И тебя в своей постели

Наконец Стив находит его в Бухаресте. В маленькой убогой квартирке, в которой каждая вещь, казалось, обветшала и устарела настолько, насколько это вообще возможно. На небольшом телевизоре с противоположного угла комнаты виден приличный слой пыли. Ножки у стола и немногочисленной мебели даже на вид не слишком прочные. Пухлый исписанный неровным почерком блокнот, лежащий на холодильнике, имеет более приличный вид, чем все, что находится в округе. Стив кидает взгляд на односпальный матрас на полу и обещает себе, что, если ему удастся каким-то образом уговорить Баки пойти с ним, он купит ему самую роскошную и удобную кровать, какую только сможет найти. Баки специально шаркает ногой позади него, когда Стив разглядывает свою фотографию у того в записной книжке. – Ну как, интересно? – хриплым и настолько спокойным, как будто даже не осуждающим голосом, спрашивает Баки. Стив молча смотрит на него, вглядывается в знакомые черты лица. Темные круги под глазами, неряшливая мешковатая одежда, потрепанная бейсболка и нахмуренные брови. Баки совсем не похож на прошлого себя. Но все же, как он скучал. – Я искал тебя. Долго. – Я знаю. Стиву хочется сказать слишком много. Спросить обо всем. Например, почему Баки так долго прятался от него. Но он лишь спрашивает, почему вытащил из реки. Баки выглядит так, будто вот-вот готов сорваться с места и скрыться в неизвестном направлении. Стив старается, как может. Делает нерешительный шаг навстречу. Баки подозрительно щурится. – Хочешь обняться, что ли? – Очень хочу, – произносит с замиранием сердца. Баки молчит пару секунд, а потом отворачивается, достает из-под матраса пушку, небрежно запихивает ее в рюкзак за спиной. – В следующий раз, – бормочет он, кивает на дверь и идет к выходу. Стив следует за ним. – Куда мы идем? – спрашивает Роджерс, спускаясь по лестнице, и от нечего делать разглядывает длинные волосы Баки, выбивающиеся из-под кепки. В голове мелькает желание тут же дотронуться, вплести пальцы, погладить и притянуть к себе. – Не знаю. А куда ты меня собирался отвести? – спрашивает Баки ровным тоном. Стив облегченно вздыхает. – Домой, – говорит он. Баки пожимает плечами, и Стив готов поспорить, что видел, как у того дернулись уголки губ. *** – Так и знал, – бормочет Баки, когда они приезжают в Бруклин. – Не можешь оставить прошлое позади, да, Кэп? Стив знает, на что конкретно тот намекает, но виду не подает. Перехватывает тяжелую сумку с вещами покрепче и направляется к дому, не оглядываясь. – Хоть что-то я должен был сберечь. Шаги позади него на мгновение стихают, а затем Барнс догоняет и дальше идет вровень с ним. – Это не тот дом, в котором мы жили. Даже улица не та, балбес. Теперь все по-другому. – О, я знаю. Но это ведь и не плохо. Баки чуть склоняет голову в его сторону. – Мы все еще говорим о доме? – А тебе станет спокойнее, если мы притворимся, что говорим о доме? Баки закатывает глаза и слегка подталкивает Стива плечом. – Уже всем растрезвонил, что нашел меня? – спрашивает Баки, и Стив думает, как же легко он всегда умел соскочить с темы. Но он не уверен, что новая будет менее неловкой. *** Стив садится рядом на большой и мягкий, похожий на огромную плюшевую ловушку уюта, диван и замечает, как Баки едва-едва тянет носом, поворачиваясь в его сторону. Отбивает нечеткий ритм пальцами по колену. Закусывает губу. – Ты мне объятия обещал, – с долей надежды говорит он и неловко ерзает, пытаясь не утонуть в ворохе подушек. – Ничего подобного. – Ты сказал «позже», думаю, сейчас вполне подходящий момент. Баки отворачивается, упирается ладонями в матрас, но потом, видно, передумывает сбегать, как-то тихо, почти жалобно, непроизвольно всхлипывает, наклоняется и упирается лбом Стиву в плечо. Придвигается ближе, носом утыкается в шею, глубоко