Алкоголь и немного заботы

На улице красное солнце садилось за горизонт, уступая место первым очертаниям белого полумесяца, а между деревьев беззаботно – хотя уже и будто немного устало – щебетали птицы, которые делились впечатлениями от прошедшего дня со своими сородичами. Вся природа была пронизана естественной тишиной, которая была до того гармонична, что даже птицы постепенно переходили на шёпот. Летний погожий день близился к завершению. Ничто уже не предвещало ничего неожиданного, как вдруг дверь дома, в котором находились две девушки, занимавшиеся своими делами и изредка переговаривавшиеся между собой, неожиданно открылась, и в проёме показался встревоженный юноша в белых одеждах: — Тётя! – непривычно громко для себя выкрикнул Лань Сычжуй, вопреки правилам влетая в дом. На одном плече он тащил на себе заклинателя в золотистых одеждах, а под мышкой другой руки он нёс Лань Цзинъи, который активно брыкался и что-то недовольно бормотал, отчаянно пытаясь выбраться из стальной хватки, закалённой неоднократным переписыванием правил стоя на руках. — В Гусу… ик… запрещено бегать и кричать… ик… Сжуй… Сы… Сычуй! Ты уже нарушил целых два… ик… правила! – наконец все присутствующие разобрали, что говорил молодой заклинатель, теперь обмякший в руках Лань Сычжуя. — Как вы это объясните? – Вэнь Цин начала говорить довольно спокойно, но Вэнь Юань знал: эта сдержанность обманчива, и очень скоро им точно придётся несладко… — Тётя! – Лань Юань умоляюще взглянул на родственницу и тут же перевёл взгляд на Цзян Яньли, которая теперь стояла рядом с Вэнь Цин и чуть слышно посмеивалась представшему перед ней зрелищу. – О… Простите… Здравствуйте, дева Цзян. Тётя, мы… немного выпили. И… вот. Они ведь будут в порядке?! Лань Сычжуй говорил так по-наивному взволнованно, будто в самом деле случилось нечто страшное, что даже обычно суровая Вэнь Цин из последних сил сдерживала себя, чтобы не рассмеяться. Но если бы она это сделала – её репутация в тот же миг была бы разрушена, а этого допустить она не могла. Тем более, что в будущем молодёжь – естественно, когда каждый придёт в себя, – ждал нелёгкий разговор о необходимости соблюдать меру, о возможных нежелательных последствиях попоек, о том, что к их возрасту уже надо усвоить главную истину, которой придерживаются все уважающие себя целители (в ложке лекарство, а в чашке яд) и которую должны соблюдать люди, прибегая к алкоголю, чтобы не развить в себе тягу к алкоголизму, как получилось – считала Вэнь Цин – в случае с Вэй Усянем, а также о многом-многом другом… Но это всё ждало юношей потом, а сейчас девушка, выступая в роли лекаря-профессионала, лишь кратко ответила: — Не волнуйся. Всё будет в порядке. Дай им просто проспаться, — и женщина пригласила Лань Сычжуя следовать за ней, показывая, куда можно положить тела заклинателей. Вэнь Юань послушно просеменил за Вэнь Цин, крепче обхватывая Цзинь Лина, который постепенно начинал проявлять ту же активность, что и Лань Цзинъи, и про себя порадовался, что ему всё же удалось дотащить своих возлюбленных до дома своей тёти и её жены. — Сычжу-у-у-уй! – неожиданно взвыл Цзинь Жулань, когда Лань Юань аккуратно положил его вместе с Лань Цзинъи на кровать. Вэнь Цин протянула юноше тёплое одеяло и вышла из комнаты, а Лань Юань заботливо укрыл им обоих и присел рядом с ними на краешек кровати. — А-Лин, всё хорошо, завтра тебе будет лучше, — Лань Юань сочувственно погладил его по голове, и Цзинь Жулань мгновенно вцепился в его руку почти мёртвой хваткой – настолько сильной, что Лань Сычжуй сначала подумал, будто Цзинь Лин неожиданно протрезвел. – А-Лин… Ты чего? Заклинатель недоумённо смотрел на юношу, который внезапно широко раскрыл глаза и, почти не мигая, в упор уставился на него. — Сычжу-у-у-уй, — снова протянул Жулань, не думая отворачиваться. – В сделающий… следящий… следующий раз одним сосудом У… Уши… Улыбки Императора ты не отделаешься! – выпалил почти на одном дыхании будущий глава Ланьлин Цзинь, почти в тот же момент засыпая. Лань Юань окинул озадаченным взглядом провалившегося в пьяную дрёму заклинателя и, почесав затылок, только привстал с кровати, предварительно поправив одеяло на своих возлюбленных, как Цзинь Лин снова неожиданно