило родиться в другую эпоху и встретиться при других обстоятельствах. Двое, что любят друг друга до беспамятства, просто не могут быть вместе. Так бывает. И Луффи понимает это. Понимает, но больше не может удерживать маску и лишь сильнее впивается ногтями в кожу старпома.       В эпоху пиратов ты не будешь счастлив в любви, если ты пират. В эпоху пиратов остается только бежать за своей мечтой. И чтобы достичь ее, не важно, какой ценой, придется отбросить все постороннее, все, что связывает по рукам и ногам, мешая двигаться дальше.       В эпоху пиратов ты не будешь счастлив в любви, если ты пират. Пираты — преступники, а преступникам не положено быть счастливыми. Преступникам не положено быть живыми.       Быть может, именно поэтому Ло тогда так и не произнес: «Пожалуйста, останови меня». Быть может, поэтому Луффи тогда промолчал: «Не уходи, умоляю, останься». Быть может, поэтому Зоро никогда не скажет: «Я люблю тебя больше жизни».       Там, где верх одержал темперамент, ничего не построить. Там, где живы приключения, для любви места нет. Они сами избрали этот путь. Они сами выбрали свою судьбу. Они знали, на что шли, с самого начала.       Зоро думал обо всем этом, пытаясь подавить боль в груди. Он смотрел в вечереющее небо под всхлипы капитана, не замечая на предплечьях свежие царапины от чужих ногтей и продолжая обнимать человека, который навсегда украл его сердце. Человека, который никогда не ответит на его чувства. Человека, который разбил свою любовь в обмен на крылья.