вдыхает и дрожит еле заметно. Стив лишь приобнимает его рукой за плечи, гладит и аккуратно сжимает, пальцами проходится по волосам. И когда Баки трется носом о его шею, не может удержаться – поворачивает голову и легко целует в лоб. Это большее, что они могли себе позволить в прошлом. Баки стирал кровь и грязь с лица Стива, дул на рассеченную бровь и осторожно целовал в лоб или в макушку. Стива всегда пробирало от ушей до пят. Сейчас же Баки трясет и почти колотит, и Стив крепче прижимает его к себе, забираясь с ногами на диван. Он позволяет Баки опустить голову ему на колени и долго гладит от корней до кончиков волос, проводит большими пальцами по вискам, считывая пульс, касается отросшей щетины на щеках, у себя на руках убаюкивает Баки. «Мы с тобой со всем справимся, – думает он, – только дай время». Баки засыпает спустя примерно десять минут. *** Стив просыпается, почти задыхаясь и утопая в сером облаке мягкого вельвета. Вскакивает, оглядываясь, и успокаивается только когда слышит шум воды из ванной комнаты. В голове мелькает мысль заменить уже этот чертов диван на что-то более спартанское и привычное для его спины. Когда Баки выходит из душа с полотенцем на голове, в помятых спортивных штанах и футболке, облипающей его как вторая кожа, Стив уже заканчивает с простеньким ужином. Барнс выглядит как-то по-домашнему мило и так привлекательно, что Стиву приходится одернуть себя за навязчивые мысли. Баки садится за стол, улыбаясь. Стив отворачивается, чтобы разложить еду по тарелкам и вздрагивает, когда Баки бесшумной тенью скользит ему за спину. – Пахнет вкусно, – говорит он и проводит носом линию по плечу вдоль трапециевидной мышцы. У Стива мурашки бегут по спине. – Всего лишь паста, – говорит он. – Да мне все равно. Стив, конечно, думает, какого черта, но виду не подает. А подает еду на стол. Баки хитро щурится, глядя на него, и затягивает спагетти в рот. Черт бы его побрал. *** – Чем думаешь заняться? – Думаю, что нужно уложить тебя спать. Твои синяки под глазами не дают мне покоя. – Ты тоже, знаешь ли, не выглядишь на все сто. – Ну спасибо. Баки опускает голову и прячет лицо за длинными свисающими прядями волос. Стив почти физически ощущает желание заправить их за уши. Хорошо, что ему, оказывается, это позволено в какой-то мере. Потому что Баки не вздрагивает и не отступает, когда Стив касается пальцами каштановой пряди. – Не стоит прятаться от меня, ладно? – Да, Стив, я просто… Я постараюсь, честно. – Я знаю, – Стив улыбается, заправляя непослушные волосы ему за ухо. – Я ни к чему не принуждаю тебя. Баки поднимает голову, льнет щекой к его руке. Мягко улыбается. – Еще бы. *** Стив практически не замечает, как их взаимная потребность в прикосновениях превращается в ежедневную необходимость. Они с Баки тянутся друг к другу, тянутся с какой-то всепоглощающей силой, и эта сила крепче и ощутимее, чем раньше. Он рад, что не одинок в своем стремлении быть ближе. Стив не удивляется, когда Баки забирается в его постель посреди ночи. Не удивляется он и тому, как тесно тот прижимается к его спине. И когда Стив просыпается, окутанный теплом и едва ощутимым особенным запахом родного человека рядом, он улыбается, придвигается ближе. Баки открывает глаза, сонно моргает, смотрит нерешительно. Его левая рука лежит прямо у головы Стива, тот обхватывает ее обеими ладонями, притягивает к себе ближе и, смотря Баки прямо в глаза, уверенно наклоняется вперед, прикасаясь губами к холодному металлу. Баки, затаив дыхание, широкими глазами наблюдает за тем, как Стив нежно целует его запястье, поднимается выше, поцелуями обозначает костяшки пальцев, разворачивает кисть в своих руках и оставляет последнее касание ровно посередине ладони. Баки выдыхает, только когда Стив придвигается ближе, не отпуская его руки, прижимает ее