Он слеп глазами, но видит сердцем

Жизнь скучна. Мне всего двадцать пять, но я уже пришел к такому выводу. Когда ты получаешь все что угодно, не прилагая при этом особых усилий, начинаешь терять интерес к жизни. Вот я, казалось бы, спасаю людям жизни, и должен чувствовать себя удовлетворенным. Но… никакого удовлетворения я не получаю. Это лишь работа, и я умею ее хорошо выполнять. Вот и все. Любовь? А что это? Вроде бы мои родители любят друг друга, но я все равно не понимаю эту любовь. Да, они не обделили меня лаской и любовью, но я никогда не чувствовал ничего подобного к тому, кто не входит в круг моей семьи. Отношения с омегами у меня не складывались. Нет, я нахожу их весьма привлекательными, и они клюют на мою неплохую внешность. Но серьезные отношения не для меня. Я никогда и ни к кому не чувствовал ничего настолько сильного, чтобы терпеть чужого человека в своей жизни. Поэтому жизнь моя была скучной и пустой. Я не мог найти своего места, не мог наслаждаться каждым вздохом, потому что не понимал его ценности. И потому я часто проходил мимо. Как врач, я не имел права отворачиваться от своих пациентов. Зато в обычной жизни я часто проходил мимо нуждающихся. Мне плевать на них, я не чувствую жалости или сострадания. Все сами виноваты в своих несчастьях. И если когда-нибудь я попаду в беду, не буду звать на помощь, потому что это мои проблемы. Почему в тот день я не прошел мимо? Для меня самого это загадка. Крики мальчишки раздражали. Двое альф на одного мелкого омегу – не очень достойно для представителей моего пола. Но даже не это задело меня. Мальчишка показался слишком хрупким. Было такое ощущение, что его можно сломать пополам одним неосторожным движением. И ублюдки этим пользовались. Один из них срывал рубашку с сопротивляющегося омеги, а другой держал его под руки. И никто не бросился на помощь. Я видел альфу, который отвернулся от происходящего, и пошел дальше. Я ведь тоже такой, я тоже должен был пройти мимо и наплевать на этого ребенка. Ну, познает он суровую правду жизни… если не можешь себя защитить, тебя поимеют. Но в груди что-то кольнуло, я не смог пройти мимо. Может в моей груди все же живое сердце, а не холодный камень? - Эй, нелюди! Я в полиции работаю! – крикнул я. Те замерли на мгновение. Один из них обернулся в мою сторону. Я бросил на него презрительный взгляд. Насильники замешкались, но все же решили не связываться со мной. Они просто пихнули мальчишку на асфальт. Тот вскрикнул от боли. Затем эти недоноски совершенно спокойно пошли в нужную им сторону. Наверное, мой лимит геройств закончился и я должен был идти домой, но испуганный мальчишка обеспокоил меня. Он как-то странно шарил по асфальту, будто не мог сориентироваться в пространстве. Выглядел он очень необычно. Яркие огненные волосы даже в этой полутьме делали его слишком приметным. Мальчишка сидел на асфальте и что-то искал. Совсем рядом с ним на земле лежали темные очки. Неужели он их не видит, они же перед его носом. Я подошел вплотную к мальчишке. Он даже не поднял на меня взгляда. Просто застыл испуганно. Я наклонился и поднял очки. Омега не шевелился. Я видел, как быстро вздымается его грудь. Он дрожал, потому мне даже стало жаль этого ребенка. Сколько ему? На вид не больше шестнадцати. Длинные рыжие волосы хорошо скрывали лицо. Я слегка коснулся его тоненькой ручки, от чего он ощутимо вздрогнул. Я вложил в его руку очки. - Спасибо, - пролепетал мальчик, прижимая руку с зажатыми в ней очками к себе. Он поднял на меня взгляд. Точнее, мне так сначала показалось. Я резко отшатнулся от него, не ожидая увидеть подобное. Его зрачки были белыми. «Он слепой,» - дошло до меня. - Простите, - пискнул омега и надел свои темные очки. - Ничего, - ответил я немного растерянно. В первый раз я чувствовал себя настолько растерянным. Я врач, потому подобное меня не шокирует. Но слепота не вязалась с этими яркими как огонь волосами. Она не вязалась с его красивым лицом, с его хрупким, но безупречным телом. Слепота – это ведь изъян. Мальчик неуклюже поднялся на ноги. Он застыл на месте, не зная, куда ему