проснулся и звонко – Сычжуй мог поклясться, что даже почти визгливо! – воскликнул: — Я сжела… сделаю тебя и А-И своими мла… молодыми госпожами! А потом случилось то, чего Лань Юань точно не ожидал – Цзинь Лин резко дёрнул его на себя, утащил потерявшего равновесие юношу за собой на кровать и горячо поцеловал его… в нос. Волосы Цзинь Жуланя скользнули по лицу Сычжуя, приятно щекоча его, и тот, не выдержав, громкого чихнул. От тяжёлого падения и чихания Лань Сычжуя пробудился и Лань Цзинъи, который, не открывая глаза, словно ещё во сне, начал рассказывать поучительным тоном, почему все в обязательном порядке должны быть наказаны за такое поведение. Его речь, лишь иногда прерываемая иканием, лилась стройным, ровным потоком. Лань Юань даже успел мысленно восхититься таланту Лань Цзинъи, как оратора, и в голове поставил себе цель обязательно развивать эту способность его возлюбленного, когда тот будет и в трезвом состоянии. — Значит… ик.. так. Правило Гусу Лань гла… ик… сит… Правило… ик… номер двадцать пять, — заклинатель без запинки отчеканил цифру, — так оно гласит… ик… что шум в Облачных… ик… глубинах защищён! Сжу… Сычуй! Тебя… ик… надо наказать… — Хорошо-хорошо… Как скажешь, А-И. И шум, кхм, защищён, и наказание мы понесём... Когда придёшь в себя, мы со всем разберёмся, — пытался успокоить Лань Юань не на шутку разошедшегося друга. — Наказа-а-а-ание! А ещё было… ик… нарушено правило номер... тысяча двадцать один, девятьсот тридцать восемь… — перечисление длилось достаточно долго, и Лань Сычжуй решил во что бы то ни стало переговорить с Ханьгуан-цзюнем насчёт смягчения наказания для Лань Цзинъи (если второй Нефрит узнаёт об их сегодняшнем проступке, конечно). Потому что, в самом деле, где это видано, чтобы человек – будучи в пьяном состоянии! – из всех возможных вариантов начинал вспоминать именно правила ордена Гусу Лань, да ещё в подробностях – и, надо было отметить, совершенно верно! Нет, это никуда не годилось. Лань Цзинъи точно замучили. И Лань Юань был готов сам понести дополнительные наказания, лишь бы его возлюбленного оставили в покое. Из другой комнаты раздался дружный женский смех. Лань Сычжуй на цыпочках вышел из комнаты, тихо закрыв за собой дверь, и чуть заметно кивнул Цзян Яньли, которая – неизменно вежливо и тактично – ждала, когда заклинатель сам выйдет из комнаты, где сейчас спал её сын. Девушка одарила юношу в белом ханьфу тёплой улыбкой и скрылась за дверью. Лань Юань почти облегчённо выдохнул: все опасения были позади. Сейчас его – наконец-то – мирно спящим возлюбленным ничего не угрожало, и всё было в порядке. Точнее, им не угрожало ничего и раньше… Но… Лань Юань всегда до странного безумия боялся потерять кого-то из близких, поэтому каждый раз, когда что-то шло не так, как должно было (с точки зрения самого Сычжуя, конечно), он невероятно нервничал и переживал. — А-Юань, — строго окликнула задумавшегося племянника Вэнь Цин. — Тётя… Я… Я могу всё объяснить! – под твёрдым взглядом одного из самых сильных целителей заклинательского мира Лань Сычжуй чувствовал себя… неуютно, хотя и искренне любил девушку. Но её бесконечная неумолимость во многих аспектах жутко напоминала заклинателю характер Ханьгуан-цзюня и тем самым перекликалась с образцовым воспитанием в Гусу Лань, от которого – в этом Лань Сычжуй мог признаться хотя бы себе – иногда хотелось отдохнуть даже ему. Но за последний год, с тех пор как его тётя женилась на мягкой Цзян Яньли, характер его родственницы стал немного меняться – стал более тёплым и чуть более открытым. Вэнь Цин стала легче идти на контакт с другими людьми и на уступки. И это не могло не радовать Лань Юаня, который всегда всем желал только счастья, а уж своей тёте, которая заботилась о нём с самого детства и любила, как собственного сына, в первую очередь. — Не надо… — тепло усмехнулась Вэнь Цин, но её взгляд моментально стал снова строгим. – Я потом проведу воспитательную беседу с вами тремя. А сейчас… Вот тебе список трав, пожалуйста, сходи к госпоже Мэй и купи их у неё, раз ты всё равно… полностью трезвый. Последнее замечание звучало так неожиданно, что Лань Сычжуй опять позволил себе удивиться: в голосе тёти слышалась… гордость! Вэнь Цин моментально правильно