к своей груди и кладет подбородок на сжатые в кулак пальцы. – Доброе утро, – говорит Стив. Баки несколько секунд быстро-быстро хлопает своими восхитительно длинными ресницами, а потом отвечает, нахмурившись: – Это что еще такое? Стив поначалу не находится с ответом. – Просто… – Стив выпускает его руку, непонимающе хмурясь. Если Баки позволял ему целовать себя в щеку, то… Боже. Должно быть, он сделал неправильные выводы. Ну нельзя же быть таким простофилей, Роджерс. – Прости. Если я перешел границы, – сбивчиво произносит Стив. – Я не хотел. То есть, поддался моменту. Не знаю, что на меня нашло, этого больше… – Господи, Роджерс, слишком много слов с утра пораньше. Расслабься. Я просто не знал, что у тебя такие странные фетиши. Стив облегченно вздыхает, но все же отодвигается чуть дальше, готовый в любую секунду вскочить и позорно ретироваться в ванную комнату от проблем, сложных разговоров и оправданий подальше. Баки развеивает все тревожные мысли, когда широко зевает, перекатывается на его сторону кровати, придавливает тяжелой рукой сверху. Обнимает за талию. – Говори сразу, если приспичит понежничать. Я с утра не больно-то хорошо соображаю. Стив не может сдержать улыбки, придавленный к кровати и почти обездвиженный, он даже не пытается вырваться. – Врешь. – Ладно. Ты застал меня врасплох. – Снова врешь. – Ой, да завали. – Язык, Баки. Тот в отместку кусается и закидывает ногу ему на бедро. *** Стив слышит за спиной шаркающие шаги, когда пытается полотенцем разогнать дым в открытое окно. Приготовление лазаньи куда сложнее, чем пасты, а готовка никогда не была его сильной стороной. – Про вытяжку ты ничего не слышал? – Вытяжка здесь не поможет, – хрипит Стив и достает нечто коричнево-черное отталкивающее на вид и на запах из духовки. – Я тебе когда-нибудь говорил, чтобы ты не смел подходить к плите? – Да, когда я пытался испечь сливовый пирог, – ворчит Стив, отмахиваясь от клубов дыма, валящих из духовки. – Я эти сливы еле достал… Баки резко обрывает речь и застывает, уставившись в окно. Стив обеспокоенно хмурится, подходя ближе с полотенцем в руках. – Бак? С тобой все в порядке? Баки реагирует не сразу. Моргает пару раз, отмирает, трет рукой висок и, сбивчиво объясняясь, отходит назад. – Я… мне надо уйти. Просто… просто ненадолго. Я вернусь, обещаю. И Стив не успевает толком отреагировать, когда Баки обходит его и ныряет в окно. Босиком и в домашних спортивных штанах скрывается в темноте. Стив всю ночь не находит себе места и порывается выйти на улицу и бежать до тех пор, пока Баки не найдется. Он понимает, насколько эта затея глупа. Но поделать с собой и со своим трепещущим от беспокойства сердцем ничего не может. В районе девяти утра ему приходит смс с незнакомого номера. «Я в порядке», – все, что там значится, и когда Стив пытается перезвонить, номер уже недоступен. *** На третий день тупого ожидания Баки вваливается в прихожую весь в грязи и изрядно помятый. Стив, все это время разрывающийся от желания позвонить Наташе и мысли о том, что Барнсу стоит доверять в его выборе или хотя бы дать время, облегченно вздыхает, поднимается с ненавистного дивана и идет его встречать. Баки стоит, привалившись боком к стене, на нем тяжелые ботинки на шнуровке, серо-зеленая куртка с множеством карманов и надвинутая кепка на глаза. И похож он больше на тень того самого Баки из Бухареста. Брови нахмурены, глаза смотрят в пол. Стив скрещивает руки на груди. – Какого хрена, – ругается он и подходит ближе. Баки поднимает взгляд, и лицо его освещает такая счастливая улыбка, что Стив тут же теряет всю прежнюю решимость. Опускает напряженные плечи, тянется рукой к нему, притягивает в крепкие объятья. – От тебя несет, – надуто бурчит Баки, трется грязной щекой о его футболку. – Кто бы говорил. *** – Если ты и дальше будешь