***
— Да не говори! Недавно дала своим тыщу, так они эту тыщу запихали в трубу и думали, что она сможет пройти по ней и выпасть с другой стороны! — молодая девушка, одетая в фиолетовый топик и зелёные шортики, громко болтала по телефону, наверное, с подругой. Изуми тихонько кралась за ней и ждала, когда она положит трубку. Но по видимому, делать этого она не хотела. — Извините, а вы не подскажете, где здесь можно найти ближайший продуктовый магазин? — девушка похлопала по плечу свою жертву, чтобы отвелечь от разговора. Та повернулась и начала объяснять как и куда нужно идти, но вдруг из спины начали появляться кагуне. Их было всего четыре. Тёмно-синие, длинные, будто у насекомого, кагуне схватили кричащую от ужаса девушку. Она убегала и пыталась спастись, но все тщетно. Изуми обвила шею и туловище жертвы, выполняя свой коронный номер. — Влево, вправо, вверх, вперёд… — прошептала она, чтобы вспомнить порядок действий. Сначала, гуль ударила ее по левой стене, потом по правой, а после подкинула высоко вверх. Теперь осталось выполнить самое сложное. Это проткнуть еле живую посетительницу фитнес клуба на лету. Изуми стояла и безразлично наблюдала за тем, как работают ее «инструменты». Они молниеносно впились в грудь женщины и прошли сквозь нее, вылезая с другой стороны. Девушка поднесла к себе пищу и набросилась на еду так, будто не ела около года. Хотя именно так ей и казалось. Она смачно кусала мясо, раздирая плоть и почти не жуя, глотала его. — Ого… Даже я бы так не смог… — послышался восхищённый голос сзади. От неожиданности, Изуми вздрогнула и поперхнулась пищей. Кашляя, она повернула голову в сторону звука. — Да что ты привязался то ко мне?! Дай мне поесть и отстань от меня! — тяжело дыша крикнула она. — Ладно, ладно, прости… Это перебор… Ты слышала когда-нибудь о таком понятии, как стая? — Нет! Я не буду работать с тобой! Мне и одной хорошо живётся! — Почему? Неужели, я такой ужасный, что ты даже пробовать не хочешь? Посмотри, почти все гули сбиваются в подобные «стаи»! А знаешь почему? Потому что убивать одному опасно! — А что ты так за меня переживаешь? Я как-нибудь справлюсь! — Это все до поры до времени… Однажды, ты можешь наткнуться на следователя или тебя убьют другие гули… А если мы будем охотиться вдвоем, то шансы выжить у нас сразу удваиваются! — Изуми задумалась. Может и правда стоит завести себе напарника? — Ладно! Давай работать вдвоем, но у меня есть одно условие! Мы только напарники! Не друзья, не пара, в обычной жизни мы друг друга вообще не знаем! Чисто защищаем друг друга если что случится и все! — Договорились… — пробормотал парень. Девушка снова обернулась к своей жертве и продолжила обед. — Скажи хоть как тебя зовут? — Изуми… — ответила она, когда закончила с едой. От женщины почти ничего не осталось, лишь окровавленные конечности и голова. Гуль спокойно вытерла кровь с лица и повернулась к напарнику. — Отвернись — Зачем? — Я переоденусь. Кстати, если хочешь, можешь доесть ее. Я наелась… — Изуми показала пальцем на остатки. Керо с ещё большим удивлением посмотрел на собеседницу, но потом все же отвернулся. Девушка быстро сняла с себя окровавленную майку и надела чистую блузку. — Ты есть будешь? — Поворачиваться можно? — Да, — парень повернулся к напарнице и подошел к мёртвому телу, — я доем ее — Отлично, не забудь убрать все следы нападения и сам не попадись. Удачи! — крикнула Изуми, уже убегая за угол. Керо не успел даже возразить.***
