Прошу, скажи, почему мы тревожимся

      [После Spyfall ч.2]       Доктор знала, что её спутники хотели знать больше, чем она давала. Их глаза просили информацию, которой она не хотела делиться. Троица боялась допытываться, но было лишь вопросом времени, когда любопытство перевесит их доверие.       Исторически сложилось, что Доктор хотел говорить о своём доме лишь с лучшей стороны и жить в иллюзии, что всё по-прежнему хорошо — но теперь она знала, что не стоит продолжать лгать.       Она не хотела возводить барьер между собой и её друзьями, отказываясь давать честные ответы, но объяснить, почему её прошлое являлось непростой темой, значит признаться во всех ужасных вещах, что она совершила.       Она пыталась преодолеть это, стать лучше, человечнее, обрести надежду. Она тщательно продумывала каждое своё решение, сверялась с друзьями, прежде, чем предпринимать что-либо, чтобы её самые тёмные части оставались под замком.       Но все иллюзии настигли её. Мастер вернулся и снова играл в свои старые игры, но его план застиг Доктора врасплох. Она была уверена, что Мастер мёртв без надежды на возрождение и всё же он был там.       Его простое присутствие разрушило её заботливо отстроенный мир. Не столько из-за хаоса, который он привносил, сколько от того факта, что его жизнь была свидетельством разрушительного прошлого Доктора. Теперь её вновь обретённая человеческая семья знала о её тёмной стороне, скрытой от них, и это разрывало её изнутри.       Часть её желала продолжить вечный танец со своим старым другом. Мастер был хаосом и страданиями, но это значило, что Доктор могла стать героем, в котором нуждалась Земля. Способность сражаться без неизящных убийств ощущалась как нечто священное, это была особенная связь, их соглашение, что это соперничество никогда не закончится.       И им обоим втайне нравилось. Спустя тысячи лет жизнь стала скучной, они нуждались друг в друге, чтобы оставаться заземленными. Но как она могла объяснить что-то настолько разрушительное своим друзьям?       Только сейчас она понимала, насколько глубоко укоренилась эта её часть, и не хотела в этом признаваться. И более того, она чувствовала своё одиночество, как никогда раньше. Галлифрей уже был уничтожен войной однажды, но она исправила это. Она двигалась вперёд. Тогда почему же это снова разрывало её сердца на части?       Доктор высадила своих друзей дома и заявила, что Тардис нужен пит-стоп в непригодной атмосфере.       — Мы же скоро увидимся, верно, Док? Путешествие во времени и всё такое? — спросил Грэм, когда троица расходилась по своим делам.       — Конечно. Надеюсь. Если калибровка пройдет нормально, — кивнула Доктор.       Грэм кивнул и отмахнулся, прежде чем развернуться, как он всегда делал, когда Доктор давала научные странно звучащие объяснения, которые он совсем не понимал.       — Увидимся, — сказала Яз.       — Да, увидимся, Доктор, — добавил Райан через плечо.       — Увидимся, семейка! — произнесла Доктор с напускной бодростью, прежде чем закрыть дверь.       Она завела двигатели так быстро, как только можно.       Она планировала вернуться за ними, но всё же она чувствовала, что лжёт. Ей нужно было уединиться на некоторое время, чтобы собраться. Она больше не могла поддерживать жизнерадостный вид. Её мир был разрушен, и она была одна.       Она скрылась у края консольной комнаты, на верхней ступеньке, там, где появлялась голограмма Мастера. Она осторожно положила диск и включила его снова.       Его голос составлял ей компанию хотя бы некоторое время. Его слова причиняли боль, но злость, скрывавшаяся за этими словами, была еще более болезненной, но это не имело значения, она страдала не в одиночестве.       Она чувствовала, что уже прошла через это и уже должна была быть в состоянии двигаться дальше, но эти мысли всё еще преследовали её. Она свернулась калачиком и опустила голову, слёзы медленно скатывались по лицу и падали на колени.       