Что наша жизнь?

      Обычные, не раз произносимые слова неожиданно и необъяснимо выворачивают ситуацию. Голый Джим сидит на кровати в позе султана и спокойно полемизирует. Будто не он затащил Шерлока в постель с вполне конкретной целью. Теперь они неторопливо обсуждают психологические особенности и отклонения друг друга. — Моя, как ты выражаешься, оральная фиксация мне полностью подконтрольна. Вспомни хотя бы то занятное представление в суде. Тогда как раз ты никак не мог умерить свое красноречие. — Я боялся, что у тебя случится удар от вынужденного молчания. Ты чуть челюсть не вывихнул, пережевывая жвачку. Это была компенсационная мера. Мне пришлось использовать нашу пресловутую связь для сохранения остатков твоего рассудка.       Шерлок тоже спокоен и не только внешне. Джим умеет делиться настроением. Он свято верит, что мир крутится вокруг него, а стало быть, в его власти менять реальность по своему усмотрению. Поэтому Шерлока не удивит, если приглушенное солнце за окном сменило проливной дождь тоже по его прихоти. Круглая коленка ощущается в ладони идеальной. Такой совершенной формы и приятной гладкости. На вкус чуть горчит, как и весь Джим. — Ты можешь оправдывать себя сколько угодно, но попытка переноса налицо. Не осталось ни единого местечка на моем теле, где бы не побывал твой язык. И, заметь, я вовсе не скрываю, что мне это нравится. Ты же постоянно упрекаешь меня в чрезмерной болтливости, хотя мы оба знаем о твоем истинном к ней отношении. — Джим насмешливо наблюдает, как Шерлок с сомнением рассматривает его блестящее от слюны колено. — Другими словами, ты не только считаешь именно меня не способным контролировать мою гипотетическую оральную фиксацию, но и обвиняешь в отрицании? — В ответ на выразительный кивок он вносит предложение: — Проведем эксперимент?       Да! Звучит очень похоже на приглашение к игре. Давно они не развлекались подобным образом. Джим доволен, только сомневается, не мелковат ли масштаб. Наскоро оценивает возможный сценарий и мысленно потирает руки. Глобальных потрясений план будущей игры не предусматривает, зато открывает увлекательные перспективы. Дело за деталями. — Оговорим правила. Никаких веревок и кляпов. — Разумеется. Усложним: ты вообще не издашь ни звука, а я не стану пытаться до тебя дотронуться. — Внезапный энтузиазм удивляет даже самого Шерлока. — Проигравший любым способом достанет равноценную замену моему безжалостно разбитому сервизу от du Paquier*. — Нет. Он извинится перед уважаемым доктором Ватсоном за все его уничтоженные нервные клетки. Причем так, чтобы ему поверили.       Предложенные ставки были приняты и определенно стоили игры всерьез. Шансы заполучить антикварный фарфор в комплекте равнялись вероятности убедить Джона Ватсона принять извинения Мориарти. — Количество раундов не ограничено. — На лице Джима мелькает выражение пока не разгаданное, но точно с оттенком коварства.       Шерлока это не беспокоит. Он скорее действительно поверит в способность Джима влиять на погоду, но не в его молчание в постели. И все же пробует обеспечить небольшую страховку: — Раунд заканчивается, если оргазма достигли оба? — Конечно, нам не нужны бессмысленные жертвы. Хочешь еще что-то добавить? — Легкость, с которой Джим позволяет установить ловушку, интригует Шерлока. Неужели… Додумать он не успевает. — Скажи, когда будешь готов.       Шерлок откидывается на подушку. Предвкушая своеобразную схватку, дает отмашку: — Полетели.       Само ожидание поединка захватывает. Джим не двигается с места, просто разглядывает расслабленное тело Шерлока. Каждый дюйм, очень внимательно. Перелистывает воспоминания, просчитывает отклик. Кураж ускоряет ток крови. Держать рот на замке не представляется серьезным ограничением. Неужели Шерлок с его непреодолимой тягой к прикосновениям и влажным ласкам не понимает, на что согласился. Джим ведь очень постарается. И плевать ему на этот разбитый сервиз. Игра — в ней весь смысл. Как лучший детектив современности будет добывать раритет — вот на что хочется полюбоваться. Ну, и на него самого в ходе эксперимента, конечно.       