Скрытый омега

      Когда Намджун очнулся, он чувствовал себя потерянным, что произошло? Где он? Его тело было ужасно тяжелым, словно неподвижным. Ему надо открыть глаза, почему веки такие тяжелые. Что случилось? — Намджун, не напрягайся, доктор сказал, что тебе стоит поберечь себя, позволь своему организму придти в норму. Ты был в отключке пол дня. — Он был уверен, что услышал голос Бан Шихека.       О боже, продюсер смотрел на осунувшееся лицо Намджуна, это была пустая трата времени Бан Шихека, ему нужно придти в себя! Почему он был здесь, в комнате Намджуна, разве Джун забыл о важной встрече? Наконец ему удалось открыть глаза. О, эта была не его комната. — Где я? — Его голос звучал осипшим и грубым, было больно произносить слова, ему мучала ужасная жажда, и, казалось, что его голова работала лишь на половину.       Продюсер Бан посмотрел на смущенного омегу, его запах персиков и сливок все еще был слабым, но доктор Чхве сказал, что через несколько недель приема лекарств запах должен вернуться к своему естественному уровню. — Вы находитесь в больнице, можете ли вы вспомнить, почему вы оказались здесь?       Намджун покачал головой, или он попытался вместо этого покачать головой, но в итоге это была жалкая попытка покачать головой. У него просто не было сил, и именно тогда его мозг действительно уловил то, что сказал Бан Шихёк. Больница? Нет, нет, нет, он не мог быть в больнице! Он не был уверен почему, но знал, что не может быть в больнице. Он знал, что они найдут то, чего он не хотел, чтобы они нашли! Что, если они уже нашли его? Как он вообще здесь оказался? — Я приму это как нет. — Старший бета вздохнул, он знал, что этот разговор был важен, и он также знал, что если он все испортит, есть серьезный шанс, что это действительно причинит Намджуну боль на очень долгое время. У него был шанс помочь Намджуну исправить часть нанесенного ему ущерба, он просто должен был сделать это правильно. — У тебя был сердечный приступ из-за анорексии, им удалось стабилизировать твое состояние.       Как у него случился сердечный приступ? Он даже не был достаточно худым, даже близко не был, в этом не было никакого смысла. Именно тогда он заметил капельницу в своей руке, и его разум мгновенно понял, что это было. — Нет! — он попытался вытащить капельницу из руки, но все его тело было слишком тяжелым, чтобы это сработало, и Шихек легко остановил его, нежно положив руку на плечо Намджуна: — Пожалуйста, мне нужно вытащить ее, они все портят!       Его голос дрожал от слез, и продюсер почувствовал, что его собственное сердце почти разрывается. Существовала вероятность, что он случайно уморил себя голодом. Намджун действительно верил, что ему нужно сбросить вес. — Намджун, тебе нужно сдерживаться, ты слишком худой, ты умрешь, если будешь продолжать в том же духе. Боже, у тебя уже был сердечный приступ, в следующий раз тебе не повезет так сильно, мы не можем тебя потерять. — Ты ошибаешься… Я… мне нужно быть лучше, мне нужно быть лучше для них. Ты не понимаешь! Со мной все в порядке. — Именно тогда Бан Шихек понял, что он сделал правильный выбор, даже если Намджун не смог бы понять это прямо сейчас, но BTS не оказали положительного влияния на недавно представленную омегу.       Он очень легко держал Намджуна за руку, убеждаясь, что тот не собирается вырывать капельницу, которая вливала в него питательные вещества. — Ты уже достаточно хорош, BTS сформировались из-за тебя, а не наоборот. — Он должен был сказать Намджуну, что он представил, не так ли? Он знал, что сорвать повязку было лучшим выбором: — Ты выжил, потому что твое тело заставило тебя это сделать… Намджун, ты омега.       Он не был уверен, чего он на самом деле ожидал, может быть, чтобы Намджун был счастлив, оказавшись омегой… Вместо этого он увидел, как ужас отразился на лице Намджуна. Намджун чувствовал, что это был его худший страх, ставший правдой, конечно, так оно и было, но он не мог устроить сцену. Он просто должен был принять это, это была не вина продюсера. Это была вина Намджуна. Глупый, глупый Намджун. — Я… Я думаю, что Юнги — хороший выбор, он немного грубоват временами, но он хороший вожак стаи, и остальные прислушиваются к нему. — О чем ты говоришь? — Как лидер BTS, я думаю, Юнги мог бы стать хорошей заменой мне, и он альфа, так что это ему подходит. — Голос Намджуна был немного грустным, но он старался оставаться сильным. Шихек не виноват в том, что Намджун был бесполезен.       