А потом на её телефон пришло сообщение. Она не обратила внимания, несмотря на противный шум, издаваемый телефоном. У неё не было желания разговаривать.       Спустя несколько минут пришло другое сообщение.       И затем ещё одно.       И ещё.       И ещё.       И они продолжали приходить, интервал между одним сообщением и следующим быстро уменьшался. Наконец, она обернулась и раздражённо подняла телефон, яростно смахивая слёзы.       «Перестань звонить мне» — говорилось в сообщении, каждый раз одно и то же, отправлено десятки раз к тому моменту, как она ответила.       — Я не звоню, вы ошиблись номером, — она быстро напечатала ответ.       — Неправда. А теперь перестань звонить, пока не поставила себя в неловкое положение.       Доктор встала на ноги и начала медленно мерить Тардис шагами с явным раздражением. Тёмно-синие огни Тардис постепенно светлели, освещая её части.       — Я не звоню вам! — ответила Доктор, распаляясь.       — Не так, — пришёл короткий ответ.       Внезапно в двери Тардис постучали.       Доктор закрыла телефон и убрала его в карман, прежде чем подбежать к консоли Тардис и взглянуть на экран. Она недоумённо смотрела на показатели, ведь не могло быть так, чтобы кто-то стучал. Она находилась в глубоком космосе, в тысячах световых лет от любых форм жизни — не только потому что она хотела побыть одна, но и из-за того, что она вынесла урок из многочисленных аварий, случившихся в прошлом. Она уже убедилась, что ни у кого не было возможности достичь её корабля, а тем более состыковаться с ним.       К тому же, Тардис должна была поднять тревогу, если какая-либо форма жизни попыталась бы проникнуть через щиты, если только это не…       Доктор должна была закончить это предложение словами «Повелитель времени», но не стала и открыла дверь Тардис.       Её ноги внезапно остановились, когда она столкнулась лицом к лицу с Мастером. Его сжатая в кулак рука так и оставалась поднятой и застывшей там, где его костяшки соприкасались с дверью в деревянном стиле.       Он выглядел почти таким же удивлённым, когда их глаза встретились, а лица были на расстоянии нескольких дюймов, на одном уровне.       Испытав шок, Доктор резко отступила назад и захлопнула дверь. Спустя мгновение она осознала ситуацию и отругала себя. Она быстро обошла консоль и вернулась к входной двери с большей решимостью.       — Привет, — она распахнула двери с улыбкой. По большей части она была фальшивой, потому что Доктору не хотелось улыбаться, но он выглядел воодушевленным, — Пришел позлорадствовать…       — Перестань. Звонить. Мне. — прервал Мастер, скорее с досадой, чем со злостью в голосе.       Он замолчал на полсекунды, собираясь с мыслями. Его беспокойные руки быстро скрылись в карманах, но Мастер нетерпеливо перенёс вес с одной ноги на другую. Он не стал отвечать на приветствие Доктора, прежде чем продолжить то, что изначально планировал делать.       — Это невероятно отвлекает, я пытаюсь заниматься кое-какими делами, так что не могла бы ты прекратить… — его злость возрастала с каждым словом, передаваясь от предыдущего к следующему, пока «прекратить» не было произнесено сквозь стиснутые зубы.       — Я понятия не имею, о чём ты говоришь, — ответила Доктор, прислонившись к дверному проёму Тардис, небрежно заводя одну ногу за другую.       В то же время, Мастер стоял перед ней, его ноги частично стояли на краю её порога. Его корабль, всё еще выглядевший, как дом, находился рядом, плавал в идеальной синхронизации.       Мастер, расстроенный непринужденным ответом Доктора, сделал несколько шагов обратно на свой корабль. Он отвернулся от нее в попытке подавить вспышку боли. Доктор смотрела, как он яростно, но тихо рыкнул и драматично откинул голову назад, закрывая глаза и делая невероятно глубокий вдох.       Спустя мгновение он вернулся на старое место, на этот раз лучше создавая видимость спокойствия.       — В Париже, — объяснил он, едва контролируя эмоции, скрывающимися за этими словами, — ты открыла психическую связь между нами. И снова подключилась пару часов назад, с тех пор это меня бомбардирует. Перестань сейчас же! — он прошипел последние слова сквозь зубы. Видя, что его требование не вызвало реакции Доктора, он внезапно решил сменить тактику.       — Я не умер, хорошо? — заявил он и крутанулся, чтобы покрасоваться. Он даже раскрыл пиджак, показывая, что не пострадал, — Я сбежал, я в порядке. Вот он я здесь, как доказательство. Тадам! Хорошо? Ты счастлива? А теперь, из любви к каждой дурацкой звезде, пожалуйста, остановись! — закричал он со скрываемой агонией с другой стороны пропасти, — Твои нелепые эмоции такие шумные в моей голове!       Глаза Доктора изучали его с легким беспокойством, но её лицо излучало лишь холодное любопытство. Мастер обычно скрывал информацию, но он редко представлял из себя наглого лжеца. Даже со звуком барабанов за его безумием была правда, сейчас ошиблась Доктор. Она не верила, что могла тянуться к нему через их телепатическую связь, но она уже ошибалась в подобных вещах раньше.       Она заглянула в его умоляющие, полные слёз глаза. Если за этим не скрывалось что-то ещё, ему было больно, и он просил её о помощи. Она знала, как стоило поступить.       Доктор протянула руки и мягко расположила их по обе стороны от лица Мастера. Он быстро принял приглашение и прижался лицом к её ладоням гораздо более решительно, чем было необходимо.       Лицо доктора стало спокойным и сосредоточенным, когда она искала способ закрыть связь, об открытии которой не могла вспомнить.       — Я не вижу открытого канала, — отметила она. Её голос превратился в сосредоточенный низкий гул, она погрузилась глубоко в свои мысли.       Она шагнула в его сознание, словно создавая временный мост, ведущий в отдельную плоскость существования. Она вошла через дверь в большую комнату, но туман в его разуме клубился и мешал заглянуть туда. Единственным, что она могла ощутить, было то, что это личная и наиболее важная часть его разума.       Мастер уронил свои руки на руки Доктора, вместо того, чтобы протянуть их к её лицу. Он выглядел так, словно понимал, что она предлагает помощь, и охотно принял её без большой необходимости. Казалось, даже он осознавал, что подобная близость сильно отличается от их соперничества. Было приятно знать, что, хотя это происходило скорее по его эгоистичным причинам, Мастер поддерживал некоторый уровень взаимопонимания.       Доктор предпочла не переживать о том, как он осматривался в её сознании, и на миг задалась вопросом, заметил ли Мастер. Она быстро пресекла это, сосредоточившись на поиске этой предполагаемой связи.       — Ты уверен, что просто не… раскаиваешься? — подумала она вслух.       — Да. — решительно отозвался Мастер. Но сейчас его голос был таким тихим, словно он был в полудрёме.       Доктор огляделась внутри абстракции. Все было окутано тенью или скрыто в тумане. Несколько счастливых воспоминаний были заботливо заперты в стеклянных ящиках, в одном аккуратном уголке, но основная часть его разума представляла собой накатывающие волны страха и ярости. Было страшно пробираться сквозь это, но Доктор знала, что нужно было найти.       Она нашла вход. Он действительно каким-то образом настроился на её скорбь. Она закрыла его и начала отступать сквозь его беспорядочный разум с большой осторожностью.       Доктор заметила запертое хранилище, полное больших деревянных сундуков, защищенных металлическими цепями и замками. Они составляли огромную кучу, размеры сундуков варьировались от больших до совсем маленьких. Содержимое некоторых стремилось вырваться из ящика, но двери хранилища оставались плотно закрытыми.       «Должно быть, там воспоминания, о которых он предпочёл бы не думать» — заметила она, продолжая свой путь.       — Тебе стало легче, — сказал Мастер. Его голос звучал издалека, судя по всему, это прошло незамеченным, но через секунду она всё же услышала.       — Почему мне должно было стать легче? — спросила она.       — Я думал, что ты была в отчаянии, потеряв свой дом… но ты чувствуешь облегчение.       — О чём ты говоришь? — отрезала Доктор.       — Ты рада, что их больше нет. Не хочешь этого, но радуешься. Ты боялась их, всех Повелителей Времени, которые были имели власть над тобой. И невинные дети… ты боялась ЗА них. Так долго. Так много энергии было потрачено на страх. Ты рада, что эта тяжесть упала с твоих плеч. Их больше нет, они не смогут навредить тебе…       Доктор покинула его разум и вернулась в реальность. Её руки выскользнули из его, и Мастер опустил их. Он выглядел… едва ли не разочарованным.       — Нет. То, что ты сделал, было ошибкой. Все эти люди…       — Теперь тебе осталось бояться только себя, — Мастер перебил её, но в его голосе не осталось гнева, а взгляд был опущен и потерян, — Я боялся, что ты станешь такой, как я.       Затем он поднял глаза, встречаясь со взглядом Доктора, наполненным болью, но и одновременно ещё большей надеждой.       — Нет. Я никогда не буду похожей на тебя, — отрезала Доктор, — не до конца.       — Ты и не должна, я не хочу этого. Тогда не было бы так весело, — тихо усмехнулся Мастер. Он потянулся к её рукам и вернул их на своё лицо. Его ухоженная борода щекотала руки Доктора, однако она позволяла этому происходить и дальше.       Сейчас он был более спокойным и не пытался наладить связь с Доктором, просто ждал и надеялся. Он закрыл глаза, и вскоре Доктор последовала за ним.       Это было некой разновидностью близости, которую ни один из них не чувствовал невероятно долгое время. Никто не осознавал, как скучал по ней, пока это не было доведено до их сведения. Конечно, физическая природа Повелителей Времени имела свои практические применения, но она также требовала большого доверия. На создание прочной связи могли уйти столетия, но они так долго работали над ней, что их связь была тесной и неразрывной.       Заглядывая в чей-то разум, Повелитель Времени мог получить не только информацию о чьей-либо жизни. Эти чувства и образ мысли становятся его собственными, ведь он соединяется с основой другого живого существа. Это всегда было рискованно, отказываться от подобной силы в пользу другого, позволяя кому-то свободно царствовать в глубинах вашего разума. Но, однажды случившись, это становится сродни покою.       Ничто не успокаивало больше, чем чувство защищенности от угроз не только внешних, но и внутренних. Это было тем, что просил Мастер, и тем, что Доктор могла обеспечить — полную безопасность.       Доктор не хотела, чтобы Мастер был в её голове, так что она закрыла дверь за собой, не то, чтобы он беспокоился об этом. В любом случае, он не получил от неё информацию.       И всё же разум Мастера был достаточно беспорядочным, чтобы увлечь их обоих. Он наблюдал, как Доктор прочёсывает его содержимое. Это ощущалось более успокаивающе, чем если бы её руки нежно перебирали его волосы. Не то чтобы он когда-либо думал, что такое может случиться. Нет. Никогда.       Волны негодования и агонии нахлынули на Доктора, разбиваясь о её ноги на береговой линии. Казалось, что любая боль, которую чувствовал Мастер, питала его постоянные воды, раз за разом истощающие его.       «Не удивительно, что он постоянно на взводе, ведь он не может взять перерыв даже в собственном разуме» — полушутя подумала Доктор.       В своём разуме Мастер ухватился за неё, словно она была плотом во время кораблекрушения. Пока она пробиралась сквозь его разум, беспокойные волны не касались её. Она не боролась с ними, и поэтому они не оказывали на неё влияния. Пока она находилась там, Мастер был защищен от уловок собственного разума.       Мастер вздохнул с облегчением, когда его пальцы переплелись с её, снаружи, в физическом мире. Доктор позволила коснуться себя, чтобы удерживать его в данный момент, она специально усмирила свой разум, убаюкивая Мастера в бездне покоя. Он стоял удивительно неподвижно, его дыхание замедлилось, стало поверхностным, пока они стояли там: у всех на виду и одновременно в своем собственном мире.       — Я закрыла связь. Не позволю этому повториться, — сказала Доктор. Обновление явно опоздало, но Мастер не возражал. В действительности, он не придумал ничего умного, чтобы сердито возразить. Он просто стоял и молчал.       Доктор заметила, что одна из дверей в его дальней памяти открылась слева от неё. Тот самый момент, когда они предприняли первые попытки создать психическую связь. Они были так молоды, сидели на полу библиотеки до позднего вечера. Это не было тем, что нужно было знать, но они предположили, что смогут использовать это для секретного общения, если смогут разобраться. Вспоминая эти события, Доктор поняла, что они никогда не представляли, каких глубин они смогут достичь за один день, когда они впервые попробовали.       — В книге говорится, что руки надо держать так, — объяснял молодой Доктор. Она едва слышала, как играет воспоминание, когда вошла в проём боковой комнаты. В комнате было темно, словно в театре, но она была наполнена практически неудержимыми эмоциями. Она была охвачена наивностью и ностальгией, а также страхом, заставляющим её сердца биться чаще, чем-то теплым, но всё же пугающим, вызывающим смешанные чувства.       Её ранняя версия была одета в красную форму Академии, сочетающуюся с её волосами, в то время как Мастер был блондином в похожей одежде.       — Теперь нам нужно как-то связаться. И тогда мы получим возможность говорить друг с другом, — продолжил молодой Доктор.       Доктор уже начала выходить из комнаты, когда раздался детский голос Мастера. Это заставило её задержаться.       — Не думаю, что нам стоит это делать, но это может быть довольно полезным…       Маленький Доктор кивнул, и двое детей решительно протянули руки друг к другу.       Дверь позади Доктора захлопнулась, заканчивая отрывок.       Она уже знала, чем всё закончилось — нежной близостью, отличной от всего, что они чувствовали раньше. Однако, её больше не было в той комнате, этих потрясающих чувств, которые она тогда впервые испытала, было слишком много. Её сердца просто бы выскочили из груди.       — Почему это воспоминание? — тихо спросила она.       — Я не выбирал его, — ответил Мастер.       Конечно нет. Разум работает иначе. Он просто связывает одни вещи с другими. Всё, что когда-либо происходило, будет храниться за дверьми, через которые Доктор могла пройти. Она могла искать определенные двери, однако в голове Мастера не было никакой организации. Там были вещи, которые её интересовали. Она хотела знать о Вневременном ребёнке, который внушал такой страх, что Мастер счёл его уничтожение абсолютно необходимым.       Голова Мастера тяжелела в её руках без какой-либо причины. Его лицо было намного ближе, чем вначале.       Доктор приблизилась, теперь их лбы соприкасались, и она могла чувствовать его медленное дыхание на своих губах.       Правда была в том, что Доктор чувствовала, что её присутствие вызывало в нём что-то. Её прикосновения были словно связующим звеном, возвращающим его из беспорядка собственного саморазрушающегося разума в настоящее.       Ни планов на будущее, ни страхов из прошлого, преследующих его — лишь это мгновение. Выглядело так, словно её шаги вокруг его разума представляли собой аккуратный массаж, снимающий напряжение в плечах. Она повернула обратно в сторону выхода из его головы, не отважившись глубже заглянуть в то, что Мастер предпочитал скрывать. Но слегка сбитый с толку в мирной дымке Мастер принял это за уход.       Его лицо приблизилось и немного повернулось, пока их носы не столкнулись, а лица не оказались в удобном положении.       — Не оставляй меня, — умолял он, его голос обнажал ту глубокую боль, которая скрывалась за словами.       Доктор заметила дверь, которой до этого не было. Она была невероятно старой, но легко распахнулась, показывая одну из коробок, подобных тем, что она видела раньше в хранилище. Но содержимое коробки стремилось вырваться из контейнера, пробиваясь в щели из-под крышки.       