Фикция

      Я не смог бы сказать точно, когда все это началось. Могу лишь примерно описать то, как пришел… к этому. Я тогда только вступил в должность консультанта Щита. Было несколько особо кровавых дел, после которых я плохо спал. Помню, что в течение пары месяцев мне снились сны про красивого юношу. Мы гуляли вместе, разговаривали про разные инженерные штуки, а потом с неба падала бомба, или прибегала кучка террористов, или любая другая чушь, и моего знакомого плющило в кровавую кашу. Просыпался я обычно в поту и слезах.       После разрешения ситуации с экстремисом и посещения психотерапевта сны пропали, хотя лучше я себя чувствовать не стал. Я и до этого часто разговаривал сам с собой, особенно если наедине в своей мастерской. Иногда мне отвечал Джарвис, но чаще его ответ все же не требовался. Тут же, на свой тихий шепот «тупой идиот» я услышал вполне отчетливое «не стоит, чего ты так к себе?». Я решил тогда, что мне показалось. На фоне стресса из-за разлада с Пеппер, недосыпа и недоедания всякое прислышится. Но сон мне не помог.       Той ночью мне приснилась эротика, участницей которой Пеппер не стала. Зато там был тот юноша. Красивый, с фарфоровой кожей в свете луны. Его стройные ноги обхватывали мои бедра, а губы шептали мое имя.       Я не знаю почему, но утром он лежал на свободной половине моей постели. Вероятно этому послужили уставшие мозги и выпитое перед сном. Да и когда я окончательно проснулся его образа не было и в помине. Он остался только в моей памяти. Но с тех пор я часто стал мельком видеть его тут и там. То у холодильника молча сверлит меня взглядом, растворяясь прежде, чем я обернусь; то мягко стучит по подлокотнику дивана, намекая на сон. Иногда мне удавалось наткнуться на его улыбку, если я делал как он хотел. Впрочем, думаю, он просто награждал меня так.       Не подумайте, я с самого начала знал, что все это было моим воображением. Я прекрасно понимал, что схожу с ума. Но это видение мне не хотелось считать чем-то страшным или злым. В моей жизни было достаточно боли и горя, а этот странный парень на периферии сознания даже как-то заботился обо мне. Это было… приятно. Я привык к его молчаливому присутствию, даже не удивился, когда на мои попытки заговорить с ним, он ответил.       Простое «ты здесь?» и не менее простое, но отчего-то волнующее «ага» стали началом нашей дружбы.       — Ну и что ты забыл тут?       — Смотрю за тем, чтобы твой гений не угробил твое тело раньше времени.       — Ого. Это было впечатляюще осмысленно даже для моего воображения! — я обернулся, чтобы взглянуть на него, но парня и след простыл. Той ночью я закончил раньше и очень хорошо спал.       Следующий месяц мой личный недуг-хранитель только прогрессировал. Он стал чаще мелькать в поле моего зрения, отвлекать меня какими-то звуками, стал помогать в разработке наводящими вопросами, отвечать на мои. Взамен помощи я по первому зову шел есть и по третьему спать.       По моей просьбе он оставался рядом со мной в темных углах моей комнаты пока я засыпал. Я даже кресло туда затолкал, от чего впервые ощутил на своем плече его прикосновение.       При всем при этом мне отлично удавалось скрывать свое все усугубляющееся помешательство от других. Точнее сказать, это он скрывался, когда появлялись другие. Впрочем, даже после Манхэттена, даже обустроившись в моей башне, Мстители меня почти не замечали. Пока я сидел в своей каморке и горевал из-за расставания с Пеппер, они могли нормально работать. А между тем шел уже третий месяц нашего общения.       Я устало рылся в каких-то документах, когда вдруг решил узнать его имя. Я резко обернулся к нему, застав его врасплох. Невысокий, на вид лет 16, с кучерявыми волосами и поразительными оленьими глазами, он не успел исчезнуть. Я выставил в него палец:       — Попался.       Он поднял руки:       — Сдаюсь, поймал.       — Тони Старк, — я протянул к нему руку. Он с недоверием посмотрел на меня.       — Просто, уточню на всякий случай. Ты же в курсе, что я плод твоего воображения? — смешно вздернув бровь спросил он.       — Пока мы оба знаем это, между нами все отлично, — честно ответил я.       — Ну тогда, — он протянул руку в ответ, и я снова ощутил его неуловимое прикосновение, — Питер Паркер. Приятно познакомиться. — Его неотразимая улыбка заставила меня залюбоваться.       — Взаимно, Пит.       Так как в большинстве своем я был предоставлен сам себе, оставаясь наедине с Питером я делился с ним практически всем. От воспоминаний о своем детстве и маме, до мнения об аппетитных формах Романофф. Я задним умом понимал, почему раскрываю ему свои маленькие грязные секретики, вроде любви к безобразно сладкому латте или отсутствию белья под домашними штанами, но… черт подери, он был мной. Он и так все это знал.       Проблемы подкрались вполне ожидаемо, когда Питер проник в рабочую часть моей жизни. Сначала это был безобидный кабинет. Шедшая рядом секретарша подпрыгнула, когда я внезапно назвал его имя. Благо, отделался «разговором по гарнитуре» и странным взглядом, который скорее читался как возмущение «личное на работе?!», нежели «мой босс — псих?!». Впрочем, эта секретарша у меня долго не продержалась. Пришлось приложить кучу усилий и Пеппер (несмотря на наши скоропостижно скончавшиеся отношения, она все еще была гендиром моей компании), чтобы найти себе адекватного ассистента, который бы не трындел всем без умолку о том, что я общаюсь с неким Питером, и выгляжу при этом влюбленным идиотом. Но, даже когда адекват с доскональным знанием моего расписания нашелся, уже как минимум этажей пять знали о моем «романе».       — Они думают, мы встречаемся, — сказал я Питеру, сидя на табуретке и закручивая гайки в новом мехе.       — Интересно, почему же? — ехидно ответил он.       — Наверное, потому что ты очень часто появляешься.       — Что мешает тебе игнорировать меня?       — Не знаю. Ты, например? — в тот момент я ощутил прилив небывалой нежности, какую ощущал только к двум женщинам в моей жизни. — Подойди, — я отложил в сторону инструмент и обернулся к Питеру. Тот, повинуясь моим словам, спрыгнул с верстака и подошел ко мне. Я, не вставая, обернул руки вокруг его талии и прижался лицом к животу. Я почти не ощущал его. Ни тепла, ни кожи, ни запаха… ни четкого прикосновения к моим волосам. Но тепло внутри сторицей покрывало все эти незначительные мелочи.       Я знал, что свихнулся на нервной почве. Я знал, что у меня был недосып, недотрах, переутомление и жутчайший стресс. Я знал, что Питер не существует, но я так нуждался в его поддержке, что просто не смог остановить все это. И Питер был частью меня. Лучшей частью. Тем, кто заботился обо мне, не требуя ничего взамен. Он не мог причинить мне вред. Так что, я решил позволить нам быть.       — Ты будешь со мной встречаться?       — В мои планы не входило доставлять тебе еще больше проблем.       — Просто ответь да, дурак, и часть моих проблем сразу исчезнет.       Питер усмехнулся и согласился. И так я стал встречаться с воображаемым парнем.       Второй проблемой стали куда более наблюдательные Мстители. Наташа с Клинтом, когда узнали про Питера, как с цепи сорвались. Они искали на него всю инфу, которую только могли найти. Но, к их удивлению и моей потехе, они вынуждены были сдаться весьма скоро.       — Что за фокусы, Старк? — лютовала Нат. — Я не могу отследить его телефон, когда ты разговариваешь с ним! Что за протоколы?       — Прости, но мой парень только для меня. Да и мало ли, мы с ним обсуждаем цвет твоего белья.       — Думаю сегодня это обычные черные слипы, — деловито потирая подбородок выдал вердикт стоящий за Наташей Питер.       Я лишь вскинул бровь, пытаясь не выдать своего веселья.       — Мне все интереснее познакомиться с тем, чьи яйца крепче твоих, Старк.       — Я уже сказал, Клинт. Мой только для меня.       — Скажи хотя бы что-то, кроме имени!       — Это будет не так интересно, — подмигнул ей я.       — Это может стать реальной проблемой, — выдал вдруг Питер.       Это был поздний вечер, поддавшись на сладкие уговоры я лег пораньше. Наедине со своим молодым воображаемым парнем я лежал в кровати абсолютно голый. И был совершенно не готов к этому.       — Если они поймут, что меня нет, то они могут что-то заподозрить. И тогда тебя упекут в какой-нибудь психдиспансер, заставят глотать таблетки и тогда…       — Ты исчезнешь.       — Что? Ой, да плевать, ты не сможешь заниматься любимым делом! Да, они будут заботится о тебе, но они не дадут тебе все твои инструменты и ты будешь тосковать по полетам и…       Мне пришлось приложить палец к его губам. А потом и вовсе поцеловать его. Я не знаю, был ли это уже сон, еще полудрема или же тандем мозгов с воображением. Плевать, реальность для меня была такова, что я впервые трахнул моего воображаемого парня. И знаете в чем самый прикол воображаемых отношений? В них всегда самый горячий секс. Потому что можно придумать себе все, что угодно. Я входил в него, неподготовленного и узкого, сразу на всю длину. Я любил его жёстко и даже немного жестоко, с укусами, кровью и, уверен, болью. Я хотел его именно так, а он с готовностью отдавался моим ласкам, просто повторяя мое имя на одной безумной ноте. И эта реальность в тот момент стоила для меня всех воображаемых трудностей будущего.       Наши отношения развивались. Я не сдерживал себя, но и не пускал все на самотек. Питер стал появляться чаще, теперь не только в жилых комнатах, мастерской и кабинете. Я мог встретить его на нижних этажах башни, в столовой или туалете, случайно пересечься в городе, увидеть одетым в смокинг на званом вечере.       Я позволял себе общение с ним на людях, жесты, которые скорее всего со стороны смотрелись странно. Но, я был глубоко убежден, что эксцентричному инфантильному гению вроде меня спустят с рук такие мелочи. На крайний случай напишут что перепил. Мало что могло ухудшить мою общественную репутацию. А по поводу работников моей компании я вообще молчу. Там и подобных кадров хватает, и куда более интересных, чем разговаривающий с воображаемым парнем босс, который в свободное время любит носиться по городу в железном гробу напичканном взрывчаткой. Такой себе босс, такой себе компании, отказавшийся от производства оружия хлеба насущного меньше десятка лет назад. Мир полон безумцев!       Но, признаюсь честно, я изворачивался, как мог: гарнитуры, очки дополненной реальности с голографическим звонком, датчики захвата движений и даже попытки синтезировать его голограмму и голос. Фикция и игры, чтобы занять себя чем-то.       Ну, и самую капельку потому, что я хотел иметь хоть крупицу его в своих руках.       Питер тоже не позволял скучать. Пару раз он даже появлялся на поле битвы в совершенно нелепом костюме.       — Что ты здесь делаешь? — шипел на него я, понимая, что это уже реальная угроза всей кампании.       — Я же тоже супергерой! Как ты! Да и не мог я оставить тебя одного!       — Пит, ты серьезно меня подставляешь!       — Старк, что ты там бормочешь? — отвлек меня Стив.       И именно это стало моим концом.       Естественно, тебя придавило обломками от взрыва. Естественно, что ты не мог умереть, потому что был всего лишь моим воображением. Но… черт, попробуй-ка объяснить кому-то, кто не испытывал подобного, что-то подобное. Манго… ну, оно на вкус как манго. И на цвет тоже. И по консистенции. Я могу сказать что это сладкий желтый фрукт, который хрустит как морковка, но… если вы не пробовали.       Короче я спалился. Жестко спалился. Но, и я этому даже не удивлен, по возвращении, меня никто не трогал. Все просто решили оставить меня наедине со своим воображаемым горем. Впрочем, тела Питера под обломками естественно не было. Я, честно признаюсь, даже не понял, что ребята подумать успели. Одно я понял точно: меня ждут изоляция и курс психотерапии.       Изоляция — от Мстителей, работу никто отменять не стал. Психотерапевт — от боженьки, он просто так и не материализовался в моем пространстве. Что заставило насторожиться. Щит никогда не спускал подобных промахов. Вероятно, с тех пор за мной начали не просто приглядывать, но пялится во все доступные зенки, камеры, датчики и что у них там еще? Не важно.       Важно было то, что я никак не мог найти Питера. Воображение упорно отказывалось разумертвлять его, показывая передо мной живым и здоровым. Я неделю маялся, как неприкаянный, пока наконец-то не нашел его рядом с одной из лаб. Честно говоря, я так обрадовался, что не сразу заметил его пришибленность. Наши объятья длились примерно минуту, прежде чем до меня дошло, где я и что делаю. Люди изумленно пялились, но молча проходили мимо.       — Эй, Пит, — когда я отошел от радости первой встречи, я понял, что преувеличил с «нашими объятьями». Он стоял, словно зомби, с руками опущенными вдоль тела, — все хорошо? — я наклонился к его лицу, но не смог разобрать это выражение. Просто отвел моего парня в сторону, чтобы поговорить не привлекая лишних глаз.       — Пр-ростите, мистер Старк, — запинаясь, начал он, — я… я не смогу, — всхлипнул он, слезы начали скапливаться в уголках его глаз, — некоторое время приходить к… всхлип… к вам.       — Эй, эй, Питти, — я никогда не видел его расстроенным и, честно говоря, это он всегда утешал меня. Но разве мог я не сделать для него такую мелочь? — все хорошо, окей? Не плачь, мы со всем разберемся, ладно?       — Правда? — он больше не мог сдержать своих слез.       — Правда. — В этот момент он показался мне таким маленьким. Я прижал его к себе, обнимая, что было сил. И он прижался в ответ.       — Спасибо, — всхлипнул он наконец-то отпуская себя и меня. Слушая его тихий плач я почему-то чувствовал себя все легче и легче.       — Ты же знаешь, что можешь позвонить мне в любое время, даже если не можешь прийти? Ну или хотя бы присниться.       Питер усмехнулся на последнее замечание.       — Ну, ваши сны от меня не зависят. Да и… я не знаю номера…       — Запоминай.       Он уставился на меня ошарашенными глазами, но сообразительно вытащил побитый жизнью старый телефон. В нем я узнал свой старенький прототип, который потерял лет десять назад. Было обидно, потому что он мне действительно нравился. Зато теперь было очень приятно. Это мой Питер, поддерживает меня даже мелочами.       Я продиктовал ему номер, а он удивленно уставился в экран.       — Что-то не так? — спросил я.       — Номер, — он развернул телефон экраном ко мне, — кажется он всегда был тут.       И правда, программа материлась на дубль в записной книжке.       — Конечно был, Пит, — я потрепал его по макушке, — а как иначе?       Он снова расплакался и прижался ко мне. Мы простояли так минут пять, пока он не оторвался от меня, вынужденный бежать по своим выдуманным делам. И я отпустил его, зная, что очень скоро услышу его.       Так и случилось. Неопределенный номер беззвучно высветился на моем телефоне ближе к полночи всего день спустя.       — Алло? — неуверенно прошептал Питер.       — А ты долго думал, — улыбнулся я.       — Простите, мистер Старк, я не был уверен…       — Да что ты заладил с этим мистером Старком? Ты что, забыл как меня зовут?       — Нет, я просто не уверен, что имею право на это, после всего, что случилось и, — зачастил он.       — Но ведь ничего такого не случилось, — поспешил заверить его я.       — Вы так думаете?       — Ну, я не имею в виду, что твоя жизнь для меня ничего не значит. Значит и очень многое! — оправдал свой мудачизм я. — Просто ты же теперь здесь, на том конце трубки, так что, чтобы ни было до, для меня ты всегда будешь моим Питером.       — Правда? — он снова разревелся.       — Клянусь на мизинчиках.       — Тони, — зарыдал он. — Я так скучал.       — Я тоже, малыш. Я места себе не находил. Когда ты пропал, я думал, что с ума сойду и на этот раз по-настоящему, — усмехнулся я.       Питер всхлипнул и вдруг перевел тему:       — А я тебя не разбудил?       — Нет, — фыркнул я. — Кроме тебя меня некому укладывать.       — Боже, как же ты жил все это время?       — Ну, некоторое время до у меня была мисс Потс, — игриво усмехнулся я. — Но без тебя мне действительно тоскливо приходится.       — Прости.       — Эй, не извиняйся. Ты же знаешь, что не обязан это делать, да?       — Но я бы хотел. Мне, — он почти проглотил последние слова, — очень нравилось это делать.       — Чувствовал свою власть над большим дядей?       — Что? Нет! — возмутился он. — У тебя просто лицо расслабляется и ты не выглядишь так, будто готов меня живьем сожрать.       Я удивленно уставился в трубку, но тут же вернул ее к уху:       — Я серьезно так выгляжу? — мне пришлось подняться с табурета и дойти до ближайшей отражающей поверхности. — М-да, теперь я вижу, о чем ты.       Синяки под глазами и трехдневная щетина были меньшими проблемами моего лица.       — У меня есть предложение.       — Какое?       — Хочешь уложить меня прямо сейчас?       — По телефону?       — Без смс и регистрации, — схохмил я. Питер фыркнул, но засмеялся. А я почувствовал себя богом, готовым на все ради его вымышленной улыбки.       — Окей, дядя. Оторвал свой зад от стула.       — Ого. Вот это резкая перемена! Не думал стать актером?       — Не отвлекайся. И, я состою в драмкружке.       — Уже, малыш. Что дальше? И, я надеюсь это кружок в университете.       — Тогда шагом марш в свою постельку! И нет, мимо. Я все еще школьник.       — Погоди, тебе ведь есть семнадцать? — перепугался я, хватаясь за поручень лестницы, чтобы подняться из мастерской на спальный этаж.       — Будет через месяц. Ты идешь?       — Вот черт, — ужаснулся я. — А, да, иду.       — Что-то случилось?       — Ну, думаю, что за воображаемый секс с воображаемым тобой меня не посадят. — Неловко усмехнулся я.       Питер икнул и неловко проглотил:       — Вроде не должны. Да и, через месяц можно будет.       — Тут как бы половина башни знает о нас, — усмехнулся я.       Питер завис ненадолго, но потом произнес:       — Ну, они ведь не в курсе твоих… предпочтений.       — В смысле секса? Ну, половина-то наверное и в курсе, но если ты о нашем воображаемом сексе, то нет, я никого не посвящал.       — Кроме меня.       — Ну, ты был участником, так что, как минимум имеешь право знать, что мне понравилось, — откровенно флиртовал я. — Так, я у койки.       — Разденься. Полностью.       — Это не займет много времени, — пошло улыбнулся я, скидывая с себя домашнюю одежду.       — Все еще не носишь белья под трениками? — фыркнул Питер.       — Яп.       — Ладно, дядя. Ложись в кровать и укрой себя одеялом под самый подбородок.       Я так и сделал. Торчала только голова и рука с телефоном.       — Переведи телефон на громкую связь и положи его рядом.       Мой смарт умел делать это по голосовой команде, так что моему воображению ничего не стоило сделать это автоматически.       — Готово, Пит, что дальше?       — Я расскажу тебе сказку.       — Какую?       — Про капитана Америку и его первую встречу с бароном Земо.       — Ого, какой раритет вспомнил. Мне ее мама на ночь рассказывала.       — Ага, я знаю, — усмехнулся Питер. — Все, заткнись и слушай. И, может быть, ночью я тебе приснюсь.       — Обещаешь?       — Если будешь хорошо себя вести.       Ночью мне снилась какая-то дичь, но под утро это была знакомая прогулка с Питером. И знакомая кровавая баня от Гидры. Впрочем, на этот раз Питер обладал силой кэпа, да еще и по стенам лазил без страховки, так что мы в два счета скрутили Земо и всю Гидру. А под конец меня ждал приятный сюрприз в виде сногсшибательного минета от Питера. Проснулся я приятно расслабленным и опустошенным. Дроны разберутся с остальным без свидетелей.       На завтрак я вышел бодрее себя прежнего, радуя притихших членов команды. Которые выглядели не так аппетитно.       — Что-то случилось? — уточнил я у Наташи, которая экзистенциально пялилась в потолок, закинув ноги на спинку дивана.       — Небольшая ода твоей гениальности.       — Что, прости? — удивился я. — Это звучало как комплимент, но при этом выглядит как похоронная процессия, — я окинул взглядом Бартона, Роуди и Стива, сидящих в позах, сочетающих в себе разные степени смятения и апатии.       — Как ты умудряешься, Старк? — искренне спросил Клинт. — Пиздец за пиздецом, все отвратительно, даже с моим опытом за спиной, а потом бац и ты выходишь из спален весь из себя сверкающий и…       — Клинт, заткнись, — одернула его Нат.       — Да что происходит? Роуди, хоть ты скажи!       — Они переживают из-за твоего помешательства, — без обиняков выдал тот.       — Джеймс, — проскрипела Наташа.       — Он сильный, Нат. Сильнее всех нас, — просто выдал тот, как будто не замечая стоящего рядом меня. — Он справлялся с давлением с самого детства. А еще он гений. Просто… просто позволь ему самому решить эту проблему.       — Так дело все-таки в Питере, — криво усмехнулся я.       Вся комната скосила глаза на меня, и я ощутил себя лягушкой под скальпелем.       Роуди поднялся со своего места, подошел ко мне и положил руку на мое плечо.       — Я верю в тебя, друг, — тепло, пусть и немного неприсутствующе улыбнулся он. — А на них не обращай внимание. Попереживают и отпустит.       — Вы… вы все правда переживаете из-за моего помешательства?       — Конечно они переживают. — Махнул на прощание Роудс. — Или ты думаешь, раз закрылся в своей броне, то сразу сферизировался в вакууме? — и вышел из лаунджа.       — Так, эм, — я присел на краешек дивана с Наташей, — вы хотите поговорить об этом?       Наташа зло зыркнула в ответ.       — Потому что я предпочел бы поговорить, а не словить транквилизатор в шею или кофе.       — О, Господи, Старк, — вскинула руки Наташа, — никто не собирается сдавать тебя в дурку. Просто… — она зло рыкнула, — ты ведь в курсе, что все здесь психологические инвалиды?       — Эм…       — Роджерс частенько страдает от биполярочки, у Бартона хроническое окр.       — Я бы сказал, профессиональное, — отмазался тот.       — А у меня мания преследования. — Отмахнулась та. — Не считая панических атак у каждого первого. И это самые легкие из наших расстройств. И не лезли мы к тебе потому, что хромой плохой помощник слепому.       — Так это ты все время расставлял тарелки по размеру?       — Ну, я, — вскинул бровь Бартон. — А что?       — Я просто, — потерялся я, — спасибо. Мне нравится, когда столовые принадлежности в порядке.       Клинт усмехнулся:       — Не за что.       — А как же Щит? — вернулся я к Наташе.       — А что Щит?       — Программы реабилитации?       — Ох, какой ты наивный, Старк. Наши психотерапевты как хирурги, отрежут лишнее и иди работать. А здоровые мы им нафиг не нужны. А то еще не дай бог принципы себе отрастим. Одно твое «не делаю оружие» стоило Фьюри парочки… не важно…       Я фыркнул.       — Так что твой воображаемый мальчик, который к тому же следит за твоим здоровьем, это реально гениальное решение.       Наташа закончила и расслабленно опустила руки на диван. Я помолчал некоторое время, проникнувшись внезапным откровением и чувством горького единства и решил:       — Хотите, я познакомлю вас с ним?       — С кем? — в ужасе вскинулась Наташа.       — С Питером.       — Он здесь? — она напряглась, начиная оглядываться.       — Нет. После… того случая, он пропал на несколько дней. Но потом вернулся и теперь мы говорим по телефону.       — А раньше, — нахмурилась Наташа. — Погоди, ты же не хочешь сказать, что он все время ходил среди нас?       — По большей части он находился рядом со мной, — пожал плечами я. — И да, черные слипы, — усмехнулся я, припоминая.       — Ах ты, — она потянулась руками к моей шее.       Мы здорово провели время в расспросах про Питера и рассказах о своих недугах и способах справляться с ними. Я давно так сильно не увлекался обычной трескотней, тем более с моими сослуживцами. Это было весело и я с нетерпением ждал, когда смогу поделится этим с Питером.       — Привет, Тони.       — Привет, малыш. Как ты?       — Не очень хорошо. Из-за всей этой ситуации я не уверен в том, что будет дальше. Прости, что жалуюсь.       — Ох, ничего страшного. Отчасти я виноват в том, что с тобой происходит. — И я действительно думал так. Сначала адреналиновый всплеск, а в конце концов то, что мои отношения с людьми налаживались, а мой сон и питание нормализовались, надобность в Питере действительно пропадала. Хотя, я бы не хотел, чтобы он исчез, поэтому был намерен задержать его рядом. — Я могу тебе чем-нибудь помочь?       — Я не хотел тебя напрягать…       — Ты не напряжешь. Честно. У меня есть ассистент, чтобы свалить на него часть работы и много денег, если тебе нужно что-то купить.       — Я чувствую себя отвратительно, когда прошу у тебя деньги.       — Пожалуйста, не нужно. Считай, что это компенсация.       — Компенсация? За что?       — За произошедшее.       — Но ты не виноват в случившемся!       — Тогда компенсация за твои нервы. Ты сильно пооптрепал их в наших отношениях, так что, это будут твои отпускные. Так, сколько и на какой счет?       — Наши… отношения?.. — неуверенно промямлил он.       — Что-то не так?       — А… какие у нас отношения?       Напрягся уже я.       — Ну, мы вроде как встречаемся. Вроде ничего не изменилось, с тех пор как я спрашивал в последний раз?       — Господи, — он всхлипнул, — прошло столько времени. Я доставил тебе столько проблем. И ты… все еще хочешь.       — Питер, — я пожевал губу, думая, что ответить, а потом плюнул и выдал, — да. Всегда. Пожалуйста, не бросай меня больше. Я… я хочу быть с тобой.       — Да, — снова ответил он, облегчая тиски на моем сердце, — да, пожалуйста. Пожалуйста, Тони.       — Все хорошо, малыш. Ты всегда в моем сердце. Так что тебе нужно?       Он рассказывал о сумме, которую нужно было перевести в какой-то приют. Я удивился, вспомнив, что именно в этом приюте прожил целую неделю, пока Обадая не помог мне с эмансипацией. Видимо, таким образом мое подсознание хотело выразить немного признательности за чужую заботу.       Тот приют действительно был милым, там были добрые люди. Они знали, что я из богатой семьи, что не задержусь на долго, но при этом с радостью приняли меня, защищали от репортеров и дали то тепло, которого мне не хватало после смерти родителей. Все лучше, чем возвращаться в огромный пустой дом, который мне все равно никогда не нравился.       Позже я узнал, что этот приют был создан усилиями таких же богатеев как я специально на случай, подобный моему и содержание в нем рассматривалось только в том случае, если есть заранее оформленный документ и оплаченная страховка. Последняя забота родителей об их непутевом сыне.       Я без задней мысли перевел нужную сумму плюс небольшой процент от себя. Пусть тех воспитателей уже наверное нет в живых, мне хотелось верить, что их дело продолжится.       