Что происходит на соседней кровати?

Сначала непонимание, а после медленно закипающее раздражение — этими двумя чувствами было пропитано утро следующего дня, когда Дима едва успел разлепить глаза, как его взгляд сразу зацепился за кровать, стоящую напротив. В мыслях обрывками пронеслись фрагменты прошлого вечера, и парень сразу всё вспомнил. По крайней мере, о чужом присутствии свидетельствовала до сих пор валявшаяся на полу куртка и едкий запах парфюма. Но не понимал он одного — тот ли его сосед человек, о котором Саша говорила не самые радующие факты и заверяла не конфликтовать? Дима резко отбросил одеяло и сел. Черт бы его побрал за плохую память! Он знал, что его сосед — некий Станислав Воробьёв. Но он не помнил, о нём ли говорила его подруга. «Дырявая ты башка! Давай вспоминай! Волков, Воронин… или Воробьёв?». Пока Дима усиленно думал, в комнату незаметно зашёл тот самый объект его мыслей. Весьма бодрый после утреннего душа, — об этом свидетельствовали мокрые русые волосы и намокшая футболка, — и с любопытными огоньками в глазах, Стас подошёл к кровати и присел на корточки, с интересом заглядывая Диме в лицо, и вынуждая обратить на себя внимание. Дима отвлёкся от мыслей, всматриваясь в лицо Воробьёва, будто сканируя его. — Ты чего удумал? Смотришь на меня, как на какое-то вселенское зло, — Стас прыснул и выпрямился во весь рост, разглядывая оторопевшего Димку, который после сна был похож на сердитого нахохлившегося воробья. — Ничего, — Дима потянулся за своим телефоном, собираясь проигнорировать чужую излишнюю заинтересованность в своей персоне, и написать наконец Саше. — Эм… Слушай, я вчера немного глупо себя вёл, ты это, ну может быть ещё раз познакомимся? «Ты дебил?» — чуть не вырвалось у Димы, но он сдержался. Знакомиться и вообще контактировать у Димы желания не было, тем более с утра пораньше. — Я наверное придурком выгляжу, хах… Но знаешь, я не придурок! Или мне так кажется… Пока Стас нёс какую-то несусветную чушь и пытался построить диалог, Дима не знал, что сказать и просто наблюдал за ним. Он подметил, что у Воробьёва весьма интересная манера поведения: парень активно жестикулировал во время разговора, и эти жесты были неосознанными, свободными и лёгкими, а суетливый взгляд хитрых глаз перескакивал с одного предмета на другой. — Ну ты уже знаешь, я Стас, а ты Дима, да? Кажется, на такие идиотские вопросы способен только он. — И теперь мы живём вместе! Я попытаюсь быть хорошим соседом и, — что-то не внушают уверенности эти слова, — Надеюсь ты не съедешь от меня… — А это частое явление? — наконец заговорил Дима, наигранно выгнув бровь. — Давай не будем о плохом! Разговор зашёл в тупик и повисла неловкая пятисекундная пауза, но ситуацию спас внезапный стук в дверь. В комнату широким шагом зашёл комендант Андрей и направился к Стасу, оглядывая его с головы до ног. — Здаров, Андрюш, — Стас расплылся в чересчур довольной улыбке и протянул руку для рукопожатия. — Слушай, ты как будто постарел за ночь, не выспался? — И тебе привет. Да, вот знаешь, ночью один вредитель после отбоя поспать нормально не дал. И не только мне я думаю, да? — Андрей посмотрел на недоумевающего Диму, который в свою очередь, заметил как Андрей нарочно сильно сжал руку Стаса в рукопожатии, искривив губы в едкой улыбке. — Да ладно, не такой я и шумный, ну скажи ему, Дим? — Стас невинно пожал плечами и плюхнулся на кровать, закинув ногу на ногу. — И правда, даже Таня, староста твоей группы, проснулась, хотя всем известно, что её даже танком не разбудишь. — Ну, Андрюш, а я что танк? Я же просто пу-у-шка, — Воробьёв лениво потянулся, зевая на последнем слове. Андрей лишь снисходительно закатил глаза, и, наконец, обратил внимание