Он слеп глазами, но видит сердцем

Я действительно ждал его. Взял выходные в больнице, устроил себе маленький отпуск. Работаю я посменно, но иногда позволяю полениться себе несколько дней подряд. Я хирург, эмоциональная нагрузка очень большая. И каким бы безэмоциональным чурбаном я не был, смерть пациента всегда тяготит. Мне нужен отдых. Когда у меня выходные, я встречаюсь с омегами. Мы развлекаемся, выпиваем, снова развлекаемся. Отрываюсь от души. В эти же выходные я ждал его, хотя был уверен, что Дима не захочет его ко мне приводить. Слишком сильно ранил я его когда-то. И вот, как ни странно, часов в двенадцать дня я услышал стук в дверь. В свои выходные я поздно ложусь спать, и поздно просыпаюсь. Поэтому я еще был сонным и несобранным. Без раздумий я открыл дверь. Перед ней стоял Даня, причем совсем один. Я был очень удивлен, что мальчик все-таки пришел. - Привет, - лицо мальчика как всегда было опущено. Черные очки скрывали его пустые глаза. Одет он был совсем просто: голубая рубашка и светлые джинсы. Никакой палочки с собой у него не было. - Привет, проходи, - я отступил на шаг назад. Омега замешкался. - Прости, не можешь дать мне руку? Я плохо ориентируюсь в новых местах, могу врезать во что-нибудь или разбить. - Конечно. Я вновь взял его тоненькую ручку в свою. - Тут выступ, переступай, - предупредил я. Данил слишком высоко поднял ногу, и сделал шаг. Левой рукой он слегка касался стены, а правой вцепился в меня. Я помог преодолеть ему расстояние до моей гостиной, а затем усадил на диван. - Чай? Кофе? – спросил я. - Не нужно, - мальчик покраснел. - Подожди, я переоденусь. - Если не хочешь, не стоит, я ведь все равно ничего не вижу. - Я все же переоденусь, подожди меня пару минут. Я быстро скинул с себя пижамные штаны и переоделся в домашнее. Мальчишка за это время не сдвинулся ни на сантиметр. Он так и сидел в напряженной позе. Мне казалось, что ему так неудобно, и я не понимал, почему он не хочет опереться о спинку дивана. Возможно дело в его скромности, а может он чувствует себя неуютно. Я вообще поражаюсь Диме. Как можно было оставить этого маленького беззащитного омегу наедине со взрослым альфой? Да, мы знаем друг друга, причем хорошо. Но мало ли как я мог измениться за годы разлуки. А этого ребенка нужно беречь, ведь он такой хрупкий. - Я удивлен тому, что Дима тебя все же отпустил, - сказал я. – Больше того, привел ко мне домой. Ты же не сам сюда добирался? Данил отрицательно покачал головой. - Дима меня привел. Со мной очень сложно спорить, дядя не может со мной управиться. Если я чего-то хочу, добиваюсь этого любыми средствами. - Тебя разбаловали. - Может быть. Но мне было важно встретиться с тобой еще раз. - Почему? – никак не пойму, что нужно этому омеге от меня. - Я хочу поговорить с тобой. - О чем? - О жизни. Странный ответ. - Почему именно со мной? - Ты спас меня тогда, поэтому я хочу спасти тебя. - От чего? - От одиночества. Его слова показались до абсурда смешными. Этот слепой омега запал на меня? Ничего странного. Хотя… он ведь не видел меня, и не знает, как я выгляжу, не знает, сколько мне лет, вообще ничего не знает обо мне. Так откуда же интерес? Относится ко мне как к принцу на белом коне? - Ты не сможешь спасти меня от одиночества. И с чего ты вообще решил, что я одинок? - Я почувствовал это, когда мы разговаривали. Ты слушал меня и слышал, делал свои выводы, а я ведь могу еще много о чем рассказать. - Хорошо. Я уселся на диван рядом с ним. Принял самую удобную позу. Мальчик зажался еще сильней, но это меня не сильно волновало. - Рассказывай, - сказал я. Мальчик замешкался на мгновение. - Дима говорил, что ты врач. - Да, хирург. Данил снял очки. Его лицо было обращено ко мне, потому я прекрасно мог видеть его мертвые глаза. Ужасающее