так внезапно сбегать в окно… – начинает Стив, когда они оба принимают душ – раздельно, к его великому сожалению, – и садятся за стол на кухне. Баки уплетает овощное рагу, заказанное в ближайшем ресторане, набивая щеки так, будто это самый вкусный ужин в его жизни. – В окно было быстрее. – И эффектнее, – подтверждает Стив, придвигая к нему коробку с пиццей. – Особенно босиком. Баки возмущенно фыркает и почти давится, а потом замолкает. – Как это ты умудрился достать одежду, но не удосужился даже поесть? – Было некогда, – отвечает он с набитыми щеками. Стив закатывает глаза. – И чем таким важным ты занимался, позволь узнать? – Думал, – Баки засовывает огромный кусок пиццы в рот, делает большой глоток сока и спокойно выдерживает на себе до крайности удивленный и негодующий взгляд Стива. – Хотел помучить тебя подольше, но мне надоело сидеть в мотеле. – Так ты был в мотеле… Баки отодвигает от себя пустую тарелку, забирается с ногами на стул, обхватывает колени руками. И у Стива воздух выбивает из легких от его уязвимой позы. И злости как не бывало. – Больше не уйду, если не выгонишь, – почти шепчет Барнс, потешно надувает губы и мнется на стуле, ерзает и отводит взгляд. – С чего бы мне тебя выгонять? – Если я расскажу тебе кое-что. – Постой. Ты убивал котят? Потому что я не знаю, что такого может заставить меня отказаться от тебя, Баки. – Что? Не убивал я никаких котят, Стив. Никогда, даже будь я под контролем Гидры. Стив улыбается ему в ответ и тянется вперед, чтобы накрыть его руку своей. Баки тяжело вздыхает и медлит. – Давай же, Бак. Ты можешь мне доверять. – Если честно, я не был уверен, стоит ли говорить. Но потом подумал, что молчать будет точно нечестно. – Мы с тобой во всем разберемся… Баки поднимает ладонь вверх, прося Стива остановиться и выслушать. А потом выпаливает как на духу: – Вот ты бы... ты бы очень расстроился, если, скажем, узнал, что Баки… то есть я. Что я был неравнодушен к тебе почти всю свою сознательную жизнь? Стив застывает, разглядывая жмущегося к стулу Баки, хватающегося за него побелевшими костяшками пальцев, как за спасительный плот. – Вспомнил, как ты готовил тот чертов обуглившийся сливовый пирог и думал тогда, что готов хоть каждый день давиться угольками, лишь бы ты был рядом. Вспомнил, как со всеми девушками, всегда, Стив, думал о тебе. Как старался скрыть… – Баки. Стив придвигается ближе, затаив дыхание, касается пальцами длинной пряди волос, всегда выбивающейся и падающей на глаза, заправляет ее за ухо. Улыбается нежно. – А сейчас? – Что сейчас? – почти обиженно бормочет Барнс, но руки не отталкивает, даже не дергается. Выглядит комично со своим настороженным взглядом и надутыми, красиво очерченными губами. – Сейчас чувствуешь то же самое? – Стив, я не… Я не знаю, ясно? Я думал, пытался все разложить по полочкам, понять, что чувствую, но только еще больше запутался. Стив ласково гладит его по голове, аккуратно расчесывает пальцами запутавшиеся волосы, откидывает их с плеч назад и кладет ладонь ему на шею, внимательно всматриваясь в напуганные глаза. – Потому что я – да. – Что ты «да»? – Баки озадаченно клонит голову в сторону, и Стиву почти смешно от его вида, но он держит себя в руках. – Я до сих пор чувствую к тебе… Я люблю тебя. Баки забавно распахивает рот, пытается что-то сказать, но из его горла вырываются только едва слышные хрипы. – И готов ждать, сколько потребуется, пока ты не поймешь. – Хочешь сказать, мы можем попробовать, ну… можем, да? – Если ты хочешь. Баки облегченно опускает напряженные плечи, тянется навстречу к Стиву, чтобы его обнять. – Боги, я правда думал, что потеряю тебя, – еле слышно произносит он, уткнувшись носом Роджерсу куда-то в ключицу. Стив крепче прижимает его к себе, целует в макушку, гладит размякшего и растекшегося по нему Баки