Чем черт не шутит, Джим сразу заходит с козыря. Усаживается верхом и запускает пятерню в кудрявую шевелюру, прижимаясь в глубоком поцелуе. Долго вылизывает рот Шерлока изнутри, посасывает язык, но ответа не получает, только ловит губами участившееся дыхание и усмешку: — Твоя самонадеянность порой поражает даже меня.       Это всего лишь первый ход, прощупывание почвы. Джим улыбается и совсем не испытывает потребности в словах. Он выпрямляет спину и снова просто смотрит, решая, с чего начать. Ладони сами дергаются к жилистым плечам, сжимают, плотно проезжают по груди. От ласки соски Шерлока съеживаются и темнеют. Соблазнительные маленькие горошинки под языком твердые и горячие. Джим растекается сверху, обводит губами ребра. Первая волна желания ошпаривает от темечка до пяток, первый стон удержан и запечатан. Кожа Шерлока словно пропитана афродизиаком. Нет, она и есть афродизиак, самый сильный из существующих. Джим никогда не пресытится ею. Он без сомнения убьет за один намек на угрозу своему исключительному праву вот так вжимать лицо в твердый живот, обмирая от терпкого аромата. Языком и носом он елозит по узкой дорожке волос, спускаясь к паху и наслаждаясь тихими вдохами наверху. Член Шерлока упруго встает прямо ему в губы. Невозможно отказаться от удовольствия облизать безумно привлекательную головку. Нарисовать языком спираль, взять за щеку, раздразнить. Поборов искушение продолжить, Джим сует туго свернутую подушку Шерлоку под поясницу, разводит согнутые ноги максимально широко. Откровеннее позы не представить. Нахмуренные брови Шерлока можно принять за проявление напряжения или замешательства, но Джиму хорошо известно: на самом деле это возбуждение и ожидание. Ему очень хочется рассказать, какое впечатление производит растяжка Шерлока, хотя уже говорил не раз. И обязательно скажет еще, но не теперь. Правила игры важнее. Он проводит руками по натянутым сухожилиям, подбираясь к выставленному на показ отверстию.       Тишина в спальне странна, и Шерлок пока не понимает, как к этому относиться. Собственный всхлип нетерпения кажется ненастоящим. Джим медлит, круговыми движениями пальцев неторопливо потирая анус. То ли это провокация, то ли по условиям спора лишенный голоса сам растерян. Шерлок встречается с ним глазами, и там все, что угодно, кроме растерянности. Горящий азарт не только разжигает ответный огонь, но и вполне может опалить всю комнату. От нехватки тактильных ощущений ладони покалывает, и Шерлок слегка чешет их о подушку. Джим замечает, и Дьявол не смог бы улыбнуться так, как улыбается он, опускаясь ниже. Шерлок приподнимается на локтях. Он не может выпустить Джима из поля зрения — это тоже своего рода прикосновение. Кончик языка ввинчивается в кольцо сжатых мышц, выталкивая из горла очередной всхлип. Джим проникает глубже, вылизывает гладкие стенки. Опираясь на одну руку, другой трет и легонько щиплет под мошонкой. Ему прекрасно видно, как в ответ дрожит живот Шерлока. Обычно он довольно хмыкает, но сейчас это только осязаемая усмешка. Пошлое причмокивание немного разбавляет тишину, когда Джим втягивает губами кожу вокруг дырки. И все равно комната безмолвна до нереальности. Солнечные лучи, такие нехарактерные для осеннего Лондона, падают на вздернутую задницу Джима. Как жаль, что то огромное старинное зеркало так и не повешено на стену. Шерлок все же закрывает глаза и представляет картину, которую мог бы видеть. Стройные бедра, покрытые темными волосками. Аккуратные ягодицы расходятся сильнее от того, что Джим чуть подается назад. Тяжелая мошонка возбужденно поджата. Признание совсем не из его репертуара вылетает помимо воли: — Ты совершенство.       