Продюсер, наконец, понял, о чем говорил Намджун. Он думал, что отнимает у него место лидера. — Намджун, нет! Я бы никогда не отнял у тебя место лидера, ты лидер BTS! Как ты мог подумать, что я сделаю это, ты был для них великим лидером. — Что действительно раздражало его, так это то, как Намджун думал, что Юнги станет хорошим лидером группы, действительно ли он настолько глубоко ненавидел себя, что думал, что заслужил все, что с ним сделали? Неужели ему действительно стало так плохо, что никто из них этого не заметил?       Он знал, что мальчики на самом деле не были плохими людьми, но действительно ли они были настолько невнимательны? Просто потому, что Намджун был никчемным, не означало, что с ним не следует обращаться так, как будто он чего-то не стоит! — Я бесполезен. — Намджун тихо прошептал: — Мне жаль… Я не пытался быть омегой! Я действительно старался не быть одним из них! Я сделал все, что мог… Мне очень жаль. — Последние два слова были сказаны с таким сожалением и ненавистью к самому себе, что Бан Шихек действительно немного опешил от этого. — Ничто не изменится, когда ты выйдешь сюда, ты все еще будешь рэпером, и ты все еще будешь лидером. Я обещаю тебе, ничто этого не изменит. — Он не был уверен, как это исправить. Он знал, что Зело придет позже, когда все успокоится, и, надеялся, что Намджун поймет все, но сейчас ему нужно было попытаться заставить Намджуна осознать правду. Ему также нужно было рассказать правду о новых условиях жизни Намджуна.       Омега выглядел почти шокированным, глядя на Шихека: — Ты это серьезно? Я… могу остаться? Даже будучи омегой? — Ты хочешь, чтобы мы выгнали Чимина? Он — тоже омега. — Нет! — Громкий голос был напряжением для сухих голосовых связок Намджуна. Продюсер не мог этого сделать. — Не надо, пожалуйста, не надо! Чимин — хороший омега! Он очень усердно работал как над танцами, так и над пением, он даже помогал со своей сольной песней. Пожалуйста, не забирайте это у него! Он так усердно работал! — Молодой омега умолял, чтобы Чимина не выгоняли… Чимин был хорош. — Значит, это нормально — вышвырнуть тебя? Но не Чимина? Даже если вы принадлежите к тому же саб-полу? — Бан ответил, приподняв бровь, надеясь, что Намджун поймет его точку зрения.       Намджун покачал головой, чувствуя головокружение и замешательство. — Чимин хорош! Я просто… глупец.       Он действительно верил в это, не так ли? Он действительно верил в это о себе, не так ли? — У тебя один из самых высоких показателей IQ для айдола. Я почти уверен, что это означает, что ты не глуп, и я знаю, что в это трудно поверить. Я знаю так же хорошо, как и вы, как рэперы раньше говорили об омегах, но теперь это не так. Считаете ли вы, что Зело или Рави ничего не стоят как рэперы, потому что они омеги? Должны ли они быть выгнаны из своей группы на основании чего-то, что они не могут контролировать?       Все еще сбитый с толку разум Намджуна на самом деле не до конца понимал, что говорит продюсер Бан. Он просто считал это угрозой для своей группы и друзей: — Нет! Они оба хорошие рэперы! Они нужны их группам!       Все еще умоляющий тон в голосе Намджуна был одним из самых печальных, что слышал Шихек, Намджун просто хотел защитить всех остальных, но он явно не заботился о себе. — Намджун, я хочу, чтобы ты повторял за мной, хорошо? Ты можешь это сделать? — В ответ он получил кивок. — Повторяй: ничто не изменит того факта, что я лидер BTS.       Намджун сомневался, как будто он все еще не верил в то, что ему говорили, но нерешительно повторил: — Ничто не изменит того факта, что я лидер BTS.       Продюсер одобрительно кивнул: — Даже если пойдет дождь из танцующих единорогов, я все равно останусь уважаемым и хорошим рэпером. — Даже если пойдет дождь, — Намджуну пришлось прерваться на полуслове, чтобы хихикнуть над тем, насколько глупым было предложение, очевидно, это было его целью. Было приятно слышать, как Намджун смеется или, в данном случае, снова хихикает. Он не думал о том, сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз слышал, как молодой человек делает это. — Давай, скажи это, я знаю, что ты можешь, — поддразнил бета лидера BTS. — Даже если пойдет дождь из танцующих единорогов, я все равно останусь уважаемым и хорошим… — Он немного поколебался на последней части, как будто не был уверен, что на самом деле должен был это сказать, но с одобрительным кивком продюсера он продолжил — рэпером. — Хорошо, если кто-нибудь когда-нибудь скажет тебе, что ты не рэпер или что ты никем не являешься только потому, что ты омега, скажи им это. — Он знал, что не исправил Намджуна, он знал, что Намджун в основном просто говорил это, чтобы сделать бету счастливым. Но он надеялся, что это было началом. Что это была ступенька, которую они могли бы использовать, чтобы вылечить Намджуна.       