Часть 2
22 мая 2020 г., 00:00
— Я ухожу за едой, — спокойно сообщил Рома, дождавшись, пока его сосед выйдет из своей комнаты. Странно, но поселившись в этой квартире, он ни разу не видел как именно живет Колбай. Впрочем, тот тоже не заходит в комнату голубоглазого и обоих такой расклад дел устраивал. Все же каждый должен иметь свое личное пространство.
— О, замечательно. Мне сходить с тобой или сам справишься? — ответ был с примесью привычной нервозной радости. Фильченков невольно поморщился, уловив странный металлический запах. И не впервые, кстати.
— Нет, просто хотел предупредить. Чтобы не вышло, как в прошлый раз, — парни поморщились, вспоминая случая недельной давности. За полтора месяца в одной квартире они более менее притерлись друг к другу. Реванш, кстати, все ещё не был сыгран. Пожалуй, каждый из них боялся потерять второго, но одновременно и желал от него избавиться.
— Я не хотел будить ту стаю упырей, — пробурчал Джонни. Случай был действительно забавный, пусть в итоге они и щеголяли ссадинами по всему телу.
— Ага, и поэтому бегал по городу с криками «Рома, ты где, вернись, я все прощу!»? — саркастически улыбнулся Фильченков. Его сосед и правда шкатулка с загадками. Чего стоит только одно его сердцебиение. То оно ускоряется, то замедляется, причем это может каждую секунду и не иметь никаких причин. А порой и совсем исчезает, как сейчас. Сколько не вслушивался Рома, но не услышал ни единого удара.
— Ну блин, я проснулся, тебя нигде нет, а вещи на месте. Что мне нужно было подумать? — развел руками Колбай. Но как он не пытался показать возмущение, но глубоко в душе был рад, что с Ромой тогда все было хорошо. В конце концов, кем ещё ему питаться?
— Ничего. Пожать плечами и пойти дальше спать. Все, заебал, я пришел сообщить, что ухожу, а ты со своими разговорами. Иди дальше… чем ты там занимался? — махнул рукой Рома.
— Переливал в баночки сцеженную у тебя кровь и вытягивал её же, но из кролика, — совершенно честно сказал вампир. Порой лучше сказать безумную правду, чтобы её восприняли шутливой ложью.
Презрительно фыркнув, Фильченков поправил перевязь с мечами и вышел из квартиры. Патроны к огнестрельному оружию давно закончились и люди… вместе с нелюдями, взялись за старое доброе холодное. В конце концов, после пули в голову, пусть и минимальный, но шанс выжить был. А вот после перерубленной шеи — ни единого.
Но через полчаса Джонни услышал слабый стук в дверь. Явно кто-то раненный. И что странно — за дверью не было сердцебиения. Словно там стоял ещё один вампир или некто вроде таких тварей. Или… Рома, также не имеющий пульса. Но тем не менее он обычно был абсолютно живым, его кровь не холоднела на одном месте. Нечто за гранью реальности, верно?
Осторожно открыв замок, парень едва успел подхватить рухнувшего на него товарища. Сейчас тот был скорее трупом, чем живым человеком. По подъезду разнесся холодящий душу вой. Быстро заскочив внутрь и закрыв дверь на все замки, вампир уложил парня на диван, осторожно стянув толстовку с футболкой. Да уж, их точно проще выкинуть, чем зашить. Но делать он этого не будет. Есть проблемы поважнее. Укусы, царапины, рваные раны… И кровь. Много крови, отчего сознание начинало мутнеть. Не обращая на слабые попытки протеста никакого внимания, Колбай достал ватку и спирт.
На дезинфекцию ушло несколько пузырьков. Непростительная трата, но лучше, чем другие варианты развития событий. Роман сорвал горло в первые же минуты. Раны шипели, мясо едва ли не горело и юноша с трудом держал сознание на плаву, пытаясь сосредоточиться на мягком голосе, что успокаивал его. Вскоре к нему присоединились и другие, хорошо ему знакомые. В какой-то момент боль отступила и до осязание начало доходить, что большая часть тела у него теперь забинтована. Чужие пальцы с легкостью заставили обессиленного юношу открыть рот и влили что-то. Все тот же голос мягко попросил проглотить. И лишь спустя мучительное мгновение после выполненной просьбы Фильченков с ужасом ощутил во рту привкус крови. Он выпил чью-то кровь… Причем довольно много, глотка три где-то. Юношу замутило, но его сдерживало понимание, что дойти сейчас хотя бы до тазика он не сможет, а лежать в луже собственной блевотины — то ещё удовольствие.