Джим отрывается от своего занятия, выпрямляясь на коленях. Он открывает рот, будто собирается что-то сказать, но лишь облизывает покрасневшие губы. И это выглядит куда совершенней, чем можно передать словами. Но слова все равно рвутся наружу: — Мирозданье спятило, допустив твое появление на свет.       Глаза у Джима шалые: «Смотрите, кто заговорил!». Он весь вибрирует, как мартовский кот. Улыбка — опасная и похотливая — делает сходство с маленьким хищником еще более сильным. У Шерлока во рту печет от желания сцеловать эту улыбку. И другую, насмешливую, которая появляется, как только Джим улавливает его мысль. Нахально-самоуверенное «у тебя нет шансов» написано на его лице. — И не мечтай, — вслух отвечает Шерлок и почти не блефует. — Ты тянешь время. Рискуешь техническим поражением.       Прищур и наклон головы точно означают: «Не дождешься». Он склоняется над Шерлоком, и тот уже верит в поцелуй, но Джим лишь на секунду замирает над его губами. Тянется дальше, из-под матраса извлекая презервативы и смазку. Должно быть, разнокалиберные тюбики и ленты резинок рассованы по всей квартире. Выдержки дойти до кровати достает нечасто. Где бы им ни оказалось невтерпеж, у Джима в руках, как по волшебству, оказывается очередной тюбик. Шерлоку немного жаль домработницу. Наверняка она избегает встреч с Джимом не потому, что таковы его требования. Скорее всего, просто подозревает хозяина в склонности к извращениям и опасается. Она не так уж неправа. Джим еще раз облизывает губы, теперь с намеренной театральностью. Надевает презерватив только себе, и замысел понятен: кончить Шерлоку позволят не скоро.       Судя по сосредоточенному лицу, Шерлок безуспешно пытается воспользоваться одной из методик дыхания, пока смазка согревается в руках Джима. Он никогда не пренебрегает мелочами при подготовке, хотя сам предпочитает сразу и резко. От убежденности, что сегодня еще обязательно будет и сразу, и резко, дыхание становится отрывистым, как вдохи и выдохи Шерлока. Сразу два пальца входят легко. Джим добавляет еще один. Жар и теснота пальцами ощущаются совсем иначе, чем членом, и не менее упоительно. Он держит Шерлока, как куклу, управляет им и видит: ему так же хорошо, как и мало. Дело не во власти или подчинении. Речь о доверии на уровне инстинкта. О практическом подтверждении когда-то высказанной догадки «ты — это я». Вот что свело их однажды и намертво склеило в противоречивый, но единый организм. Молчание уже не кажется такой простой задачей, как вначале. Проглоченные звуки переплелись с несказанными словами в плотный ком. Тяжелый сгусток вот-вот достигнет критической массы, но Джим не намерен проигрывать.       Шерлок уже готов засвидетельствовать нарушение условий. Он отчетливо слышит тягучее «о», когда в него проникает член. Только спустя пару секунд до него доходит: Джим молчит, восклицание сорвалось не с его округленных губ, а поступило напрямую в мозг. Первые толчки выверены и аккуратны. Несмотря на весь свой темперамент, Джим всегда очень внимателен и точно знает, как не доставить Шерлоку ни тени дискомфорта. Более глубокое движение опять взрывается в голове протяжным «о-о». Джим — высококлассный шулер и ловкач. Ему удается обмануть правила игры, не нарушая их. Шерлок слышит! Несмотря на плотно сжатые губы, слышит певучий голос, каждый короткий возглас и немое слово. Скупое осеннее солнце за окном медленно садится. Прощальные красные лучи окрашивают радужку Джима в цвет хвойного меда. Спальня будто затушевана сепией, и безмятежность фона резко контрастирует с происходящим в постели. Джим меняет положение, упирается руками у головы Шерлока. Каждым толчком бьет членом точно в простату. От непроизнесенного, но ясного «mo stór**, ты прекрасен» Шерлока ведет. Он прячет руки под подушку и придавливает головой. До финала не хватает малости. Но талантливый провокатор Джим лишь слегка касается головки животом и обходит вниманием губы. Лишенный желаемого Шерлок мучительно и сладко балансирует на грани. Безмолвное «просто прикоснись ко мне, и все будет» искушает. Несомненно, сам Джим получает сполна, пользуясь прямым доступом в сознание. Капельки пота на его лбу хочется по одной собрать кончиком языка. Шерлок знает их вкус. Джим замирает на мгновение: «Твоя беспомощность сводит с ума». Спустя несколько стремительных толчков, Шерлок чувствует, как резинка наполняется горячей спермой.       