зрелище. Мне даже стало неуютно. - Это результат неудачной операции, - сказал мальчик. – Я родился на двадцать пятой неделе беременности. Папа попал в аварию и ударился животом. Врачи говорили ему, что у него случился выкидыш, и ребенок не проживет и десяти минут. Папа с отцом не поверили врачам, тем более, что я закричал сразу после рождения. Они связались со знакомыми, и меня отправили в другую больницу. Там меня выхаживали. К сожалению мое зрение ухудшалось. Пришлось делать операцию. Шансы были пятьдесят на пятьдесят. Удача отвернулась и я полностью ослеп после операции. После моего рождения папа больше не мог иметь детей. Мне не на что жаловаться. Родители любили меня и дали мне все, что было необходимо. Иногда они даже слишком сильно опекали меня. Даже слепому ребенку нужно набивать синяки, чтобы хоть как-то приспособиться к этому миру. На лице Данила была такая грусть, что мне даже стало слегка не по себе. - Мои родители погибли три года назад, а после этого я стал жить с дядей. Он тоже очень любит меня… - Я не провожу операции на глазах, но мне кажется можно попробовать рискнуть и пересадить тебе донорскую сетчатку… - Нет, это невозможно. Мы перепробовали все, что могли. Зрение ко мне не вернется никогда. - Мне очень жаль. - Не стоит. Моим родителям говорили, что могут сделать так чтобы плод, который по каким-то странным причинам оказался живым после выкидыша, погиб и не мучился. И знаешь что, я не мучаюсь. Я благодарен родителям за то, что они взвалили на свои плечи такую тяжкую ношу и дали мне все, что могли. Я люблю жизнь. Она светлая. Хотя я и не понимаю, что такое свет, но он ассоциируется для меня с чем-то хорошим. Откровения этого мальчика задевали что-то внутри, и действительно давали мне некоторые ответы. Как врач, я циничен. Всегда считал, что неполноценных детей нужно усыплять сразу после рождения, чтобы не мучились. Но разве этот ребенок страдает? Да, есть вещи, которые он никогда не сможет познать, но он все равно благодарен за свою жизнь. Так имеем ли мы право забирать жизни у беззащитных малюток, которые отличаются от нас? Мог бы я сделать такой укол? Вряд ли. Не скажу, что люблю детей, но и убивать их не намерен, а скидывать всю грязную работу на других – лицемерие. - Ты когда-нибудь любил? – спросил я. – Я говорю не о семье, а об альфах. - С этим все сложно, - туманно ответил омега. – По медицинским показаниям мне нельзя принимать блокаторы во время течек, поэтому бывает очень сложно и даже больно. Был один альфа, который слеп так же как и я. Он говорил, что я его пара и мы должны быть вместе. Но он врал. Просто он утратил надежду, что хоть один зрячий обратит на него внимание. Он боялся остаться одиноким, потому уцепился за меня. Но мне такие отношения не нужны. Я не могу говорить, что люблю, если это не так. Да и связывать свою жизнь с альфой только из-за общего изъяна – очень глупо. Мы друзья, не больше. Я хочу отдать свою невинность своей паре, и не собираюсь размениваться на тех, к кому ничего не чувствую. Я еще не утратил надежды. - А если ты не найдешь пару? - Я думал об этом. Тогда я просто заведу ребенка для себя. Моя слепота приобретенная, она не передается по наследству. Знаю, что взвалю много проблем на дядины плечи, ведь слепому омеге будет сложно заботиться о малыше. Но я не могу остаться один. В комнате воцарилась тишина. Внутри что-то кольнуло. Жалость – не самое лучшее чувство. Он этого не поймет, потому я не имею права жалеть его. Но все же он такой красивый. Было больно смотреть в его глаза, которые будто были подернуты дымной пеленой. Я даже представить не могу, как смогу жить если вдруг ослепну. Я просто покончу с собой. - Почему я тебя заинтересовал? – не мог не спросить я. - Просто в обычной жизни мы бы с тобой никогда не