Лекарство от Мозгошмыгов

Гаспард Шинглтон оказался Учителем двух крайностей: объяснял он подробно и понятно, был терпелив и внимателен к Ученику. Только вот Ученик от такой щепетильности должен был буквально взвыть, потому что ученичество характеризовалось колоссальной нагрузкой магической, физической и умственной. Луна чуть не поселилась в коттедже Шинглтонов, буквально ночуя в библиотеке и тренировочном зале Мастера. От Лавгуд тот требовал всего и сразу, на любой промах жёстко заявлял, что она уже должна была знать всё то, что он называет азами. Лавгуд флегматично кивала и неистово вгрызалась во все предлагаемые способы учиться, забывая про сон, голод и существование окружающего мира. Кипы научной иностранной литературы, долгие изматывающие тренировки, направленные на выработку автоматизма и привычки убрали из головы вообще любые лишние мысли. А в октябре, заикнувшаяся было про анимагию Лавгуд была названа самонадеянной зазнайкой, отправлена в дальние дали и обременена дополнительной литературой по этой теме, чтобы не задавать более глупых вопросов. - Сначала я добьюсь от тебя хотя бы примерного уровня подмастерья, а потом, может быть, мы проведём рассчёты на твою аниформу. - ворчливо сообщил Гаспард, тыча в нерадивую ученицу золотой чайной ложечкой из старого сервиза. Нина, пекущая у плиты булочки с заварным кремом, на все педагогические зверства мужа лишь усмехалась в ладошку и втихомолку подбадривала Луну советами, добрым словом и просто улыбкой. О своей интересной проблеме Лавгуд рассказала чете Шинглтонов едва началось ученичество, подробно расписав что к чему. Вместо ожидаемого шока и навязанных попыток помочь девушка столкнулась с пониманием. Гаспард проконсультировался с каким-то знакомым из Гильдии Менталистов и сообщил, что блок можно снять быстрее, при этом не выпуская из стазиса мощный эмоциональный катаклизм, связанный со смертью Ксенофилиуса. В тот же вечер Мастер преподнёс ученице сафьяновую коробочку с рунной вязью по бокам. - Плети, Луна, плети по одному в неделю и непременно носи с собой, а на ночь мажь виски зельем и клади вязь на лоб. - поясняла Нина, демонстрируя девушке нитки, бусины, перья и пыльцу разных цветов в изящных флаконах. Теперь, днём на груди, а ночью на лбу, Лавгуд исправно таскала кропотливо выделанный Ловец снов, ощущая, как с каждой неделей всё больше уходит из головы чугунная тяжесть, а в сердце крохами солнечных бликов зарождается то тоска, то злость, то даже радость. Помимо ученичества Луна всеми силами старалась сконцентрироваться на Алисии. Девочка прикипела к своей защитнице и с таким жутким рвением выполняла все предписания и требования, что Луна бы умилилась, если бы не блок. Вот так в заботах об Эшфорд и совершенствовании собственной отнюдь не бессмертной тушки прошли холодный октябрь, дождливый ноябрь и подкрался мрачный декабрь. Поттер из её внимания исчез, Лавгуд видела его буквально раз в неделю в Большом зале, а потом он стремительно уносился куда-то. Нотт подозрительно отстал и тоже стал пропадать не пойми где. Джин Прюэтт, будущая Забини, мучилась с Зельями, сам Блейз разрывался между невестой, СОВ и тренировками наследника. А Дафна и Астория взялись за учебу и стали много времени проводить втроём с очень нервным и переживающим за семью Драко. Профессура в школе подуспокоилась и вновь размеренно преподавала замыленным пятикурсникам все необходимые для экзаменов дисциплины. Даже Амбридж не буйствовала, исправно отправляя на отработки только Уизли, Грейнджер и Финнигана. Странное затишье охватило Хогвартс, сделав его похожим на большое царство сонных, ещё не растревоженных пчёл.