по спине. – Ну и придурок. – Сам идиот. Баки щекотно фыркает ему в шею, впивается пальцами в ребра. – Ты об этом еще пожалеешь. – Очень сомневаюсь. Стив уверен, что Баки имеет в виду вовсе не их дурацкую манеру переругиваться и обзывать друг друга, но ни за что не откажется от своих слов. Баки наконец отлипает от него, чему Стив на самом деле вовсе не рад. – Думаешь, у нас получится? – Ну, спим-то мы уже вместе. – Мы не спим вместе, мы спим рядом. – Но по сути… – Мы ведь никогда не занимались сексом! – Баки задумчиво смотрит вверх, прикусывая губу, – … не занимались ведь? – Хватит спорить уже, Баки, у нас все получится. Надеюсь. И нет, не занимались. Хотя я еле сдерживался, чтобы не наброситься на тебя. Баки пытается напустить на себя грозный вид, хмурится и смотрит исподлобья, но подергивающиеся уголки губ выдают его с головой. Стив весело улыбается и толкает его кулаком в плечо. – И как это я не замечал никогда? Наверное, ты вовсе не походил на человека, который может наброситься, ведь ты был такой крохотный… – Баки! Это нечестно! Ты прекрасно помнишь, как я ввязывался в драки. – И там набрасывался на хулиганов со всей своей свирепой яростью! – Какое же ты мудло. – И этот человек мне только что признавался в любви? Стив запрокидывает голову назад, заливаясь смехом, даже не пытаясь сдерживаться. – Теперь я не уверен, что у нас получится. – А я вот теперь уверен, – ворчит Баки, обхватывая ладонями его щеки. Стив замолкает, чувствует различие температур от его рук, ощущает, как прохладный металл приятно прикасается к, казалось, пылающей коже на его щеке. – Ты так говоришь только чтобы поспорить со мной, – на грани шепота говорит он, внимательно вглядываясь в лицо Баки. – Неа, – опять спорит тот и нежно проводит кончиками пальцев по его щекам. – Просто ты безумно красивый. Стив улыбается, закрывая глаза, когда чувствует сухие губы Баки напротив своих. Тот целует его осторожно, опускаясь ладонями вниз по его плечам. Отстраняется, прижимая их лбы вместе. – Но все еще жуткий придурок, – смеется Баки, выдыхая ему в губы. – Может, хватит уже обзываться? – А то что? – А то еще подумаю, что ты влюблен в меня. Улыбка на лице Баки – ярче всякой звезды, и Стив соединяет их рты вместе, сцеловывает смех с его губ, языком прочерчивает дорожку по нижней губе и просится внутрь. Баки охотно поддается, приоткрывает рот, сладко постанывая, обвивая руками его шею. Каких богов благодарить за обретенное счастье, Стив не знает, но клянется себе, что ни за что не позволит ему ускользнуть. *** Они обещают друг другу не торопиться. И первое время обойтись поцелуями и объятиями. И Баки, похоже, все действительно устраивает. А Стив все больше останавливает взгляд на различных частях тела Баки, зная, что ему вроде как теперь это позволено, но все же старается держать себя в руках. Не то чтобы у него это хорошо получается. Баки рядом, в шаговой доступности, а иногда – ближе. Он тихо стонет ему в открытый рот, притирается в поисках тепла и ласки, подставляется под прикосновения, ластится, вьется вокруг него в постели, подныривая под руку и окутывая себя Стивом перед сном. Он загадочно улыбается, позволяя себе откровенно зазывающие взгляды, и Стив порой думает, что сходит с ума. Они ведь договаривались, он точно помнит. Он сомневается, что Баки понравится, если он действительно набросится на него. Сорвет всю одежду, повалит на ближайшую горизонтальную (и даже не обязательно) поверхность, зацелует до полусмерти и как следует отлюбит. Баки выглядит так, будто ждет, когда Роджерс сорвется. И провоцирует. Облизывает свои греховные, вечно красные и искусанные губы. Изгибается в спине так, что Стиву почти стыдно смотреть. Баки прикасается практически невесомо, легко оглаживая кончиками пальцев предплечья Стива, когда они готовятся ко