поняла его взгляд и внезапно улыбнулась: — И не смотри на меня так. Я просто горжусь тем, что благодаря целителям нашего рода у нас устойчивость к ядам и алкоголю. И если ты каким-то образом её растеряешь… — А-Цин, — Цзян Яньли вышла из комнаты спящих юношей и весело фыркнула, — не недооценивай своего племянника. Всё-таки по крови он Вэнь. И весьма способный Вэнь. У А-Юаня непременно всё будет хорошо. Взгляд Вэнь Цин мгновенно потеплел, когда она посмотрела на свою жену: — Хорошо, дорогая, тебе я не поверить не могу, — женщина подошла к своей возлюбленной, и нежно поцеловала её, и, заметив, что Лань Сычжуй ещё в доме, наигранно недовольно буркнула: — А-Юань, иди уже, пожалуйста. Заклинатель, красный от смущения, мгновенно покинул дом. — Кстати, А-Цин, я попросила А-Сюаня забрать А-Лина, когда он проснётся… — хитро прошептала Яньли. — Зачем?.. — Ну… Ему не помешает побыть снова в строгости, — немного застенчиво отозвалась Цзян Яньли, однако хитрость из её взгляда не исчезла. — А-Ли, ты знаешь, что ты само коварство?! – Вэнь Цин тут же притянула жену к себе и восхищённо поцеловала её в висок. – Ты ещё строже, чем я, знаешь? А ведь все в восторге от тебя, твоего милого, уступчивого характера… — Не ревнуй, — рассмеялась девушка, слегка щёлкнув возлюбленную по носу. – Считай, что мы идеальная пара, которая всегда достигает своей цели, и не важно, идём мы напролом, как в твоём случае, либо в обход, как в моём. — Я надеюсь, ты хотя бы не сказала твоему неудавшемуся муженьку, — на этих словах Яньли заливисто рассмеялась, и Вэнь Цин предпочла никак на это не реагировать, — по какой причине ты хочешь отдать нашего сына обратно на время? — А-Цин, я так рада, что ты считаешь А-Лина нашим сыном! – горячо воскликнула Цзян Яньли, порывисто обнимая жену. — Ты так удивляешься, будто впервые слышишь, как я его называю. — Не впервые, — согласилась Яньли, — но просто ты со всеми стараешься держаться так… отстранённо, что я начинаю думать… Прости, А-Цин, правда, прости! Ты знаешь, я никогда… — Тише, глупая, всё я знаю, — Вэнь Цин ласково погладила девушку по голове. — Спасибо, А-Цин, спасибо тебе… за всё, — Цзян Яньли ещё крепче прижала к себе девушку. – А А-Сюаню я, конечно, ничего не сказала. Я же не изверг. Я отлично понимаю, что молодые должны развлекаться, а не только зубрить эти ужасные правила. Но в последнее время А-Лин ведёт уж слишком расслабленный образ жизни, ему пора быть чуть-чуть посерьёзнее… Всё-таки когда-то ему надо будет стать главой ордена… — Ты очень мудрая, А-Ли, очень... Они беседовали о разных делах ещё некоторое время, но неожиданно их прервал стук в дверь. — Я открою, А-Ли. Если это Сычжуй, то зачем он стучит… — задумчиво, обращаясь больше к себе самой, чем к кому-либо, пробормотала Вэнь Цин и направилась к двери. На пороге стоял второй Нефрит ордена Гусу Лань. — Лань Ванцзи? Что вы здесь делаете? Разве вы не должны быть в Гусу или Ланьлине?.. – целительница искренне удивилась внезапному визиту. — У мужа неотложные дела в ордене. Он попросил забрать А-Лина, — безэмоционально отозвался Лань Чжань. — Попросил забрать А-Лина?.. – словно эхо, повторила Вэнь Цин, пропуская гостя внутрь, и тревожно переглянулась с Цзян Яньли. Та решила брать дело в свои руки и тут же бодро предложила: — Ханьгуан-цзюнь, вы никуда не спешите? – и, получив отрицательный кивок, продолжила: — Тогда я могу предложить вам чай? Лань Ванцзи вздохнул, но всё же согласился: — Мгм. Пока Цзян Яньли заваривала чай, Вэнь Цин подошла к ней и незаметно шепнула: — Значит, ты пригласила Цзинь Цзысюаня завтра, да?..! А-Юаню и Цзинъи теперь не отвертеться. Как, впрочем, и А-Лину, особенно, если Цзян Чэн узнает, что его племянник натворил… — Клянусь, А-Цин, я не знала, что приедет он, да ещё и сегодня! Я тоже не ожидала. Не волнуйся, мы что-нибудь придумаем, — постаралась успокоить свою жену Цзян Яньли. В то время как женщины судорожно соображали, как поступить, чтобы ни один из троицы не подвергся суровому наказанию, дверь снова открылась и в помещение зашёл Лань Сычжуй. — Тётя, я ку… купил, — бодро начал он, а потом его взгляд упал на второго Нефрита, и он споткнулся на простейшем слове. Мешочек с травами выпал из рук молодого заклинателя…