на Диму, который так и сидел на своей кровати, наблюдая за этими двумя. — Ладно, Дима, как тебе комната? Как сосед? — Андрей с укором посмотрел на Стаса, получив многозначительный взгляд в ответ. — Да… да, нормально, — Дима встрепенулся и попытался пригладить свой торчащий ёжик. Ему вдруг стало стыдно за свой утренний внешний вид, ведь он только пару минут назад проснулся. Однако, будучи ещё сонным, он успел догадаться, что это Андрей вчера вечером пытался угомонить внезапно нарисовавшегося соседа. — Ну, отлично. Насчёт правил местного этикета, просто будь со всеми вежлив, по возможности активничай везде, это будет тебе только плюсом. Ну, а до учёбы ещё два дня осталось, так что освоиться успеешь, я думаю, — Андрей подмигнул Димке и хотел было сказать что-то ещё, но Стас снова подал голос. — Пришёл, значит, разумничался тут. Не пропадёт твой Димочка! — С тобой-то не пропадёт? Что-то мне очень слабо в это верится! Учти, Дим, свободные комнаты вряд ли останутся, съезжать от него будет некуда. Но я надеюсь, что до такого не дойдёт… — Андрей, прищурившись, внимательно посмотрел на Стаса, но тот на удивление ничего не ответил, только цыкнул и растянул губы в кривой ухмылке. После обеда время начало стремительно быстро лететь. Дима по уши был занят делами и разбирал вещи уже второй час подряд. Для него самым важным было грамотно организовать пространство, чтобы везде был идеальный порядок и всё лежало на своих местах. Особенно долго он расставлял книги и комиксы по полкам, которых было всего лишь две, и чтобы уместить на них все книги, пришлось немного повозиться. На нижней полке красовались комиксы, так как Дима читал их чаще всего и всегда носил с собой, а на верхней он расположил толстые и громоздкие книги. По названиям на корешках было легко догадаться о его предпочтениях: «Метро 2033» Глуховского, «Выжившие», парочка толстых экземпляров Кинга, и даже первая часть из серии книг о Ганнибале Лекторе. Диме пришлось занять стол, находящийся на другом конце комнаты от окна, потому что сосед, перед тем как куда-то уйти, вежливо предупредил Диму, что стол и тумбочка возле окна — его территория. Князеву оставалось только смириться, потому что спорить и воевать буквально за «место под солнцем» ему не хотелось. Пусть ему и досталась тёмная часть комнаты, куда едва ли просачивался свет из окна, он не так уж и расстроился. В конце концов, Диме всегда нравилось быть в тени. Предстояло также успеть приехать в торговый центр до его закрытия, чтобы докупить парочку бытовых вещей. Закончив разбирать чемоданы, Дима оценивающе оглядел комнату, которая теперь выглядела более менее обжитой. Точнее, его часть комнаты выглядела такой. Соседская кровать пустовала с самого утра, чемодан так и стоял нетронутым в ожидании, когда его изволят разобрать, а рядом с ним валялись грязные носки. Бросив через плечо «Не скучай», Воробьёв упорхнул куда-то ещё утром и не появлялся больше в общежитии. Конечно, Диму такой расклад более, чем устроил, ведь перед носом никто не маячил, не пытался завести пустой и бесполезный диалог, можно было спокойно заниматься своими делами. Дима закрыл комнату на ключ и поспешил в торговый центр, ведь времени оставалось не так много. Парень, хоть и жил раньше не так далеко от Москвы, был в ней всего пару раз, поэтому он открыл карты, чтобы понять, как добраться до ближайшей станции метро. Изучив маршрут, он направился к автобусной остановке, по дороге много раз перепроверял, нигде ли он не ошибся, ведь топографический кретинизм давал о себе знать. Димка очень плохо ориентировался даже в родном Зеленограде, а огромная Москва и вовсе его пугала. Но ему повезло — нужный автобус долго ждать не пришлось. Дима сел на