Ожидание, что обессиленный Джим опустится сверху, не оправдывается. Он удерживает контроль, выдергивает подушку из-под спины Шерлока и только потом падает рядом. Загнанное дыхание успокаивается в медленно наполняющих комнату сумерках. За крышами домов уже не угадывается солнце, но атмосфера остается особенной. Голос Джима не покидает разум: «Ты сильнее любого наркотика». Он пальцем лениво рисует узоры на влажной груди. Шерлок готов поклясться, что слышит кошачье урчание. В другой ситуации он наслаждался бы мягкими касаниями, но сейчас кончить хочется до белых всполохов в глазах. Продолжать игру помогает только упрямство. Собрав всю волю, он с чувством выговаривает по буквам: — Чертов садист!       Улыбка Джима щекочет кожу: «Мы непременно продолжим, дай мне пару минут». Шерлок думает, что ведет диалог с самим собой. Шерлок думает, что это более тревожный признак, чем отрицание или оральная фиксация. Шерлок думает, что совсем забыл, каково это — играть с Мориарти. Шерлок думает об Англии. Но даже нарочно вызванный образ Майкрофта не приглушает ощущение пожара в паху. Крепко сцепленные под подушкой ладони тоже горят.       Джим удивлен длительности раунда. Впрочем, он точно знает, какой будет развязка. Соленые капли, стекающие по шее Шерлока, пьянят абсентом. Джим выводит языком на каменном от напряжения трицепсе «упрямец». Зачем Шерлок хочет выиграть? Выявление победителя означает конец игры. Победителей не будет, Джим об этом позаботится. Ему не нужна победа, но проигрыш тоже категорически не устраивает. Он приближает к ярким искусанным губам свои, пьет густое возбуждение. Жар разделенного воздуха проходит щекоткой за ребрами и скапливается внизу живота. Зайти на второй круг получится уже совсем скоро. Рукой он спускается к промежности Шерлока. Поглаживает тугие яйца, прекрасно осознавая, как это должно ощущаться. Шерлок выгибается с угрозой переломить позвоночник. Угадав продолжение, Джим прижимает губы к его кадыку. Пойманный горловой стон проживается, как собственный. Идеально.       Согласие вести с Джимом игру на его поле было слишком опрометчивым. Все силы уходили на соблюдение правил, иначе Шерлок удивился бы собственному легкомыслию. Джим снова устраивается между его ног. Прикосновение руки к члену вызывает судорожный вздох облегчения, но пальцы Джима лишь охватывают плотным кольцом и замирают. Кажется, только что изданный Шерлоком звук называется хныканьем, но ему все равно. Теплое дыхание касается головки, заставляя мышцы ног дрожать, и снова отдаляется. Это похоже на безумные качели. С каждым их взлетом винтажная люстра на потолке опасно приближается к постели. Когда член наконец оказывается во рту Джима, Шерлок закрывает глаза, он не хочет быть проткнутым витыми рожками. Спустя секунду снова открывает, ему жизненно нужно видеть, как Джим насаживается на него ртом. Головка проходит глубоко в глотку, но оргазму мешает крепкая хватка руки в основании ствола. Шерлок пытается прикинуть, что кончится раньше: его выдержка или запас энергии Джима. Он рискует сломать пальцы, так крепко сжимает их в замок. Внезапно Джим втягивает щеки и туго снимается с члена размеренным движением. Звук похож на хлопок стартового пистолета. Быстрее тело не реагировало даже в самых критических ситуациях. В мгновение ока Джим оказывается на коленях под оставленным волей Шерлоком. — Я чуть не смирился с перспективой следующего раунда, mo stór, — этот раунд не закончен, они оба помнят об условиях, но Джим позволяет ловушке захлопнуться.       