Коробка показала повреждённое воспоминание в виде реалистичной комнаты настолько отчётливо, словно Доктор переживал его сам. Это было воспоминание о том, как Мастер был призван сражаться в Войне Времени в одиночку. Доктор не стала входить в комнату, но даже снаружи она могла чувствовать волны всепоглощающей паники, льющие её учащенное сердцебиение в уши. Страх, боль, нахлынувшее оцепенение, и изумление, что смерть может быть милостью…       Дверь резко захлопнулась, и Мастер убрал руки Доктора со своего лица. Он отбросил их и отвернулся. Его лицо ничего не выражало, когда он прошёл по крыльцу, прислонился к своей двери и провёл руками по лицу, стараясь скрыть любое возможное проявление эмоций.       Он стоял там в тишине.       — Прости…– начала Доктор.       — Заткнись! — крикнул Мастер, всё ещё не поворачиваясь к ней лицом.       Он звучал скорее разочарованным и обиженным, чем злым.       Он всё же оторвал руки от лица, однако ещё долго стоял на месте, согнувшись, опустив голову и засунув руки в карманы.       Наконец, он заговорил снова.       — Это было глупо, — он ударился головой о дверь своей Тардис, — Я не стану раскрывать то, что знаю. Я получил эти знания тяжелым путём, и ты поступишь также. Так ты поймешь…       — Я не искала их, — объяснила Доктор, её голос снова стал уверенным, — И ты мог почувствовать, что я не делала этого.       — Я… я знаю, — спокойно ответил Мастер, — Мой мозг объединяет схожие эмоции и воспоминания. Я знаю.       Доктор оглядела его.       — Когда ты спал последний раз? — спросила она со смесью удивления и беспокойства.       Мастер отвернулся от места, где его плечи опирались о дверь, и посмотрел на неё.       — Что? — спросил он так, словно этот вопрос был самой глупой вещью, которую он когда-либо слышал.       — Когда ты последний раз спал? Нормально. Последний раз, когда ты спал нормально. Крепко, дольше четырёх часов, без кошмаров, напугавших тебя до полусмерти. Что угодно из вышеперечисленного.       Мастер отвёл взгляд и провёл руками по волосам.       — С чего ты взяла? Почему тебя это заботит? — плюнул он в ответ.       — Ты был истощён в тот момент, когда я защищала тебя от собственного разума, — объяснила Доктор, — Ты тратишь намного больше энергии на борьбу с собой, чем на что-то ещё!       Мастер усмехнулся.       — Никогда, — наконец ответил он.       — Никогда? — повторила Доктор.       — Никогда… я никогда не спал нормально. Всегда было что-то еще. Барабаны, бесконечные планы, боль.       — Тогда позволь помочь тебе, — предложила Доктор.       — Я не пойду туда! — рыкнул Мастер. Ему претила идея быть пленником в Тардис.       — Ладно, — Доктор тряхнула головой, — Тогда просто сядь здесь.       Доктор прыгнула через разрыв на крыльцо, всё ещё плавающее на фоне сверхновой.       Мастер проворчал что-то, но всё-таки сел, скрестив ноги и повернувшись спиной к дому, словно желая удостовериться, что не разделится с ним.       Доктор сидела таким же образом напротив него и наблюдала, как он нерешительно спорит сам с собой. В глубине души она надеялась, что он согласится. Как ни странно, отвлекаясь, она могла не чувствовать себя такой одинокой.       — Хорошо, — снова согласился Мастер.       Доктор протянула руки к его лицу, и Мастер непроизвольно вздрогнул от её прикосновения. Прошло так много времени с тех пор, как он чувствовал такую доброту, и в момент, когда Доктор вернулась в его сознание, она обнаружила его в ещё более плохом состоянии.       В образном смысле, волны паники и ярости доходили уже до колен, угрожая затопить всё на своём пути. Двери перемещались вдоль стен и сменяли друг друга, словно Мастер не был до конца уверен, нужно ли здесь присутствие Доктора.       Неудивительно, что у него в голове был беспорядок, он боролся сам с собой за возможность успокоиться.       