Девушка бежала обратно домой. Прошло уже около двух часов. Сейчас ее главным желанием стало, чтобы родители не зашли в комнату. По пути она вытерла кровь с маски и спрятала ее под кофту. С помощью кагуне, она влетела в открытое окно своей комнаты. — Фух… — Изуми бросила свою секретную вещь на место и закрыла шкаф. Она присела на кровать, чтобы немного отдышаться. Но гуль не успела и вдоха сделать, как дверь распахнулась так широко, насколько это вообще было возможно и громко ударилась об стену. — Изуми… — гневно прошипел отец. — Ты где была?! — от этих слов, сердце забилось ещё быстрее. В этой тишине, которая мгновенно наступила, ей не раз казалось, как она хорошо и четко слышит хруст собственных ребер, которые выбивает бешено бьющееся сердце. — Я… Я… Я гуляла… С… С этими… С друзьями… —тихо мямлила Изуми и тем самым ещё сильнее злила отца. — Что ты там шепчешь, сучка?! Говори нормально! — ещё громче прокричал мужчина. — Я гуляла с друзьями! — как можно громче и увереннее, ответила девушка, но превысить шепот так и не получилось. — Почему ты не сказала нам, что уходишь и как ты вышла?! — отец подходил к приемной дочери и орал так, что изо рта снова полетели противные слюни. — Я… А я сказала! Это вы меня не услышали! — выкрикнула Изуми, вскакивая с кровати. Но приближающийся опекун легко рассеивал всю уверенность и заставлял отходить назад. Скоро ее тело упёрлось в стену и отступать было некуда. Родитель подходил к ней медленно, не отводя взгляда, будто гипнотизируя свою жертву глазами. Его лицо выражало дикую ярость и гнев. В этот момент девушка чувствовала себя такой жалкой и беспомощной, будто слабый кролик, на которого сейчас нападет огромная змея и разорвет его хрупкое тельце на куски. Гуль закрыла глаза, чтобы скрыть слезы и уже приготовилась к многочисленным, невыносимым ударам, без всякой жалости и сострадания.***
«Мамочка, папочка, почему вы бросили меня? Вернитесь, прошу! Сейчас вы мне очень нужны! Пожалуйста, заберите меня к себе! Я устала! Я устала жить такой ужасной, никому не нужной жизнью!» — на лист упала ещё одна капля. Капля горьких слез от собственной беспомощности и слабости. Эти капли падали одна за другой, попадая на белые страницы дневника и на побитые руки. Синяки и царапины были по всему телу. На ней не было ни одного живого места. «Боженька! Я же верю в тебя! Я знаю, что ты существуешь! Я гуль, но я не специально! Я не хочу ежедневно убивать! Мне надо! Боженька, пожалуйста, забери меня к родителям! Мне больше некуда идти! Я не хочу больше жить здесь!» — уже мокрой рукой, Изуми снова вытерла слезы, но в результате, лишь размазала их по лицу. Ее взгляд снова упал на небольшой карманный ножик. От дикого отчаяния, ей хотелось вонзить его лезвие глубоко в свое сердце, чтобы упасть и больше никогда не вставать. Чтобы ее глаза закрылись и больше никогда не открывались и не видели всего того ада, на который она ежедневно смотрит. Чтобы ее тело лишилось чувств и больше никогда не чувствовало этой вечной, ноющей боли где-то в глубине. Девушка закатала рукав на левой руке и свет упал на длинные, глубокие порезы. Они украшали все запястье, плавно переходя на ладонь. Изуми схватила ножик и резко провела им по локтю. Из очередной раны хлынула кровь. Она сбивалась в маленькие капельки и стекала по руке, попадая на стол. Туда же падали соленые слезы. «Все смешалось… Кровь со слезами, мысли с чувствами, моральная боль с физической. Рука очень болит… Хотя после того, как ее вывернули чуть ли не в другую сторону, это вполне нормально. Было бы здорово, если бы там не было вывиха.» — девушка закончила писать и тихо закрыла дневник, чтобы не издать лишних звуков и не привлечь к себе ещё больше внимания. Она глянула на часы. 3.52. За окном уже глубокая ночь и через три часа ей уже снова вставать и идти в шарагу. Там ее снова изобьют и, возможно, она даже не сможет войти в само здание… Опять… Изуми бросилась на кровать. Слезы пачкали подушку, а кровь одеяло, растекаясь по белой простыни, будто красное вино по белоснежной скатерти. — «Заберите меня к родителям...»