Он знал, что теперь наступила менее приятная часть этого, ему нужно было провести важный разговор с Намджуном. — Мы обнаружили следы спрея для удаления запаха на твоей коже. Намджун, почему он был там?       Намджун просто отвернулся, как ребенок, которого поймали с руками в банке из-под печенья. — Намджун, у тебя не будет проблем, я обещаю тебе, что с тобой ничего не случится. Мы просто все хотим знать, чтобы помочь тебе.       Это была правда, он не мог винить Намджуна ни в чем, что с ним случилось. На самом деле это была не вина Намджуна. Во всяком случае, это была вина всех, кроме него! BTS не должны были позволить этому случиться, они должны были отправить Юнги на терапию раньше, он должен был контролировать то, что случилось с Намджуном. Got7 следовало бы связаться по этому поводу с кем-нибудь другим, вместо того чтобы пытаться справиться с этим в одиночку. — Я просто хотел, чтобы запах исчез, — пробормотал Намджун, все еще не осмеливаясь взглянуть на Шихека. — Мой запах раздражал людей, поэтому я хотел, чтобы он исчез. Я просто хотел помочь.       В его голосе звучал такой стыд, что продюсер понял, что не может винить его. — Все в порядке, Намджун, я понимаю, почему ты это сделал. Ты повредил свою обонятельную железу, она пытается сделать ваш запах таким сильным, каким он должен быть. Следующие несколько недель ты будешь чувствовать себя очень уставшим, так как продуцируешь слишком много запаха.       Намджун теперь просто выглядел испуганным: — Значит, теперь все чувствуют этот запах намного сильнее? Мне жаль, что я так делал! — Теперь у тебя есть свой запах омеги, Намджун, теперь ты пахнешь как здоровый омега. — Ладно, это была небольшая ложь, хотя да, запах Намджуна был очень приятным, это также был очень плохой каламбур. Его запах не был действительно здоровым, его запах сигнализировал миру, что он был в депрессии, это был признак того, что омеги пахнут, когда не удовлетворяют свои потребности. — Я… больше не пахну гнилью и смертью? — Теперь, когда продюсер подумал об этом, от Намджуна всегда пахло гнилыми персиками, так что это был не другой запах, который у него был. Это был просто отвратительный запах. — Нет, но ты действительно пахнешь персиками и сливками… — Он не мог удержаться от смеха, и Намджун присоединился к нему, хихикая: — Я не лгу! — Значит, я… теперь я хорошо пахну, они больше не будут ненавидеть мой запах? — нерешительно спросил Намджун.       Бан Шихек покачал головой: — Нет, это очень хороший аромат. — Но вопрос Намджуна заставил Бана задуматься о другой важной вещи, о которой ему нужно было поговорить с ним, и этот разговор не обещал быть радостным. — Я выселяю тебя из общежития. — Он не знал, как еще это сказать, он не мог позволить Намджуну остаться с BTS, он был слишком уязвим для этого.       Да, возможно, это был неправильный способ сказать это, Намджун просто выглядел так, как будто продюсер убил щенка у него на глазах. — Я думал, ты сказал, что не выгоняешь меня из BTS. — В его голосе даже не было обвинения, он просто звучал так, как будто он отказывался от мира. — Я не вышвыриваю тебя из BTS! Я нашел тебе место, где ты можешь остановиться. Так много разных вещей произошло между тобой и стаей, и тебе нужно пространство, которое ты можешь назвать своим, пространство, где ты сможешь уединиться. Он не был уверен, как заставить Намджуна понять, что BTS ему не подходят, ему пришлось бы раскрыть то, что он знал, не так ли. — Намджун, ты теперь омега без стаи, и я хочу, чтобы ты не присоединялся к стае BTS. Я хочу, чтобы ты дал другим людям шанс ухаживать за тобой. — Намджун выглядел смущенным. — Я знаю, ты не думаешь, что другие люди хотят тебя, но ты уважаемый айдол, рэпер и мужчина-омега. Есть много стай, которые хотели бы, чтобы вы присоединились к ним, и многие из них — ваши близкие друзья. Поэтому я даю тебе пространство, где вы можете решить, кто может быть там, и где ты можешь просто быть собой. Ты можешь пригласить туда кого угодно, если захочешь. И даже если ты собираешься проводить все свое время в разных стаях, это будет твое собственное пространство. Но Намджун, я хочу, чтобы ты посмотрел мне в глаза и пообещал, что дашь шанс другим стаям. Я знаю, ты думаешь, что ты обязан BTS присоединиться к ним, но дело не в BTS. Вы, ребята, все равно будете отличной группой и без тебя в стае, речь идет о тебе и твоем психическом здоровье. Это