свободное сидение рядом с окном, и спустя пять минут автобус тронулся прямиком к Киевской станции метро. Фрески с изображениями растений, пилоны, отделанные светлым мрамором, крупное мозаичное панно и в целом всё художественное оформление станции вызвало у Димы восхищение, несмотря на то, что он никогда не был ценителем искусства. Поезд пришлось ждать около двадцати минут, но это время пролетело незаметно, так как Дима увлечённо рассматривал фрески, но больше внимания уделял окружающим людям. Все выглядели чересчур занятыми, куда-то без конца торопящимися, и сливались в единую серую массу. Дима отрицал, что он является частью этой массы, он считал себя особенным, более свободным, чем все они, хотя на деле был частью этого механизма. И даже выглядел он ещё более мрачным, чем остальные люди. Поездка оказалась напряжённой, ведь самым большим страхом было пропустить свою остановку, оказаться чёрт пойми где, а потом и вовсе потеряться в чужом городе. И ведь вряд ли кто-то ринется искать. Услышав нужную остановку, Дима встрепенулся и направился к выходу. До закрытия торгового центра оставалось ещё два часа, но парень всё равно нервничал и боялся не успеть купить всё вещи из списка, который он тщательно составлял под Сашину диктовку. Ближе к четырём часам вечера, изрядно вымотанный и уставший, с огромным пакетом в руках, Дима вышел из автобуса и направился к общежитию. Он шёл с пустой головой и ни о чём не думал, но одна мысль, искрой появившаяся в мозге, заставила Диму остановиться посреди тротуара. В память врезалось то, о чём он напрочь забыл. Ещё утром он хотел позвонить Саше, чтобы спросить про этого Воробьёва, но так и не позвонил. Он полез в карман за телефоном. Набрал её номер. И уже спустя пару гудков подруга взяла трубку. Дима даже не поздоровался, и не дав ей ничего сказать, на эмоциях выпалил: — Скажи, тот чел, который учится на третьем архитектурном, и с которым лучше не конфликтовать, он же Вол-, ой, Воробьёв? — Чего? А, ну да… да, он. А что? — Вот же-ж! — Дима жалобно простонал. — Стоп, а что случилось? Подожди, да ладно? Не могла же я сглазить… — Ну, а ты как думаешь? Ты меня запугала… А мне теперь с ним жить вообще-то! — Дима хмыкнул и зашёл в общежитие, поднимаясь на третий этаж. — М-даа Димас, ну поздравляю, ты влип! — Всё, пока, — Вдруг сухо отрезал Дима, останавливаясь в узком коридоре. Сощурился, чтобы удостовериться в том, кого видит. — Что-то случилось? — Потом, отключаюсь. Что-то действительно случилось, а точнее кто-то. Ходячая катастрофа с взъерошенными волосами и непривычно задумчивым, спокойным взглядом сидела прямо под дверью комнаты, вертя телефон в руках. — Вспомнил солнце, вот и лучик, — подходя к комнате, Дима перехватил пакет покрепче и залез в карман джинсов, на ходу доставая оттуда ключ. Димино появление вырвало Стаса из оцепенения, он подскочил, заметно повеселев. — Дима! Ты пришёл! — Как-будто он мог не прийти. — Я тут тебя заждался… — Как-будто он обязан был приходить. — Где твой ключ? — Щёлкнул замок. Дима открыл дверь и шагнул в комнату, Стас зашёл следом, на ходу снимая кроссовки и ветровку. — Ха-ха, да я его это, ну, где то оставил, — Потерять ключ в первый же день… Кажется что на такое способен только Воробьёв. В мыслях осудив его образ жизни, Дима тяжело выдохнул и направился распаковывать свой огромный пакет. Первым делом он решил сходить на кухню, чтобы положить купленные полуфабрикаты в холодильник, и заодно помыть руки после улицы. Внезапно заурчавший живот дал знать, что еды в нём давно не было. В последний раз в желудке были только Сашины котлеты, нужно хотя бы чем-то перекусить, но готовой нормальной еды не нашлось, либо её нужно было готовить, чего Дима абсолютно