***

Томас Марволо Реддл, также именуемый Лордом Судеб и Волдемортом, а сейчас являвшийся обычной тёмномагической тварью S класса, подвидом "supponere" или по-простому личом, сидел в огромном резном кресле с атласной обивкой в Малфой-маноре и со свойственным лишь змеям спокойствием раздумывал над сложившейся ситуацией со всей доступной его 1/128 части чёрной души разумностью. По всему выходило, что из верных приспешников рядом ни шиша полезного, вся старая мощная гвардия либо безнадёжно больна после Азкабана, либо распоследние законопослушные трусы, либо Снейп, которого удалось попытать всего пять минут и отправить за зельями, да безумный Августус Руквуд, возомнивший себя правой рукой Тёмного Лорда и укротителем Вечной невесты. Ситуация была тяжёлой, если не сказать, что патовой, да ещё и Люциус, прокляни его павлины, старался в маноре не бывать и сбегал на работу, отослав свою жену куда-то за пролив, а сына в Хогвартс. Замок, кстати, возрождённого Реддла привлекал с особой силой. С присущей ему алчностью он размышлял о спрятанном глубоко под землёй василиске, надёжно хранящейся в Выручай-комнате Диадеме и ненавистном всему его существу мальчишке Поттере. Последний волновал разум нежити особо сильно, поскольку полгода тому назад, на кладбище Поттер выдал что-то явно из темномагического арсенала, что смогло к Мерлиновым подштанникам растворить наспех сляпанное МакНейром и Яксли тело. А если мальчик занялся некромагией, это могло значить, что из-под Дамблдорового крыла он совсем не по-гриффиндорски уполз и мог на сторону Лорда прийти добровольно. ...- Morteur! - и животная темная ярость в ярких зелёных глазах... Лорда передёрнуло, и он поспешил мысленно переключиться на Снейпа. Пора собрать информацию про школу и немного доработать план по порабощению мира.

***

Сиятельный Лорд Поттер, Мальчик-который-не-сдох и прочая, а в данный момент просто пятикурсник Хогвартса Гарри Поттер задумчиво гладил остроносую морду василиска, сидя на внушительного размера чешуйчатых кольцах, и размышлял. Перед ним расстояние шагами мерил мрачный и бледный Теодор Нотт. - А если… - начал было Поттер, но был остановлен угрюмым: - Нет. - Фыркнув, Гарри отпихнул смертоносные клыки василиска от лица, и вновь подошёл к столу, заваленному бумагами, письмами, талмудами и тетрадками с рассчётами. - Ну почему же, если вот тут сменить переменную не на неизвестную, а на руну Альгиз, и поменять вектор Исы на противоположный, то результат будет, что надо. - парень суматошно застрочил на пергаменте. - Поттер, у тебя в расстройстве будут Альгиз с Хагалаз, а это приведёт к замыканию ритуала. Их разорвёт. - устало потёр лицо Теодор. - А у нас слёзы Феникса есть, они нивелируют остаточный негативный магический фон и закроют бреши. - упрямо возразил Гарри, уворачиваясь от ласкового укуса, пребывающего в игривом настроении василиска. - Я тебе не позволю это внести в круг, пока Шинглтон ответа не даст. - - Шинглтон не ритуалист! - возмущённо рыкнул Поттер. - А ты вообще некромаг, у тебя инициация близко, ты можешь любой неосторожной мыслью обратить цепочку в некрофон, который их убьёт и сделает нежитью. - ответно пророкотал Нотт, прищуриваясь. Оба помолчали. Вот уже третий месяц пошёл с момента, как Теодор назначил дёрганному гриффиндорцу встречу у Запретного леса, где предложил сотрудничество по интересующему обоих вопросу. За эти же три месяца юные гении в мельчайших подробностях проработали ритуал по снятию заклятия “Извращённой сути” с невесты Поттера. Дело в том, что “Извращённую суть” нельзя было просто убрать с человека, но зато можно было перекинуть на кого-то ещё. Естественно, добровольно на это никто не пошёл бы, но… Была Лавгуд с мощнейшим ментальным блоком, который требовалось снять. Так что молодые лорды пришли к выводу, что снимать заклятие нужно одновременно с блоком на Лавгуд, чтобы убить двух зайцев одним выстрелом. Вот на этом они и застряли в своих исследованиях. По всему выходило, что заклятие во время ритуала надо перекинуть на Лавгуд, с чьего рассудка оно просто “стечёт” в силу силы блока. А вот потом с разума Луны можно было снимать и сам блок, тем паче, что к этому моменту он должен был быть расшатан силой заклятия, магией друидов, содержащейся в Ловцах снов, и зельями, которые варила Нина Шинглтон. Собственно, трудность состояла не в уже определённой дате ритуала, не в реквизите в количестве трёх чёрных петухов, семи флаконов с ядом василиска, слезами феникса, измельчённым когтем мантикоры и прочей гадостью. Главная головломка состояла в том, как почти готовому некромагу Поттеру не запустить в процессе ритуала собственную инициацию и не прикончить обеих дам. Для этого требовался жутко щепетильный подбор нужных рунных связок, над которыми они бились в Тайной комнате вот уже которую неделю. В процесс были включены Шинглтоны, искренне болеющие за ученицу, Сириус, некромант Владислав Березовский, у которого Поттер консультировался по развитию Дара и Саша Поляков, который на этого самого Владислава и указал. Поттер ещё раз потёр воспалённые и сухие от недосыпа глаза. Нотт, ставший за прошедшее время ему если не другом, то верным товарищем, отзеркалил движение и чуть не поплатился конечностью. Василиск всё ещё норовил поиграть с загруженными магами. Ритуал должен был состояться 21 декабря на Йоль.