сну. Баки целует его в шею, проходится мелкими поцелуями по челюсти, добирается до щеки, потом – до губ. Дразнит языком, водит носом по коже. Стив может различить. Спросонья Баки ведет себя совсем не так. И он определенно никогда не вел себя так раньше. В какой-то момент Роджерс думает, что Баки и впрямь невтерпеж, но они ведь не ради самого Стива об этом разговаривали. Ему не нужно проверять свои чувства. Он помнит, как любил Баки до войны, во время войны, и точно знает, как сильно любит его сейчас. И как неистово его хочет. – Стив. Стивии, – тихо тянет Баки, пролезая к нему под одеяло. Он вышел из ванной и сразу засеменил к постели. Он игривый, как котенок, и желанный, и сверкает хитрющими глазами. – Поцелуй меня, Стив. Стив со стоном тянет его к себе, обхватив за талию обеими руками. Баки падает на него как-то грациозно, плавно, подставляясь под настойчивые поглаживания. Приникает губами к губам, дразнится, не дает поцеловать как следует. Лезет пальцами под обтягивающую футболку, пытается одновременно потереться об него грудью. У Стива в ушах звенит, как сильно хочется. Баки проталкивает колено между его ног, выгибается по-кошачьи, кусает его за губу, зализывает и снова кусает. Стив с глухим рычанием впивается в его рот, глубоко проталкивая язык и сплетаясь с ним. Баки стонет, только что не хнычет ему в губы, ногами отталкивает одеяло подальше и ложится на Стива сверху, позволяя тому руками схватиться за его ягодицы. Стив не уверен, что им стоит продолжать, но куда ему теперь до разумного мышления, когда Баки трется об него всем телом, когда так отзывчиво подставляется, впускает к себе в рот настойчивый язык и извивается, не переставая стонать что-то невнятное. – Давай… Стив! Давай сделаем это, – Баки отрывается от него буквально на пару дюймов, он растрепанный, разрумянившийся, весь горячий и нетерпеливый, и такой красивый, что дух захватывает. – Пожалуйста, хватит уже ждать, я уже не могу, ну правда… – Да кто тут спорит? – тихо спрашивает Стив, снова ловя его губы своими. – Я ждал этого полжизни и еще семьдесят лет в заморозке, я уже из штанов выпрыгиваю. Баки счастливо улыбается и набрасывается на него с новой отчаянной силой, в спешке пытаясь сорвать оставшуюся одежду. – Так… что ты хочешь? – задыхаясь под его поцелуями, спрашивает Стив и дергает его пижамные штаны вниз, проезжается сгоряча резинкой по чувствительному полностью вставшему члену Баки – тот шипит и кусается, а Стив глаза поднять не может. Член Баки, ровный и красивый, прижимается к животу, такой крепкий и влажный, с покрасневшей блестящей головкой, что у Стива тут же скапливается слюна во рту. Баки хнычет ему в кожу, оставляет засосы на шее и спускается поцелуями на грудь, облизывая соски, пока Стив старается не умереть от переизбытка ощущений и хватается повлажневшими руками за его плечи и за все, до чего может дотянуться. Он бы с удовольствием поласкал его член, если бы Баки так настырно не спускался поцелуями по его животу. – Не знаю, Стив, я уже успел все себе нафантазировать за это время, – и Стив верит, потому что за прошедшие две с лишним недели объятий и поцелуев, и горячего лапанья друг друга перед сном он уже все напредставлял и раз сто чуть не скончался от невыносимо одиноких оргазмов в ванной комнате. – Хочу отсосать тебе, – стонет Баки, прохаживаясь влажным языком по низу его живота, – хочу трахнуть тебя, хочу, чтобы ты меня трахнул. Хочу оседлать тебя и скакать на твоем члене, пока не кончу раз пять хотя бы. А там посмотрим… У Стива глаза закатываются от удовольствия, а руки сами тянутся к голове Баки, вплетаясь пальцами в его волосы, когда Барнс, особенно высоко простонав что-то невнятное, забирается руками ему в штаны, достает его крепко стоящий член и проводит по всей длине языком. – Господи, Стив, просто держи