После этого случая Питер не звонил мне несколько дней, и я уже начал переживать, когда вдруг увидел его на рабочих этажах вместе с группой таких же школят. Это была экскурсия или типа того. Чтобы не отвлекать молодняк от зрелища я подошел к самому краю и положил руку на плечо моего Питера.       — Как насчет приватной экскурсии?       Он слегка вздрогнул от моего прикосновения, но тут же расслабился.       — Я уже все тут видел, — тем же шепотом ответил он.       — Откажешь этому старику в чести?       Мой Питер фыркнул, но сделал несколько шагов назад, отставая от группы. Мы плавно завернули за угол и двинулись к местам поинтереснее.       — Не боитесь, что нас заметят?       — Опять на вы?       — Ну, мы же на людях.       — Раньше тебя это не смущало.       Он попытался найти ответ, но быстро сдался:       — Твоя правда.       — А что касается твоего замечания, то нет. Думаю, они уже привыкли.       — Привыкли?       — Ну да, — пожал плечами я. — Я же говорил, что уже все в башне знают про нас.       Питер резко вскинул голову и посмотрел на меня.       — Что, прям все?       — Я и Мстителям рассказал на днях.       Питер захлопал ртом, словно рыба, а потом весь покраснел.       — Ну не стоило, — начал мямлить он, — что ж вы так сразу прям Мстителям.       — Признаюсь честно, они меня вынудили. Но, в целом, все прошло неплохо. Наташа оценила шутку про нижнее белье.       Питер запунцовел сильнее прежнего и как-то неловко, бочком пристроился к моей руке. Я улыбнулся, поднял руку и позволил ему прижаться к моему боку.       Я готов был поклясться, что практически чувствовал его живое тепло.       Мы весело провели время, покатались на лифте, я показал ему свой гараж и несколько закрытых лабораторий. Мы побродили по выставочным залам, зашли в кафетерий, а потом Питер попросил меня вернуть его обратно к школьной группе.       — Ты разве не останешься на ночь? — удивился я.        Он снова покраснел и помотал головой.       — Шестнадцать, помнишь?       — Серьезно, Пит?       — Это куда важнее для твоей защиты, чем для моей, — его палец угрожающе уставился на меня.       — Окей, тут ты прав. — Усмехнулся я, внутренне тая от его заботы. Как же сильно я любил его, если бы он только знал. Впрочем, уверен, он был единственным, кто знал это наверняка.       Мы тепло расстались и я остался в одиночестве еще на несколько дней. Наташа зачастила ко мне, начав проведывать по поводу и без. Я удивлялся по началу, но потом привык, заранее готовив две чашки жгучего черного кофе.       Это оказались последние спокойные дни для моего рассудка, потому что дальше моя шизофрения стала усугубляться.       Это случилось утром, перед работой.       Питер скинул мне сообщение о том, что снова выходит на постоянный график и, хотя часто видится все равно не выйдет, он будет писать и звонить мне. А так же он предупредил, что в кабинете меня будет ждать небольшой сюрприз.       Я с предвкушением спешил в кабинет, но уже на пороге замер с подступающей к горлу паникой.       — Ладно, все хорошо. Может быть это очередной глюк.       На самом деле, если бы даже это был глюк, все не было бы хорошо. Путать настоящие и вымышленные предметы в моей реальности может быть смертельно опасно.       Но это оказался не глюк. Это был чертов стаканчик полный ароматного кофе. Я сделал глоток.       В этот момент я осознал, что все. Конец. Приехали. Пакуйте его, это клиника.       Кофе был сладким, будто его сварили из сахара, а не зерен. И вылили целую упаковку сливок. И определенно забыли добавить кофе. Короче, как я в тайне ото всех любил.       Об этом знали всего два человека. Один из них я, второй был уже мертв. И нет, это была моя мама.       В общем, прежде, чем поддаваться панике, я решил все хорошенько проверить.       — Джарвис, кто входил в мой кабинет.       — Курьер из нашей службы доставки, сэр.       — А кто сделал заказ?       — Судя по спискам, он не был оформлен.       — Ладно, можешь показать мне записи видеонаблюдения? Все, с момента как наш курьер взял этот стаканчик?       Джарвис вывел на экран монитора ускоренную запись.       — Ладно, а как стаканчик оказался на выдаче?       Джарвис показал мне Питера, который поставил его на эту стойку.       — Скопируй на мой личный компьютер! — мне потребовалось десять минут чтобы добежать до тренажерки, схватить за руку скользкую от пота Наташу и ткнуть ее носом в экран моего личного ноутбука.       — Что ты, мать его, видишь?       Она моргнула дважды, хотела уже покрутить у виска, но одернула себя и, закатив глаза вернулась к монитору.       — Раздача в столовой. Кажется, на тринадцатом этаже. Здесь стоит стаканчик, какие-то люди сидят рядом.       — Ты видишь этого мальчика? — неистово тыкал пальцем я.       Наташа внимательно присмотрелась и помотала головой.       — Там Питер? — спросила она на всякий случай.       — Ага. И он отправил мне кофе. С курьером.       Брови Наташи взлетели, а потом она усмехнулась и помотала головой.       — Я не хотела этого говорить, но, расслабь булки, Старк. Эту доставку заказала я.       — Но тебя нет на записи!       — Я шпион, солнышко. Меня никогда нет на записях, — закатила глаза она.       — Ладно, — недоверчиво протянул я. — Тогда ответь мне, что за гадость ты мне прислала?       — Ты про это месиво из сахара и молока? Серьезно Старк, никогда бы не подумала, что тебе такое нравится, но, о вкусах не спорят, — она развела руками.       — Как. Ты. Узнала?       — Пеппер рассказала. Ты что, расстроился? Прости пожалуйста, — искренне пожалела она, — я не думала, что это такой большой секрет. Если бы я знала…       — Не важно, — отмахнулся я от чего-то успокоенный ее рассказом. — Спасибо за кофе.       — Всегда пожалуйста.       Второй инцидент приключился на следующий вечер, когда мне нужно было отлучится из башни. И Питер, внезапно оказавшийся рядом, попросил подбросить его до дома.       — Башня — наш дом, ты же знаешь? — удивился я.       Питер улыбнулся смущенно.       — Пока нет. Но я с нетерпением жду этого.       — А я с нетерпением жду твоего возвращения.       Я был так растроган, что потянулся за поцелуем, но… промазал.       — Тони, нельзя!       Я цокнул, закатив глаза, а потом отстегнул мальчишку и перекинул его стройную ногу через свои бедра. Оказавшись у меня на коленях, Питер закрылся от меня руками и тихонечко завыл.       — Почему ты стал такой стесняшкой?       — Я всегда был такой стесняшкой, — парировал Питер, — просто ты никогда этого не замечал!       — Ладно, мистер стесняшка, мне нельзя тебя трахать, нельзя целовать. А что мне можно?       — Об-обнимать? — пунцовея заикался Питер.       Я усмехнулся и забрался холодными руками ему под рубашку. И пусть это было лишь мое воображение, его кожа была мягкой и такой теплой.       — Ай, — взвизгнул Питер мне на ухо. — Часы! Часы царапаются!       Я фыркнул, скинул часы на соседнее сиденье, а потом продолжил свои обнимашки, жалея о невозможности сделать больше.       Когда я отвез его, даже не уверен, куда именно, закончил с делами и вернулся, переодеваясь, заметил, что часов на руке нет.       «Прости, в следующий раз верну ⌚😋», — пришла от него смска. И черт меня дернул проверить трекинг.       Я думал они остались в машине, на соседнем сиденье. Там где я их и оставил. Но они какого-то хрена были на крыше какого-то дома в Куинсе!       — Джарвис, звони.       — М-да? — ответил почему-то Бартон.       — Клинт? Какого хрена мои часы…       — Да-да-да. Слушай, я сейчас немного занят. На задании, все дела. Я спер втихаря твои часики, потому что они выглядят дорого и я знаю, что у них есть встроенный трекер военного образца. В общем, чуть позже поможешь мне определить точку сбыта, окей? Не скучай, конец связи.       Несмотря на жрущую меня злость, я был благодарен и Бартону. С его помощью мой рассудок продержался пару дней дольше.       Конференция в это воскресенье выжала из меня все соки еще и потому, что она была заданием, на которое меня послали вместе с Роджерсом. Парнем он был неповоротливым, пусть и весьма знаменитым. Питер тоже молчал, так что я был зол вдвойне.       Когда рвануло, я отлетел к стене и, кажется, все-таки ударился головой. Иначе непонятно, почему меня, защищая, прижимал к себе Питер, одетый в форму официанта.       — Подработка, — улыбнулся он.       — Сотрясение, — констатировал врач.       Роджерс, спасибо ему, никак не комментировал тот момент, что в нем я постоянно видел заботящегося обо мне Питера. Хоть с делом разобрались и на том спасибо.       Плохо стало потом, когда Питер вдруг просто исчез. Он не звонил, не писал, перестал появляться вообще. На любые попытки отправить ему смс или позвонить, мне отвечали отсутствием обслуживаемого номера. Ну да, конечно, так тебе и ответит твой глюк, Старк.       Я честно готов был выть и лезть на стену, когда осознал, что своим недоверием потерял его. Я смог понять его логику. Тот стаканчик стал отправной точкой моего падения, я начал совершать смертельные ошибки. Питер, пусть и воображаемый, но все же живой человек. Он был здесь, чтобы заботится обо мне, а не чтобы причинять вред. И когда вреда стало больше пользы он решил просто исчезнуть.       Мне было страшно, когда его завалило камнями. Теперь же, когда я понял, что его не стало, я начал впадать в отчаянье. Страшнее этого было бы только осознание, что его никогда и не было, но мне повезло. Я с самого начала знал, что он — фикция. Игра больного разума в последней попытке защитить рассыпающееся тело.       И вот он исчез. А значит и смерть моя где-то близко.       В этот раз все было с точностью до наоборот. Команда просто сияла, в то время как я недалеко ушел от трупа. Моим видом все всполошились.       — Господи, Тони, что произошло? — первым подорвался Брюс.       — А, нет… ничего особенного.       — Где Питер? — в яблочко ударила Наташа.       Мне оставалось лишь пожать плечами.       — В смысле, не знаешь. Его разве нет здесь, рядом?       Я помотал головой.       — Со времени моего последнего сотряса он не появлялся.       Наташа нахмурилась:       — Но я думала…       — Так бывает, Романофф. Видимо, после удара что-то на место встало, — скупо улыбнулся я. — Да и вообще, я не хочу о нем. Давайте, что ли, кинцо какое глянем?       К моему неудивлению, у всех нашлись какие-то дела. Что ж, ладно. Хмурый я в этом доме действительно никому не нужен. Был.       — Питер, — захотелось свернуться клубком и завыть. Но я был сильным. Должен был быть. Ради него.       Иии, мне это определенно требовалось, так как сотряс не только стер Питера, но и добавил… я не знаю чего. Забывчивости? Дерганности? Невнимательности?       Кофе в моем рабочем кабинете был каждое утро, несмотря на то, что я не делал этот чертов заказ. Документы были рассортированы по важности. Расписание со свободным временем всегда было занесено в протокольный лист Джарвиса. Нужные детали заказывались и привозились точно в срок. Нет, я все еще много говорил сам с собой, но Джарвис не был уполномочен записывать каждую мою прихоть. Или был?       Оказалось, был, но при этом он передавал все мои пожелания ассистенту, а тот уже распоряжался об остальном.       Я чувствовал на себе чей-то незримый заботливый взгляд. И при этом довольно осязаемую руку помощи, которая позволяла мне не отвлекаться на мелочи и…       — Питер, если ты решил переквалифицироваться из шизы в надомного духа, то пожалуйста, вернись обратно. Я ценю твою заботу, но… черт… я так скучаю малыш. Пожалуйста, не оставляй меня одного. Ты же обещал присмотреть за мной!       Два месяца спустя, когда я с горем пополам вернулся к своему режиму «до Питера», я нашел во всем этом некий философский подтекст. Питер пришел в самый отчаянный период моей жизни, помог выбраться из кошмаров и вернуться к в целом обычной жизни. Теперь я здесь и благодаря нему тоже. И с памятью о нем буду продолжать жить дальше.       И мне совершенно ни к чему было видеть его злое запыханное лицо, промчавшееся мимо двух инженеров прямо к моей персоне. Его захват определенно выбил из меня дух и совершенно точно повалил на пол.        Раскинувшись под моим мальчиком, забив на разлитый кофе я глупо улыбался и думал о том, как должно быть выгляжу.       Ноги не держат, мерещится Питер. Здравствуй инсульт! Пришло время умирать. Ну, не так уж плохо видеть Питера последним в своей жизни.       Думал, судя по хмурому взгляду, вслух.       — Какой, к черту, инсульт?! Ты совсем мозгами двинулся?       — А по тебе не заметно? — улыбнулся я, заправив выбившуюся прядь ему за ухо.       — В смысле?       — Милый мой, мы же договорились. У нас все в порядке, пока мы оба знаем, что ты…       — Старк, блять! Старк, твою мать! — послышался топот ног из коридора.       — Кажется, это за мной, — улыбнулся я ему, щелкнув по носу. — Надеюсь, не откачают. И там, где я окажусь обязательно будешь ты.       Но вместо теплой улыбки я получил обжигающую затрещину.       — Ау! — протянул я и тут же позорно взвизгнул, когда меня подхватили на руки и потащили по коридорам. Честно говоря, я не ожидал, что моя смерть будет такой захватывающей, так что просто поддался событиям. От затрещины все ещё звенело в ухе, но, думаю, это было нормально. Учитывая все обстоятельства.       — Они не рассказали тебе. Я думал они рассказали! — бормотал мой Питер, весьма быстро несясь со мной, вдвое старше и тяжелее его на своих весьма тонких руках. — Но хоть ясно теперь, почему ты не пришел за мной.       — Если б я знал куда, я бы прилетел.       — В смысле, если б знал? Ах, черт, точно! Тебе же не рассказали! Блин, неужели ты реально ничего не помнишь?       — Питер, а тебе не тяжело?       — А, с чего бы? — удивился он притормаживая на повороте. В том конце коридора уже маячила группа захвата.       — Это по мою душу? — удивился я. Они решили цирк из моей смерти сделать?       — Да зачем ты им сдался?       — Я их босс, вообще-то. А куда ты, кстати, меня несешь?       — Куда-нибудь, где можно спокойно поговорить. — Он обернулся к окну.       — Оу, малыш, ты уверен в том, что делаешь? Ты-то может и воображаемый, но я то превращусь во вполне реальную лепешку на асфальте.       — Тони, ты мне доверяешь? — его серьезный взгляд не оставил мне выбора.       — Джарвис, открой окно 23-с на 45 этаже.       Окно с легким чпок открылось и уехало в сторону.       — Больше, чем себе, — прокомментировал я. Питер на радостях чмокнул меня в щеку и сиганул с места в карьер. Точнее из коридора на улицу. Я последний раз взглянул на Нью-Йорк, вдохнул свежего воздуха, зажмурился и полетел вниз.       — Тони, Тони, пожалуйста очнись! Нам нужно поговорить!       — Вот всем от меня что-то нужно, — старчески пробухтел я, выпрямляясь. Кажется, это была какая-то новостройка, судя по сквознякам и отделке, а так же моему ложу из мешков с цементом.       — Прости, но мне пришлось избавится от всех твоих гаджетов. Иначе они бы не дали нам поговорить.       — Хотел бы я знать, как добрался сюда без единого цента в кармане. Впрочем, очевидно, такси.       — Вообще-то я принес тебя сюда.       Я тяжело вздохнул.       — Питер, у нас проблемы...       — Это у меня проблемы. Ну и у тебя тоже немного, — подумав добавил он. — Но у нас все по прежнему. Только прошу, позволь мне объяснить.       — Валяй, малыш, — улыбнувшись махнул рукой я. — Интересно послушать, что выдаст мое воображение.       — Тони, — мягко улыбнулся мне Питер Паркер. — Я всегда был настоящим. Некоторое время после отказа Старка делиться информацией о Питере, Наташа, из-за своей паранойи, была вынуждена отправится к Пеппер. Это была уже грязная игра, но ее психическое здоровье было важнее.       — Это сложно объяснить.       — А ты постарайся.       — Он — его племянник.       — У Тони есть сестра? — удивилась Наташа.       — Был брат. Он сам узнал об этом только когда тот умер. Арно Старк не хотел иметь ничего общего с наследием Старков и отказался от него еще до рождения Тони.       — Это ж сколько ему было?       — У них были разные матери. Арно было уже к семнадцати когда Тони еще был в утробе. Говард думал отписать ему часть компании, но тот отказался совершенно от всего, кроме фамилии, и просто исчез. Когда он умер на имя Тони пришла похоронка. Так он узнал, что у него был единокровный брат.       — Это печально. Но, погоди. Питер…       — Самое печальное было то, что он и его жена погибли на Старк-Экспо.       Наташа схватилась за голову.       — Питер тоже чуть не умер, но Тони, сам того не зная, спас мальчика.       — То есть, у него все это время был племяшка, которого он от нас скрывал? — умилилась Наташа.       — Все куда сложнее, — нахмурилась Пеппер. — Я… я убеждена, что он не помнит его.       — Почему?       — После смерти Арно Тони провел с ним почти неделю, после которой мальчика забрали в приемную семью. Ему сменили фамилию, любые их контакты пресекли. Тони больше никогда не вспоминал о нем. И тут вдруг взрослый парень, который по описанию очень похож на современного Питера, да еще и с фамилией Паркер.       — Джарвис дал тебе доступы к записям?       — Он сам обратился ко мне, когда заподозрил с Тони что-то неладное. Я просмотрела их и нашла несколько интересных деталей. Тони, на протяжении этих восьми лет всегда неосознанно следил за Питером.       — Неосознанно?       — Случайная статья в газете, список олимпиадников, призеры по декатлону. Вероятно, он «случайно» наткнулся на его фото в сети, завершив для себя образ Питера Паркера.       — То есть, он не в курсе, что тот настоящий.       — И это должно оставаться так! — настояла Пеппер.       — Но почему?       — Его воображаемый Питер — его попытка создать семью, которую он не может создать в реальности. Нат, он встречается с воображаемым Питером Паркером. Если он узнает, что есть реальный Питер Паркер…       — Он попытается перенести эти отношения на него, — хмыкнула та.       — И это убьет его.       — Потому что Питер его племянник. Черт. Как все сложно!       — И если бы Питер находился далеко, все было бы куда проще.       — Если бы?       — Не зная того я одобрила его кандидатуру на стажировку.       — О черт, он уже в здании!       — Я более чем уверена, что Тони уже видел его несколько раз.       — Главное, чтобы не разговаривал. Слушай, а ты не можешь отстранить его от стажировки?       — Для этого нужен реально веский повод. Я подумаю над этим. Через несколько дней после того, как воображаемого Питера Паркера завалило камнями.       — Наташа! — в тренажерку ворвалась Пеппер. — Признавайся, это твоих рук дело?       — Смотря что именно.       — Мэй Паркер была убита в переулке вчера вечером. Ножевое ранение, она умерла мгновенно.       Всем своим видом Наташа показывала удивление.       — А смысл?       — Из-за подвешенного положения Питера его снимают со стажировки. Он вернется только тогда, когда разберется с опекунством.       — О, да, теперь это имеет смысл. Но, нет, я не делала этого!       — Кто-то из вас?       Клинт и Стив, отлично знающие про ситуацию, помотали головами.       — Мальчик просто разрушен. Если Тони заговорит с ним в таком состоянии!..       — Мисс Потс, столкновение второго уровня. — Звучно рапортовал Джарвис.       — Твою мать!       Они наблюдали за тем, как двое общались между собой, как Питер, настоящий Питер легко и просто вписался в воображаемое пространство Тони. И это было сродни магии, хотя удивило почему-то только девушек.       — Рассказывайте, — настояла Наташа, пока Пеппер перекрывала комнату.       Клинт знал Мэй Паркер. Не потому что как-то кадрил ее на одном из заданий, что тоже было бы весьма примечательно. Нет, он знал ее, потому что она была оперативником Щита. Весьма крутым для такой простой смерти. Ему еще предстояло разобраться в том, что произошло, но одно он знал точно, если этого Питера в прошлом Старка отдали на ее попечение, скорее всего он не был простым мальчиком.       Картинку дополнил Стив, который знал Арно Старка лично.       — Он умирал. Страдал от редкой генетической мутации. Говард не знал, что делать, кидался в крайности. И я предложил свою помощь. Моя кровь смогла нивелировать последствия мутации и Арно смог зажить нормально. Но, чтобы об этом никто не узнал, ему нужно было порвать с отцом все свои связи.       — Так Питер у нас сверх, — тяжело вздохнула Пеппер.       — Как он есть, — пожал плечами Стив.       — Но я думала, сыворотка улучшает физические способности, а не эту магию, которую он только что продемонстрировал. — Спохватилась она.       — Что-то мне подсказывает, — вклинилась Наташа, — что у этой магии ноги из другого места растут.       — Но если ты так хорошо вписался, зачем они продолжили скрывать тебя?       — Агент Романофф хорошенько отчитала меня за историю со стаканчиком, — улыбнулся Питер.       После оправданного самой собой кофе Наташа разыскала незадачливого парня и просто, с душой, благим русским матом наорала. Всуе были помянуты и Мэй, и Арно, и даже Говард со Стивом. И, честно, это дало Питеру больше ответов в его жизни, чем любой цензурный разговор когда-либо мог.       Она тихо, мирно предложила Питеру не соваться к Старку, потому что тот псих больной и трахает малолеток, что орешки щелкает, а потом губит их жизни просто веселья ради.       Питер сделал вид, что сожрал. К неудовольствию Наташи, он знал о Тони немного больше всех остальных, поэтому отступил. Пока.       Часы он спер намеренно. Они нужны были, чтобы разобраться с теми, кто убил Мэй. Питер не собирался их убивать, просто хотел сдать с поличным. Но тут он оказался не один.       Клинт Бартон, веселый лучник, о котором Мэй травила байки с тех самых пор, как Питер спалил ее прошлое. Он не был глупым мальчиком. Глупые Тони не нравятся. А еще кодирование на него не действовало.       Так что они с Хоукаем быстро спелись и легко справились с наскоро сколоченным на коленке планом. И Клинт даже прикрыл Питера, настучав тому по башке за то, что не бережет нервы Тони.       — В смысле, не берегу?       — Он думает, ты выдуманный. Он так психанул из-за прогрессирующей шизы, когда обнаружил у себя в кабинете тот стаканчик.       — Так вот чего она на меня взъелась!       Клинт тихо заржал.       — А почему перед конференцией игнорировал?       — Когда Бартон отследил маячок в твоих часах он наткнулся на интересных ребят. И интересные данные. Он попросил поддержки у капитана и я навязался помочь.       — И как ты кэпа уговорил?       — Набил ему морду, — усмехнулся Питер.       — Так это был ты, а не Стив под сотрясом!       — Как бы я не хотел, у меня никогда не будет такой задницы, — вздохнул тяжело Питер.       — Твоя мне нравится больше.       — Ну еще бы, — закатил глаза Питер. — Мы еще некоторое время охотились на тех, кто охотился за моей кровью, считая что ее будет достать проще, чем кровь капитана. Основной состав прорядить удалось. А потом меня вежливо попросили удалится из твоей жизни. Мол, я мешаю твоей психической стабильности. Ну я и согласился.       — Какого черта?!       — С условием, что они все тебе расскажут.       — Но они этого не сделали, — нахмурился я. — Эй, Пит, что в твоей истории есть такого, от чего меня должно порвать на мелкие лоскуты?       — Кроме того, что я твой кровный родственник со странной смесью сыворотки суперсолдата и мутировавшим геномом паука внутри?       — Пф, подумаешь. Нам же с тобой не детей рожать.       — Ну, тогда такой вопрос. Тебя не удивляет, что я подозрительно хорошо вписался в твоего вымышленного Питера?       — Ну, я ведь провел с тобой неделю перед тем, как тебя отдали Мэй, не так ли?       — Все куда сложнее, Тони. — Его теплая рука взяла меня за руку, переплетая пальцы. — Они давно охотились за мной, а до этого за папой. Было бы глупо терять всю мощь империи Старков, чтобы не попытаться обезопасить себя.       И тут до Тони стало доходить.       — Я знал тебя. Я знал тебя всю твою гребанную жизнь!       — Не такая уж она и гребанная. — Надулся Питер.       — Прости, это просто выражение.       И ты улыбнулся мне, самой сияющей и понимающей улыбкой, которую я когда-либо видел.       — Как, черт подери, вышло, что я забыл? Что все забыли?       — Никто кроме тебя и не знал. Ты отлично сыграл на похоронах, а потом заперся со мной в своем любимом приюте и мы целую неделю трещали о всякой ерунде, ели мороженое ведрами и… и… — Питер всхлипнул. Я притянул его в свои объятья, зарываясь носом в безумно знакомые кудри.       — Ты сказал, что ради моей безопасности нам придется все забыть.       — Кодирование.       — Которое на меня не сработало.       — Ты с восьми лет был сиротой при живом дяде!       — Я согласился на это ради сегодня.       Я нахмурился, пытаясь сообразить:       — Я давал тебе какие-то обещания?       — Я знал, что ты лжешь.       — Тогда почему?       — Тогда мне было восемь. Я был маленьким мальчиком, который знал, что скоро он и его единственный любимый дядя все забудут. Я наговорил тебе много слов и взял целую кучу обещаний, надеясь, что однажды ты вспомнишь хоть одно. Эгоистично, да?       — Ты уверен, что брал правильные обещания? — Нахмурился я, — потому что воображаемый ты заставлял меня правильно питаться и хорошо спать.       — И полюбить кого-нибудь, — тихо всхлипнул Питер, — так же, как ты любишь меня.       — Боги, Питер.       — А спустя эти восемь лет ты кидаешься ко мне в объятия и говоришь, что я могу позвонить в любое время, а твой чертов телефон даже был записан в моем мобильнике!       — Что логично, потому что я отдал тебе свой старый.       — Ты говорил мне все эти странные смущающие вещи, про воображаемый секс и про то, что скучаешь и любишь меня. Когда я узнал, что стал частью твоего разыгравшегося воображения, то смеялся до колик! — он всхлипнул. — И теперь, когда ты знаешь, что мы знакомы не неделю, а восемь лет, что я вполне себе отдельный человек, который может быть не совсем идеальным в твоем понимании. Как ты относишься к тому, что между нами?       Это действительно стало сложнее.       Или нет.       — А чего ты хочешь, Питер?       — Стать обратно Старком не слишком нагло?       Я усмехнулся:       — Для начала вполне неплохо. А что потом? Я тут вспомнил, что ты заигрывал со мной, — усмехнувшись, подразнил я Питера.       — Это будет еще сложнее чем с тобой, когда мне было восемь, — простонал он, прячась в вороте моей рубашки.       — Нет, ну мне правда интересно, что ты думаешь на этот счет? Я не хотел перегнуть палку или что-то такое. Но для меня, без всего нашего общего прошлого ты — несколько месяцев весьма приятного помешательства со взрослым подтекстом.       — Ты хочешь меня таким?       — Я хочу тебя, Пит. Как именно, давай решай сам. Мое воображение уже спеклось.       — Ну, тебя устроит, если я обещаю подумать?       Я усмехнулся.       — Меня устроит все, пока мы оба знаем, что ты настоящий.       — На этот раз точно, — улыбнулся он, крепче прижавшись ко мне.