***

Алисия Эшфорд торопливо раскладывала книжки по полкам. Библиотека была почти пустой, до отбоя оставалось не так уж и много, а ей нужно ещё мисс Лавгуд задать вопросы по этикету и сдать эссе про древние рода Италии. Последние месяцы выдались жутко суматошными, но девочка не смела расслабляться. Во-первых, не хотелось подводить заботливую и переживающую за неё Лавгуд, которая оказала маленькой Ал неоценимую услугу. Даже не зная всех тонкостей магического мира, традиций и правил, Эшфорд догадывалась, что Луна теперь будет играть в её жизни колоссальную роль. Сама Ал по этому поводу не переживала, Лу ей нравилась, она была очень взвешенной, хитрой, сильной волшебницей, а ещё искренне заботилась о девочке. Во-вторых, под подушкой у девочки хранилось письмо, где матушка дрожащим нервным почерком сообщала дочери, что её предки действительно были магами, потому что ещё в детстве от своей матери, бабушки Ал, она слышала разные удивительные сказки и истории про волшебство, сокровища и древний могущественный род. И в третьих, кожу шеи сейчас приятно грел серебряный медальон с гербом рода, доставшийся Диане Юнкер от её бабушки Элен Высечи. Герб представлял собой пять мелких красных и один синий камушек на серебряной пластине. Самый крупный по размерам, синий камушек, расположенный над остальными, вмещал в себя три крохотные позолоченные лилии, являющиеся геральдическими символами французских королей. Появился он на гербе семейства, благодаря благосклонности монарха Людовика XI, который пожаловал Медичи герб с королевской символикой. Ал отчётливо помнила, как Лавгуд сказала ей, что однажды та откроет дверь резиденции Медичи, как член рода, а то и как Носительница крови. Яркая светлая картинка изрядно будоражила девочке сознание и заставляла ту всё активнее налегать на учебники, книги, этикет и финансовую грамотность, слывшую одним из родовых даров. Лавгуд нашлась в гостиной Слизерина в кресле подле камина. В тонких бледных пальцах мелькали темно-синие нити, жемчужные бусины и челнок фриволите. Мисс каждый четверг плела свои странные узорчатые кружочки с перьями, бусинами и позолотой, поэтому Алисия уже привыкла к необычному занятию наставницы. Ласково прикорнув к плечу в графитовой мягкой ткани, Алисия защебетала про свои дела, шустро сунула на колени Лавгуд свиток с эссе, поскреблась с вопросами по книксенам и, наконец, расслабленно принялась за домашнее задание по Чарам. Ещё в первую встречу в сентябре Алисии показалось, что мисс Лавгуд была очень холодной, закрытой и даже нелюдимой студенткой, ведь та даже не улыбалась никогда, и глаза у неё были пустыми. Но сейчас, в приглушённом мерцании поленьев в камине, бесцветные глаза Луны казались глубокими, живыми и влажными. Мерный бег челнока по нитям и отстранённый взгляд в огонь завораживали Алисию, неловко рассматривающую ещё и неестественно белые волосы наставницы. Последний манёвр челнока, и девушка начала сноровисто прилаживать к основанию плетения три белоснежных пера, усеянных бусинами. Алисия восторженно стекла со своего кресла, уселась подле Лавгуд на мягкий ворсистый ковёр и тихо спросила: - Мисс, а вы эти украшения продаётё, да? Красивые очень! - Лавгуд внимательно оглядела свою работу и наконец перевела взгляд на подопечную. Затем медленно покачала головой. - Нет, Алисия, я их ношу. Ловцы - это древняя магия: друиды, шаманы, малефики используют её. Она связана с духовной магией. Смотри. - С этими словами девушка выудила из шёлкового мешочка с материалами небольшой пузырек с серебряной пыльцой и, подвесив Ловец в воздухе, принялась посыпать изделие, бормоча на неизвестном Алисии наречии. В тусклом свете камина и зеленоватом свечении воды Чёрного озера мерцание Ловца усилилось и вспыхнуло на одном рычащем сложностишии. Эшфорд, в смятении молчащая, наблюдала, как Лавгуд прячет за воротом платья продолжающий мерцать Ловец. Луна пристально следила за реакцией первокурсницы на древнее волшебство. Удивленный взор малышки встретился с внезапно тёплым и смеющимся взглядом глаз, на дне которых плясали опасные синие искры.