не умел. Он всё же решил, что чуть позже сварит пельмени, но сначала нужно разобрать пакет. Мысль о пельменях взбодрила, даже настроение, казалось, поднялось, и Дима бодро направился обратно в комнату. Но увы, спустя минуту настроение так же стремительно полетело вниз, стоило только краем глаза взглянуть на соседа. Стас лежал на всё ещё не заправленной кровати прямо в одежде, закинув ногу на ногу и с кем-то увлечённо переписываясь. Не разобранного чемодана для него будто не существовало. Дима вздёрнул бровь, и решил вернуться к пакету, в надежде забыть, что в комнате находится кто-то помимо него. Осознание того, что Дима будет жить таким образом ближайшие четыре года накатило внезапно. Во первых, ещё каких-то лет пять назад он представлял свою студенческую жизнь по другому. Дима закончить девять классов, снимать квартиру с друзьями, есть хотя бы три раза в день и так далее. Но надежды разбились после того, как он понял, что не дотянет до среднего балла для поступления в столичный колледж, а друзей, кроме Саши, у него нет. Но даже после такого разочарования последние два года он надеялся хотя бы на то, что ему удастся сдружиться с соседом по комнате в общежитии, но как бы не так. Сейчас его раздражает даже само присутствие другого человека рядом, а этот человек не только нарушает Димино личное пространство, которое вообще-то размером в жилплощадь, но ещё и лишний раз привлекает к себе внимание. Дима перезаправляет кровать уже в третий раз и начинает злиться от любой неровности на покрывале. Стас за это время разве что поменял позу, но ничего полезного так и не сделал. Его телефон дребезжит крайне отвратительным звуком уведомлений каждые пять секунд, и дополняют это периодические смешки и какие-то бурчания себе под нос. Всё в совокупности было похоже на убийственный звуковой коктейль, который Дима выносил с трудом. Спустя две минуты парень выглядел озлобленным на весь мир, а его раздражение вопило в виде сдвинутых бровей и играющих желваков. Дима медленно развернулся лицом к Стасу, так и стоял, глядя на него в упор, но тот не замечал ничего, кроме экрана своего телефона. Князева всегда выводило из себя всё, что не соответствовало его жизненным понятиям и никак не вписывалось в их рамки. И в Стасе, казалось, не соответствовало абсолютно всё. Начиная с его неряшливости и ветрености, свойственной скорее подросткам, нежели третьекурсникам, и заканчивая его внешним видом, дурацкой ухмылкой, не сползающей с лица, и аурой неуместного веселья, которую он излучал. — Эй, — Внезапно сказал Стас, глядя на Диму. Его сощуренные глаза перемещались то на Димино лицо, то на мягкий нелепый ободок с ушками, который он держал в руке. — Если будешь так хмуриться, морщины рано появятся. Дима почувствовал, как к щекам прилила кровь. Одно из самых отвратительных чувств, которое он просто ненавидел. Он посмотрел на этот дурацкий ободок, который ему подарила Саша ещё год назад, вспоминая, как он вообще оказался у него в руке. Да и это уже не важно, ничего не важно, кроме одного единственного верного вывода — Стас полнейший, беспросветный придурок. Дима набрал воздуха, чтобы ответить колкостью на колкость, но слова так и остались несказанными, так как в дверь очень вовремя постучали. Стас хмыкнул, подскочил с кровати и направился открывать дверь. — Ну кого там ещё принесло? — Ну привет, соседи! С новосельем! — в дверях показался высокий широкоплечий парень, с упаковкой зелёного чая и пачкой печенья в руках. За ним стояли ещё трое парней. «Они что, все сюда?» — Дима мысленно возмутился, но понимал, что с соседями стоит познакомиться и постараться завести хорошие отношения. С одним, конечно, не получилось, но с остальными должно. В