Фраза, по-настоящему вслух сказанная приправленным хрипотцой голосом, ставит все на свои места. Спор, эксперимент, ставки, даже то, что Шерлок считал страховкой, — все было срежиссировано Джимом заранее. Кажется, прирожденный манипулятор заскучал. Но сейчас не время для разоблачений, куда важней желание компенсировать недобранное. Больше, чем дышать, необходимо обвести языком позвонки, жадно сжимать плечи, вести рукой по возбужденному члену Джима. Отчаявшись нашарить в складках простыни чертов тюбик, Шерлок почти решает ограничиться петтингом. — Вот уж нет, — шипит Джим, изгибаясь в спине.       Он проделывает свой лучший фокус — в протянутой руке смазка и уже вскрытый презерватив. Шерлок вынужденно экономит время и движения. Половину тюбика любриканта он выдавливает в Джима, тут же проталкивая пальцы внутрь. — Давай сразу, я все так же не стеклянный. — Джим подается назад требовательно, заставляя собраться. — Дай мне.       Нет сомнений, что имеется в виду. Свободную руку Шерлок подносит к его рту. Острые зубы вонзаются крепко, и, возможно, ладонь мокрая не только от слюны, но и от крови. Джим снова держит все под своим контролем, но уже иначе. Шерлок не может ослушаться, хотя и не связан больше ограничениями правил. От места укуса в мозг выстреливает пульсация, отвлекая на себя и давая шанс упиваться узостью Джима, преодолением сопротивления мышц. Они делят на двоих боль, замысловато перемешанную со жгучим наслаждением. Нелюбовь Джима окунаться в быт после секса и менять простыни хорошо известна Шерлоку. Это и факт, что Джим не надел презерватив, позволяют его не дожидаться. Умозаключения даются с трудом, к счастью совершенно очевидно, как он хочет завершить раунд. Поэтому Шерлок концентрируется на своем желании, рвется вперед до звезд перед глазами. Каждый шлепок кожи о кожу ощущается как электрический разряд. Он кончает ярко, долго, смакуя предвкушение будущего оргазма Джима. С последним отголоском экстаза Шерлок падает на постель. Чувства завершенности пока нет, но Джим уже рядом. Он водит скользкой головкой по губам Шерлока, не торопясь внутрь. — Как тебе идет мой член у лица, — едва слышные слова все равно отдаются эхом в голове.       Шерлок приоткрывает рот и расслабляет горло. Он научился принимать почти до основания, и Джиму больше не надо сдерживаться. Заданный ритм неровен. Член то толкается в глотку, перекрывая поступление воздуха, то замирает на языке. Шерлок ловит эти моменты, чтобы сжать головку губами, почувствовать вкус солоноватой влаги. Он держит руки на ягодицах Джима, но не направляет, предоставляя тому выбирать глубину проникновения и темп. Джим никогда не отводит взгляд, приближаясь к развязке. Его глаза постепенно заполняются полной и абсолютной чернотой. Шерлок делает глотательное движение и дрожит в резонансе с оргазмом Джима. Теперь все. _______________       Портьеры на окнах тяжелые и плотные. Джим не любит их опускать. Прямо за окном его спальни установлен фонарь, только он почти всегда неисправен. На памяти Шерлока фонарь загорелся всего один раз. Свет сквозь веки резанул по глазам, выдергивая из посткоитальной дремы. Джим тогда флегматично открыл окно и прицельным броском пепельницы избавился от источника раздражения. Простое и эффективное устранение проблемы понравилось Шерлоку нестандартным подходом. Впрочем, подход Джима к решению любой задачи никогда не бывает стандартным. Так и в данном случае, прямому предложению развлечься он предпочел провокацию. Принял в расчет утерянную бдительность Шерлока и вышел неформальным победителем в их споре. Совершенно точно, с минуты на минуту от него поступит заявка на получение награды. — Итак, никому не удалось выиграть. Какая прискорбная неожиданность. Уверен, свою часть договоренности я выполню первым. Готов сделать ставку?       Шерлоку тоже не хватало вызова. Он улыбается и перебирает варианты. _______________ * du Paquier (дю Пакье) — директор венской фарфоровой мануфактуры с 1718 по 1744 гг. ** mo stór (ирл.) - мое сокровище.