меня так покрепче, – говорит Баки, облизывая по кругу его головку, и Стив еле может расслышать его за шумом собственного бешеного пульса в ушах, но действительно берется за длинные пряди его волос, собирает вместе, чтобы Баки было удобнее, немного тянет, отчего тот стонет как-то жалобно и горячо, а потом наклоняется ниже и принимается за дело. Облизывает, сосет, пытается впустить глубже. Не так уж глубоко и мастерски, но Стив едва ли обращает внимание на технику, стараясь не кончить в любую секунду. Потому что Баки горяч. И, похоже, ему правда нравится. Он нежно стонет и бормочет что-то под нос, посылая вибрации прямо Стиву в мозг через его чертовски чувствительный и напряженный член. Баки опирается локтями о матрас по обе стороны его бедер, трется щекой о его ноги, ластится и облизывает его член по бокам, дразнясь и мучая. Он впускает в рот яйца и слизывает предэякулят с головки, и вовсю, кажется, отдается процессу, выворачивая Стива и его выдержку наизнанку. – Баки. О, черт, детка, боже мой, пожалуйста, возьми его, – Стив не может контролировать то, что вырывается у него изо рта, он не может даже руками пошевелить, замирая от удовольствия, от сводящего пальцы ног наслаждения. Баки мучает его, лижет со всех сторон и не впускает в рот, зато стонет крайне неприлично, но естественно, но потом все же жалеет его, пропускает глубже, пряча зубы и мыча, позволяя держать себя за волосы и толкаться быстрее. У Стива искры перед глазами, когда он кончает ему в рот, а Барнс и не пытается отстраниться – насаживается насколько может и глотает, облизывает его, трет языком и взаправду высасывает все мозги через член, пока Стива трясет от удовольствия на кровати. И когда Стив приходит в себя, дрожа и тяжело дыша после лучшего оргазма в его жизни, Баки лежит на его бедре, смотря на него влюбленными глазами снизу вверх. – Боже, Бак. Как ты... Как у тебя вообще получилось… Баки смеется немного охрипшим голосом, гладит его по ногам, стараясь расслабить напряженные мышцы. – Очень просто. Старался дышать через нос. Стив улыбается и тянет его наверх, благодарно целуя в губы. Баки немного горький от его же семени, его волосы прилипли ко лбу, а член стоит все так же сильно и прижимается к его бедру, оставляя смазку, и Баки поскуливает и трется об него, и утыкается носом ему в шею, стараясь стонать не очень громко, пока Стив ласкает его внизу, наконец дорвавшись. – Не сдерживайся, ладно? – шепчет Стив ему в ухо и прикусывает мочку, от чего Баки издает какой-то задушенный звук и открывает шею, чем Стив не замедляет воспользоваться, проезжаясь легкими укусами и поцелуями по нежной коже. – Скажи, чего сейчас хочешь. – Вот так… хорошо, – через силу выдавливает из себя Баки, пальцами цепляясь за его плечи. – Ну, давай, Баки, у тебя же было столько фантазий. Я все сделаю, обещаю. Хочешь войти в меня? – Баки задыхается, жмурится, судорожно сжимает его руку и ахает, прижимаясь ртом к его груди. – Я так долго этого ждал, так мечтал, как ты окажешься внутри, Бак. Или хочешь, я возьму тебя? Обещаю, что больно не будет, только позволь мне. – Хочу тебя в себе, – на выдохе тянет Барнс, целует его глубоко и горячо до головокружения, – чтобы ты растянул меня пальцами. А потом вставил член и заставил меня кончить на нем. – О боже. – Сделаешь это для меня? Господи, я так хочу тебя, Стиви. И Стив не стал тянуть со сдерживанием обещаний. Баки скулит, жуя подушку, пока Стив толкается пальцами в смазанное отверстие. И Роджерс очень удивляется, когда обнаруживает, как легко поддаются мышцы, как Баки сам отзывчиво подается навстречу, настойчиво толкаясь задницей кверху. – Готовился, да? – спрашивает он, пока Баки пальцами чуть ли не рвет подушку, прося большего. – Хотел подождать, но сам не вытерпел? Даже смазку раздобыл, ну надо же, Баки. Сколько