дальше идти. - Где ты живешь? – спросил я. Да, сегодня я просто супер добрый. Но этот омега такой яркий и необычный, что я не могу отвести от него взгляда. Он как новое откровение в моей жизни. Слишком сильно выделяется из окружающих меня серых масс. - На бульваре, недалеко от фонтана, - сказал омега. Я взял его за руку. Омега сначала дернулся, но потом все же доверился. Сегодня теплый вечер, можно и прогуляться. Хотя бы раз почувствую себя настоящим альфой. Мы шли, держась за руки. Мальчик был зажат, испуган. Но я не могу его упрекать. Должно быть, для него произошедшее настоящий шок. - У меня дед на сороковом году жизни ослеп. Он работал на опасном производстве, и в один день ему в лицо попала кислота. Он остался практически слеп, - я не знал, почему говорю это. - Я такой с рождения, - тихо сказал мальчик. – Я родился намного раньше срока, и это результат. - Ты видишь свет? – я никак не мог унять своего любопытства. - Я ничего не вижу. Однажды дядя пытался объяснить мне, что такое цвета, но я его не понял. Я пробовал фрукты и овощи, а он говорил мне какого они цвета. Все равно, цвета для меня загадка, ведь даже овощи одного цвета были разными на вкус и пахли по-разному. Хотя у меня есть некоторые ассоциации… - Какие? – мне было безумно интересно. - Желтый – кислый, красный – сладкий, черный – неприятный. Терпеть не могу черные оливки. Другие цвета… их сложно описать, но пахнут они тоже по-разному… - А сны тебе снятся? - Конечно, - парень улыбнулся. – Но даже во сне я не вижу. Я могу только представлять, как это видеть… но мне не суждено хоть раз увидеть этот мир. - Ты чувствуешь себя неполноценным? Мальчик отрицательно закачал головой. - Я был нужен своим родителям. Они меня любили. И сейчас у меня есть все. Как я могу считать себя неполноценным? - Ты прав… Странно, у меня есть все, но я не считаю жизнь ценностью, а у этого мальчика нет такой важной вещи, и он такой стойкий и сильный. - Как тебя зовут? – спросил я. Этот омега на всю жизнь запечатается в моей памяти. Он открытие для меня. - Данил, - сказал омега. – Это было любимое имя моего папы. - Ступенька! – взволнованно вскрикнул я. Но омега без проблем ее переступил. - Я уже понял, где нахожусь, поэтому можешь не волноваться. Я знаю все выступы наизусть. - Ты не пользуешься палочкой? А собаки-поводыря у тебя нет? – спросил я. - Нет, так люди обращают на меня слишком много внимания, а эти места я знаю наизусть. Да и из дома редко сам выхожу. - Тебя, наверное, очень любят… - Так и есть… Омега повернул лицо в мою сторону. Мне казалось, что он видит меня, причем насквозь. - Спасибо, за то, что спас меня. Сегодня я в первый раз возненавидел себя за свою беззащитность. - Не стоит благодарности, - я действительно этого не заслуживал. - Очень страшно быть заложником собственного тела. Но ведь остаются фантазия и мечты. Именно они дарят свободу. А еще любовь… Он такой наивный. Хотя и кажется, что пережил куда больше меня. Наверное, это я разбалованный ребенок рядом с ним. - Наш мир слишком циничен, просто ты этого не видишь… - попробовал я донести до мальчика суровую правду жизни. - Я слепой, а не глупый. Я все прекрасно понимаю. Каждый человек может стать лучше, стоит только этого захотеть. Каждый человек найдет свое счастье, стоит только поверить. Мы пришли. Данил резко остановился. Мы оказались перед двухэтажным домом. Смутно знакомое место, тут я раньше был. - Ты наивный, - в моем голосе, наверное, было слишком много грусти. - Нет, просто я вижу не глазами, а сердцем. Это куда ценнее. Мальчик вырвал свою руку из моей. Он улыбался. Ангелок. Жаль, что жизнь жестока и очень скоро обломает его крылышки. Хотелось бы, чтобы он пронес этот свет по жизни. - Спасибо, мой спаситель, - сказал омежка, и повернулся ко мне спиной. Он шел уверенно, будто видит дорогу. А может сердце вело его в родной дом? Что за бред? Стоит пообщаться с такими сумасшедшими личностями, и старый добрый циник превращается в размазню. Но все же я никогда не видел никого столь непорочного и невинного. Он сияет изнутри. У него все получится, я верю в это.