столкнулись. Или ты просто не стал бы меня слушать, а я хочу быть услышанным. Причем именно тобой. - И во что же ты еще хочешь меня просветить? - Я хочу рассказать тебе, как ощущаю мир. Я очень много читаю, у нас слепых ведь есть специальные книги. Я люблю слушать аудиокниги. А еще много информации я получаю через руки. Можно я посмотрю на тебя? Сначала я не понял, что Данил имеет в виду. Только когда он потянулся в мою сторону руками, до меня дошло чего именно он хочет. Я коснулся его запястий, направляя руки в нужные стороны. Он коснулся моих щек. Теперь омега стал более уверенным. Он водил по моему лицу руками, подмечая каждую особенность, каждый изгиб. Я специально закрыл глаза. Его руки казались такими нежными, и сейчас будто происходило нечто интимное. Он проводил пальцами по моему лицу. По линии губ, по носу, глаза, брови. - Ты очень красивый, - тихо сказал омега, когда процедура была закончена. - И со многими ты можешь меня сравнить, чтобы делать такие выводы? - Нет, не со многими. Но я считаю, что все люди красивы, какими бы они ни были. А у тебя очень гладкая кожа без единого изъяна. Наверное, ты очень красив даже по меркам тех, кто видит. - Ты тоже очень красивый, - не смог удержаться я. - Я очень похож на своего папу. Гибель родителей стала для меня настоящей катастрофой. Они были моим миром, оберегали меня от всех несчастий и разочарований. Я хотел покончить с собой. Но я все выдержал, не совершил глупости и не жалею об этом. Я буду дышать каждую секунду, которая отведена мне Богом. Ведь умереть я успею всегда, а вот жить нужно успеть. Нам всем отведено не так много времени. Мы должны учиться, должны познавать, должны любить и дарить свою любовь. Не всем это дано, многие связаны обстоятельствами, надуманными проблемами, глупыми отговорками. На самом деле мы все свободны. Странно, не так ли, ведь это «видит» слепой человек. - Хочешь сказать, что я должен наслаждаться каждым мгновением своей жизни? - Да, не трать ее попусту. Ищи себя, ищи свою любовь. Все кто прикладывают усилия, всегда добиваются намеченного. Ты тоже добьешься, ведь у тебя теперь есть такой прекрасный штурман, которого ты спас от гибели. - Гибели? – удивился я. - Да, гибели. Если бы они сделали это со мной, я бы погиб. Хотя я и пытаюсь быть сильным, есть некоторые вещи, которые могут сломать кого угодно. Я все воспринимаю через слух и прикосновения. Поэтому когда меня схватили, я чувствовал то, чего не чувствовал ни один видящий. Ведь я очень чувствителен. Если бы они дошли до конца, не уверен, что пережил бы такую мерзость. Так что ты спас меня от смерти. - Только что ты говорил о том, что нужно наслаждать каждым моментом. Говорил о неправильности самоубийства. Ты сам себе противоречишь… - Я лишь говорил о том, что нельзя терять себя и всегда смотреть вперед. Есть некоторые вещи, которые как бы ты не старался держать себя в руках, могут нанести такой безумный вред твоей душе, что ты никогда уже не увидишь будущего. Я не смог бы себя убить, я верю в Бога, а это грех. Но моя душа бы потухла. - Ничего ведь не произошло, и не стоит об этом думать. Просто будь осторожен в следующий раз. - Хорошо, - на лице Данила появилась грустная улыбка. Мы еще долго болтали ни о чем. О всяких глупостях, он рассказывал об особенностях его восприятия. Мне было интересно, я все принимал к сведению. Часа через два за Данилом приехал Дима. Он, как всегда, был раздражен, и смотрел на меня как на врага. А вот Даня улыбался, от чего мне было тепло. Я дал ему свой номер телефона, он обещал, что позвонит и еще навестит меня. Полночи я не мог уснуть. Под сиянием этого слепого омежки моя душа начала оживать. И я был очень рад, что смог спасти его тогда. Он не заслуживает, чтобы его марали своими лапами всякие нелюди.