раз за это время ты растягивал себя и думал обо мне? – Слишком много, – стонет Баки, выгибаясь в спине, когда Стив задевает чувствительную точку внутри. – Если бы сказал раньше, мы бы уже давно сделали это. Я бы втрахивал тебя в этот самый матрас еще неделю назад, а то и раньше, – Стив почти рычит, сильнее вталкиваясь в него пальцами. Баки выламывает, и он приподнимается на локтях, заглядывая за спину. – Боже, Стив. – Скажи, что хочешь. Пожалуйста, Баки. – Хочу тебя, – выстанывает Баки едва слышно. – Что? – Ну же, Стив, хочу тебя. Хочу твой член внутри, ну пожалуйста. Роджерс не может сопротивляться, не мешкает ни секунды, с влажным звуком вытаскивая из него пальцы. И Баки ерзает, поспешно подгоняя себе под бедра подушку. – Уверен, что хочешь так, Баки? – По-всякому хочу, Стив, просто вставь мне уже наконец. – У тебя есть презервативы? – Господи, Роджерс, если ты сейчас же… – Ладно, я понял! Стив трясущимися руками подхватывает Баки под бедра, тянет на себя, выдавливает из тюбика смазку на член и осторожно входит внутрь буквально по сантиметру, пока Баки выдает целую кучу крайне изобретательных ругательств в его сторону, а потом просто подается всем телом назад, резко насаживаясь до конца. И у Стива мутнеет в глазах. И все, что он может – толкаться бедрами вперед снова и снова, бормотать имя Баки, кусая его за плечи, и ловить его губы своими, когда Баки выгибает спину, пока Роджерс долбится в него, почти не выходя. Барнс кричит и хрипит, упирается ладонями в стену, запрокидывая голову назад, и проклинает Стива на чем свет стоит, умоляя двигаться сильнее. Стив боится, что еще немного сильнее – и они пробьют чертову стену своими телами или кровать сломают, но все равно хватает его за бедра и ломится вперед, уже не в состоянии беспокоиться о самочувствии самого Баки после этого марафона. Потому что тот рычит, подается назад на каждый толчок, с его члена просто течет на постель, и белье под ними уже мокрое от пота и смазки, а ноги дрожат от усилия. – Баки, я уже почти, господи… – Только попробуй вытащить, я, ох, тебе тогда точно врежу. – Бля, – рычит Стив и прижимается всем телом к спине Баки, рукой находит его член, потому что терпеть уже больше нет сил, дергает его несколько раз, пытаясь попасть толчками в ритм, и изливается глубоко внутри, ловя какие-то сверхновые при этом. Баки под ним кричит. И сжимает его так, что становится больно, но потом отпускает. Тяжело дышит, накрывая руку Стива своей, выдавливает из себя последние капли, постанывая и хныча, а потом просто падает вперед, прижимаясь руками и грудью к стене за кроватью, и отказывается двигаться. Стив выцеловывает узоры на его плечах, кусает за шею сзади, отодвигая мокрые вьющиеся волосы в сторону. У него ноги трясутся, и желание упасть на кровать и передохнуть пересиливает, так что он осторожно выходит из застонавшего Баки, смотря, как толчками выливается сперма из него. Стив бы опустился на колени и вылизал его начисто, если бы мог. Но он просто ложится на спину, хватая Баки за руку, и тянет его на себя. – Ну как там твои раздумья? – сипит он, не открывая глаз. Баки ласкается, жмется к нему, томно льнет к плечу, забирается языком в раковину уха и щекотно прикусывает хрящик. Стив готов обождать минут десять и снова в бой. – Уж не знаю, что мне там взбрело в голову, Стив, и так же все было очевидно. – Правда? – Не заставляй меня цитировать сопливые цитаты. Стив усмехается, притягивая его ближе. – Я не хочу цитат. – М-да? А чего же ты хочешь? – мурлыча, спрашивает Баки, продолжая мусолить его ухо, посылая мурашки по телу. – Хочу есть. Принять душ. И тебя в своей постели до конца жизни. – Принято, – смеющимся голосом выдает Баки, кладет руку на его щеку и поворачивает голову к себе, чтобы поцеловать. Так нежно, что у Стива дыхание перехватывает.