конце концов, они все живут в одном блоке. — О, какие люди! Здаров, Тём! — Стас протянул руку для рукопожатия и жестом пригласил всех в комнату. Атмосфера сперва была неловкой, но узнав друг друга получше, стало очень даже весело. Даже Дима, которому сперва не понравилось, что его кровать заняли, помяв одеяло, постепенно расслабился и забылся в разговорах и смешных байках, которые травил по большей части Воробьёв. Но он по прежнему оставался в роли наблюдателя — Диме нравилось наблюдать за людьми и давать им оценку. Артемий и Женя, которые жили в комнате напротив в целом Диме понравились. Женя, низенький светловолосый первокурсник, сидел на кровати рядом с Димой и большую часть времени молчал. Он единственный из всех, кто по какой-то причине обращался к Артемию по имени отчеству — Артемий Сергеевич. Возможно из-за того, что Артемий учился на четвёртом курсе, но это всё равно было странно. Стас же наоборот и вовсе коверкал его имя, называя Артёмом или Тёмой, несмотря на то, что они, как оказалось, давно знакомы. Да и кто вообще мог быть не знаком с Воробьёвым. Оставшиеся двое — Толик и Паша показались Диме странными. Они оба учились на втором курсе и уже были знакомы с Артемием, потому что они жили в одном блоке с момента заселения. Лицо Толика толком невозможно было рассмотреть — оно скрывалось за лохматой копной волос и очками. А лицо Паши наоборот было запоминающимся, с оживлённой мимикой. Эти двое будто были «на своей волне», Дима иногда вообще не понимал смысла их шуток. Зато шутки Стаса нравились всем. Ну или почти всем. Истории Стаса, бездушные и нелепые на Димин взгляд, создавали неповторимое чувство. Ощущение, будто ты смотришь представление в театре. Стас захватывал всё пространство вокруг себя своими широкими жестами, которые безусловно нравятся людям, заинтересовывают и располагают к себе. Это видно по искренним улыбкам всех присутствующих. Жесты делают Стаса более понятным. Людям нравится читать других людей, думая что они разгадали их истинные секреты, но Стас, в этом плане выглядит как хитрая ловушка. Ему нравится, когда он нравится окружающим, когда он заинтересовывает, Дима видит, как он разгорячается от этих улыбок и внимания. Глаза его бегают, сияют жизнью и энергией. Диме вдруг стало страшно от того, что он заинтересован глупым рассказом Стаса в той же степени, что и все. Он даже не мог понять, в какой момент вообще стал вслушиваться. Дима старается сделать безразличное лицо. Он мимолётно пересекается взглядом со Стасом, и оставаться безразличным уже не получается. — Кто нибудь хочет чаю? — Голос Жени пресекает мысли, но во рту вдруг стало слишком сухо. — Да, пожалуйста, — Выходит как то хрипло, но всяко лучше, чем перспектива глупо молчать. Женя ушёл ставить чайник, все немного притихли. И тут был задан вопрос, который с самого начала мучал многих, по крайней мере Диму. -Слушай, Тём, а почему он тебя официально называет, по отчеству в смысле? — Я бы назвал это забавным недопониманием. Мы когда вчера заселялись, я вообще сначала не подумал, что он первокурсник, на девятиклассника похож больше. Ну я и прикололся, представился как Артемий Сергеевич. Я же не думал, что он так серьёзно это воспримет… — Ой, да боится он тебя просто! — хохотнул Толя, заражая смехом всех по цепочке. Женя по какой-то причине вернулся без чая. Кто-то, либо Толя, либо Паша — Дима не разобрал, отпустил глупую шутку, над которой посмеялся только Стас. Думать не хотелось вообще, ни о Стасе, ни о Жене, ни о завтрашнем дне. Часть Димы хотела прогнать всех из комнаты и лечь спать, но утруждать себя не хотелось. Оставалось только досматривать представление Стаса, закапывая себя в размышлениях, которые вскоре будут забыты.