твое будущее, тебе нужно найти подходящую стаю, к которой ты мог бы присоединиться. — Но я часть стаи BTS. — Его голос был таким низким, и было ясно, что даже он сомневался, действительно ли это так. — Они не обращались с тобой так, как будто ты часть стаи, и ты не получаешь ни кусочка от стаи. Ты им ничего не должен, ты неустанно трудился как их лидер. Ты заслуживаешь быть счастливым, ты можешь позволить BTS ухаживать и за тобой, но я хочу, чтобы ты дал шанс и другим стаям, я знаю, что есть очень нетерпеливая стая Got7, которая хочет увидеть тебя. — Он слегка улыбнулся, надеясь, что упоминание о другой стае сделает Намджуна счастливым, он знал, что они много значат для него.       Вместо этого Намджун просто выглядел грустным: — Они использовали меня, они просто хотели освобождения. На самом деле я им не нужен, они просто использовали меня. — Откуда эти глупые мысли? — Шихек спросил, будучи в замешательстве, он не знал всей истории между Намджуном и Got7, но он знал, что они заботились о лидере BTS.       Омега отвел взгляд: — Я поговорил с Юнги, он заставил меня увидеть правду.       О… Конечно… Гребаный Юнги, хуже всего было то, что он знал, что Юнги не был злым, но, боже, из-за молодого рэпера с мятными волосами ему было трудно сочувствовать. Он был почти готов рассказать Намджуну обо всем дерьме, которое натворил Юнги, но он знал, что это неправильно. Юнги и Намджуну в какой-то момент нужно было поговорить как взрослым, и полиция Бангкока не смогла встать между ними. Ему нужно было, чтобы Юнги сам осознал, что он сделал. Вместо этого он просто сказал: — Юнги был неправ, они были здесь так быстро, как только могли, и они ждали всю ночь, ожидая, когда ты проснешься, даже после того, как им сказали, что они не смогут увидеть тебя некоторое время. — Почему нет? — спросил Намджун в замешательстве, но он также загорелся, когда услышал о Got7, да, у парней Got7 действительно был шанс, когда Намджун понял, что он ничего не должен BTS. — Я потребовал, чтобы именно я был здесь, когда ты проснулся, поскольку я ваш генеральный директор, было нетрудно сделать это правильно, и я собираюсь остаться здесь, пока вы снова не заснете. Когда вы проснетесь, вместо вас здесь будет кто-то, кто с нетерпением ждет возможности поговорить с вами. На твоем месте я бы действительно прислушался к тому, что он говорит. Он действительно знает, что значит быть омегой в этой отрасли, и, похоже, питает к тебе слабость. — Он с нежностью улыбнулся, вспоминая телефонный звонок. Намджуну действительно нужен был такой человек в его жизни: — О, но я обещал Марку извиниться за него, ему очень жаль, что он не заметил в прошлый раз. Он также обещает никогда больше так много не пить.       При упоминании Марка в голове Намджуна словно включилась лампочка, и в его глазах снова появилось то отчаянное выражение. — Ты бы никогда не назначил Чимину другое противозачаточное средство, а потом, когда он забеременел, заставил бы его покинуть группу и собрать вещи, а затем запереть его в Китае, верно?! — Тот факт, что Намджун все еще беспокоился о Чимине, а не о себе, заставил продюсера вздохнуть. — Итак, ты слышал о Лу Хане, я действительно задавался вопросом, когда это станет известным. Я предполагаю, что это от Марка, верно? Кто получил это от остальной части Exo? — Намджун кивнул: — Я бы никогда этого не сделал, честно, мы все пытались заставить их остановиться, но мы ничего не могли поделать. Ты не можешь никому об этом рассказать, если это станет достоянием общественности, ты подвергнешь риску и Лу Хана, и ребенка. И остальная часть Exo, обещай мне, что ты никому не расскажешь.       Намджун просто кивнул, казавшись довольным ответом, который он получил от продюсера, его разум все еще был в таком смятении, пытаясь вместить всю информацию, которая была ему предоставлена. — Устал? — Спросил он. — Да, у меня в голове так тяжело, что я не могу нормально сосредоточиться, — Он потер глаза усталым движением. — Спи, Намджун, все будет хорошо, я обещаю. Сейчас может показаться, что это не так, но все будет хорошо. И кто-то еще будет здесь, когда ты проснешься, — пообещал он.       Намджун не хотел спать, но он чувствовал, что его снова затягивает, разговор утомил его и без того изголодавшееся тело.       Он не был уверен, как долго он проспал, но когда он проснулся, в комнате было темнее, и кто-то гладил его по руке, а незнакомый запах черники витал в комнате, когда он открыл глаза.       У него перехватило дыхание, когда он увидел, кто сидел рядом с ним. — Дэсон-сонбэним?!