Снова голос, уже кажущийся родным. Его успокаивающе поглаживают по волосам, не обращая внимания на злобное рычание. Словно дикого зверька, ей-богу, его прижимают к теплому телу, что-то нашептывая на ухо. А затем, болеть перестало вообще. К нему практически не прикасались, но тело охватило непонятное наслаждение. Не от лежания здесь в беспомощности и с кучей ран. Это было нечто чуждое, явно внедренное, но оно было лучше сводящей с ума боли.
***
— Я вот не пойму, ты придурок или да? — опрокинул парня на пол Фильченков, едва успев спасти свою тарелку с борщом, — ещё раз ты, блять, хоть намекнешь на кормление из ложечки и я тебя, сука, урою. Препарирую без наркоза и буду изучать реакцию человеческого организма на вырезание жизненно необходимых органов! — И я рад тебя видеть, — мягко улыбнулся Джонни, — а ещё рад, что даже после этого безумного месяца ты сохранил свой характер. Какого чертика ты вообще полез к стае оборотней? А если бы тебя там загрызли?! А если бы обратили, сделав волчонком на побегушках?! А если бы в подвале заперли и по кругу пустили?! Девушек сейчас мало, а для этих полуживотных и не такое норма. Совсем о себе не думал, что ли?! От такой речи Рома только глаза закатил. Хотя внутри потеплело. Теперь у него есть ещё один человек, который о нем беспокоиться. Но нельзя. Нельзя подпускать его. Он попросту не может… И потому сейчас голубоглазый отвел взгляд и молча уселся на диван, беря в руки тарелку с борщом. — Тебе-то какое дело? Найдешь с кем реванш провести, — все же пробурчал Фильченков, от нервов прожевывая куски картошки в несколько раз быстрее. Их собственной картошки, между прочим. Колбай что-то там намагичил с землей и в итоге вышло нечто вроде ускоренного роста растений. За неделю семечко вырастало до размеров зрелого куста с овощами. В общем, теперь у них снова появились салаты и супы. С мясом-то проблем уж точно не было. Главное самому мясом у каких-нибудь каннибалов не стать. — С тобой интересно, — открыто улыбнулся Джонни, устраиваясь на полу и положив подбородок на диван, — всяко лучше, чем разговаривать с мячом Гришей. Все же мы рождены жить в социуме, поодиночке с ума начинаем сходить. — Это все из прошлого мира. В нашем нет места таким вещам. Точно также, как телячьим нежностям в виде любви и дружбы, — холодно сказал Рома. — Ага, никакого гейства, только чистый мужской секс, — фыркнул Джонни, заставив парня подавиться, — да успокойся ты, я тебя не кусаю тут. Ну разве что совсем немножко. Клыки, самую малость длиннее, чем должны быть, даже не удивили Фильченкова. И не такое видели. Все же какие ещё тайны преподнесет ему этот парень? Началось все с наглой драке и матов, но стоило им начать жить в одном доме, как Колбай словно стал заботливым мужем, не считая вечных подколов. Но даже они пусть и бесили, но одновременно и отвлекали от бездельного сидения дома. Все же сейчас не лучшее время для прогулок. А вспоминая те осторожные прикосновения, когда его перебинтовывали… — Изыди, нечисть, — фыркнул Рома, осенив парня крестом. Одна из популярнейших религий прошлого мира, о которой сейчас только из книг и узнаешь. — Какое счастье, что я не христианин, — с облегчением выдохнул вампир. Вот порой у Фильченкова появляются такие идеи, что хоть стой, хоть падай. Но, к счастью, знак почти не сработал и вместо того, чтобы рассыпаться пеплом, у Колбая начала зудеть кожа. И проснулся голод. А как же не вовремя… — Ты чего там застыл? — удивленно выгнул бровь Рома. Свои очки он вернул как можно скорее, однако теперь начинал понимать, отчего бесил многих тем, что скрывал собственные глаза. Ведь сейчас Джонни был точно также нечитаем. Да, поза, готовая к броску, руки сжаты на коленях, губы в плоскую линию и дыхание тяжелое. От него даже каким-то замогильным холодом стало тянуть. — Ничего. Я за продуктами, — кинул парень, резко вскочив на ноги и забрав у Фильченкова пустую тарелку, — и больше никогда так не делай, иначе я снова буду называть тебя конфеткой, — отчего-то этот жутко спокойный тон заставил поморщиться. Вот не ведет он себя так и точка! Словно с ним кто-то другой говорит, не Джонни, — что поделать, ты ведь и правда для меня… как конфетка. Раздраженно прошипев нечто матерное, Рома накрылся пледом с головой. Сил было по прежнему мало, раны все ещё болели. Потому он и не решался уходить в свою комнату. Не думал, что сможет регулярно выходить из неё на осмотр, забирать еду. А так… О нем заботятся, почти прислуживают. Чем плохо?