Доктор притянула его лицо ближе, и Мастер охотно согласился. Его лоб столкнулся с её, теперь он касались друг друга носами. Его дыхание металось между страхом и злостью на самого себя.       Вода продолжала подниматься, грозя одолеть его.       — Всё хорошо, — спокойно сказала Доктор, — всё, что мы делаем, это сидим прямо здесь, прямо сейчас. Никто в жизни не доберётся до тебя, я не позволю этому случиться. Просто слушай мой голос.       — Здесь так много всего… — Мастер потрясённо вздохнул.       — Но ты уже не там. Всё это уже случилось. Просто будь здесь со мной.       Вода в воображаемой комнате схлынула, Мастер прижался головой к рукам Доктора, вздохнув с облегчением.       Она позволила мягкой волне умиротворения накрыть его, добавила успокаивающую музыку на задворках своего разума, чтобы следить за временем.       Учитывая его истощённое состояние, это сработало довольно быстро, и агония, тянущая его вниз, быстро исчезла. Его затуманенный разум почти прояснился, беспорядок был спрятан в тайных комнатах.       Она обнаружила, что её присутствие находит в нем какой-то отклик. Доктор могла чувствовать, как он потянулся к тихим частям её разума и нежно обнял их, ускользая куда-то.       Доктор оставила связь открытой, оторвав от него руки и уложив его на крыльцо. Она достала подушку из своего огромного кармана и подложила её Мастеру под голову.       Это работало, разум Мастера затих. Все, что происходило на заднем плане, заглушал белый шум из сознания Доктора.       Она достала ещё одну подушку из другого кармана — они были больше внутри, что невероятно выручало в подобных ситуациях — и легла на спину рядом с ним, в нескольких футах. Доктор оставалась там, не шумя и не шевелясь, и поддерживала психическую связь открытой.       Иногда Доктор чувствовала, как тень печальной мысли опускалась на его лицо, но она тут же отбрасывала её в одну из дверей, убирая из поля зрения. Ничто не побеспокоит её друга, пока он снова не проснётся. Она сказала ему это и была намерена сдержать слово.       Всё это время она беспокоилась о себе. О том, что была одна, что не хотела становиться тем, кого она больше не узнавала, что безопасная жизнь, которую она старательно создавала, была вырвана из её рук.       Но правда была в том, что все эти проблемы были лишь в голове. В реальности у неё были друзья, которые заботились о ней, которым она могла рассказать правду. Она могла рассказать им о своих проблемах из прошлого и, что более важно, о попытках стать лучше и о том, как они помогали ей продолжать поступать правильно. И если они действительно её друзья, они поддержат её.       Она начала забывать то, о чём так переживала.       Возможно её крошечной части и стало легче от того, что её мир исчез, хотя печаль от такой разрушительной потери всё ещё преобладала. Она могла чувствовать обе эмоции одновременно.       Доктор не была плохим человеком, имея полный спектр эмоций. У неё была ясная голова на плечах и, пользуясь ей, она могла продолжать становиться лучше, чем вчера.       Мастер уронил на неё руку и зарылся лицом в её бок, всё ещё пребывая в глубоком сне.       Доктор продолжила фильтровать его сны и даже поделилась с ним несколькими своими. В это время она разглядывала звёзды.       Мастер проснулся спустя десять часов сна, огляделся и снова провалился в сон.       Доктор усмехнулась. Она уже забыла, чего так боялась.       Возможно у неё не вышло защищать Галлифрей так долго, но теперь она пришла к выводу. Повелители времени и их порядки закончились. В каком-то смысле они вдвоём наконец освободились. Земля была в безопасности, её друзья были в безопасности, и даже полный сумасшедший рядом с ней был в безопасности.       Всё ещё оставались вещи, над которыми стоило задуматься, но Мастер был доказательством того, что подобное погружение может разрушить. Вместо этого предпочитала смотреть в будущее, видеть красоту и целый мир возможностей.       Она добавила ещё одно слово в затихший разум Мастера.       Надежда.