Significantly. Historically.

Первое, что увидел Хёну, проснувшись, был незнакомый человек в чёрном костюме, сидевший на краю постели спиной к Сону. У человека были отливающие золотом сиреневые волосы, уложенные в идеальную причёску так, что ни одна прядь не выбивалась, словно ей было приказано не шевелиться. Только услышав шорох, человек обернулся. Тогда Хёну понял, что это был не человек. — Доброе утро, Хёну, — клыкасто улыбнулся незнакомец в костюме, сверкая ненормально аметистовыми глазами, — С шестнадцатилетием тебя. — Чего… Ты кто вообще?! Аметистово-золотой незнакомец обиженно поджал красивые губы. — Я твой личный демон-хранитель ровно на два года. Неуважительно так реагировать, между прочим. Я сидел здесь с полуночи, а ты даже не обрадовался. Что ж, у меня довольно сложное для вас, смертных, имя, так что зови меня… Кихён. Да, просто Кихён. Можно ещё господин Ю, если уважаешь старших. — А почему демон? — А ты ждал ангелочка? — Кихён усмехнулся, — Уж прости, не заслужил. Я с тобой всего на два года, а затем ты уже сам решишь — оставлять меня рядом до конца жизни, или отправить обратно в Ад. Во втором случае ты больше меня не увидишь. — Ага, — Хёну постепенно успокаивался и также постепенно приходил к осознанию, что это не сон. И уже сейчас всё для себя решил, — И как мне теперь друзьям показываться? — А что не так? — Кихён изогнул идеально тонкую бровь, — Ты стыдишься, что тебе попался демон? Не волнуйся, это абсолютно нормально и совсем не означает, что ты мерзкий грешник и попадёшь в Ад. Место, куда ты отправишься после смерти, выбирается по другим критериям. В выборе же хранителей по большей части играет роль удача. И ещё некоторые пункты. Но мне запрещено об этом говорить. — Тогда почему ты сказал, что я «не заслужил» ангела? Кихён пожал плечами. — У тебя было такое потерянное лицо, что я не смог не подшутить. Кихён понимал, что Хёну это не успокоило. Потому что он видел его насквозь и знал о нём абсолютно всё, что можно. И что нельзя. Демон очень хотел съязвить на эту тему, но вместо этого сказал совсем другое. — Меня не видит и не слышит никто, кроме тебя, — снисходительно проговорил Кихён, закатывая глаза, — И кроме других хранителей. Но я смогу сделать так, чтобы и они меня не видели. Только тогда Хёну облегчённо выдохнул. И вдруг потянулся рукой к спине Кихёна. — Так сразу? — ухмыльнулся демон, внимательно наблюдая за рукой Хёну, — Ты, наверное, не в курсе, что ты не можешь меня коснуться? И никто другой не сможет. Также и я с таким же успехом не могу прямо сейчас схватить тебя за эту самую руку и сказать, что лапать других без их разрешения невежливо. Рука парня на мгновение остановилась, но Хёну определённо решил это проверить. Кихён почти с наслаждением смотрел, как расширились глаза парня, когда вместо ткани костюма он почувствовал под пальцами… ничего. Просто воздух. — А тебе не больно, когда, ну… — Когда сквозь меня проходит рука? Прости за пошлый подтекст. Если ты будешь идти по улице, и кто-то пройдёт слишком близко к тебе, то есть сквозь меня, то плевать будет и мне, и этому человеку. Потому что человек не знает о моём существовании, а мне не просто «не больно». Я вообще ничего не чувствую. — И эмоции тоже? Ну, то есть… — Я почти ничего не ощущаю и в эмоциональном плане. У меня есть сложившийся характер, но я не могу… любить, например. Испытывать привязанность. Такая черта в основном есть только у хранителей, причём неважно, ангелов или демонов. Чтобы к человеку не привязывались. Людям этого не понять, так уж получилось, так что можешь не стараться. Можно так сказать — нам с тобой взаимно плевать друг на друга. Но это утрированно. Если по достижении тобой восемнадцатилетия ты решишь оставить меня, то все эти установки немного поменяются. Но что-то мне подсказывает, что ты не решишь. — Это тебя обижает? Кихён снова закатил глаза. — Я только что распинался о том, что у меня практически нет эмоций, и ты тут же спрашиваешь, обижает ли меня что-либо. Нет, Хёну, не обижает. Я абсолютно равнодушен. Если ты отправишь меня в Ад через два года, то не волнуйся, без работы я не останусь. Я сразу же попаду к следующему человеку. И так по кругу до тех пор, пока кто-то не решит оставить меня. Хранители для этого и предназначены. — А сколько у тебя было… Ну, людей? — Не так много, — Кихён спокойно наблюдал, как Хёну поднимается, открывает в комнате окно и начинает заправлять постель. Демон опёрся спиной о стену и сложил руки на груди, — Что-то около… миллиона? Хм… Не знаю точно. Не считал. В Высшей канцелярии ведётся учёт всех людей, которым достался хранитель. Будь хранителей немногим меньше, то и людей у меня было бы намного больше. Как и у любого другого хранителя. Хёну удивлённо замер, глядя на Кихёна. Фразы «не так много» и «около миллиона» явно не вязались у него в голове. Демон усмехнулся. — Для вас миллион людей — это много. Для высших существ — незначительная мелочь. — Незначительная? Разве каждый человек не важен? — Хёну, в какое время мы живём? Уже давно не Средневековье. Сейчас никому нет ни до кого дела. Если раньше работа высших существ считалась важной, то сейчас она превратилась в абсолютную рутину, серые будни. Мы всё ещё следим за людьми, так же, как и всегда, просто очень многое поменялось. Ты действительно думаешь, что мы не развиваемся? В таком случае ты ошибаешься. Высшие существа всегда идут на шаг впереди людей. И в Раю, и в Аду есть современнейшие устройства, практически всё уже механизировано и усовершенствовано. Мы не живём прошлым, Рай и Ад давным-давно не враждуют и, можно сказать, сотрудничают. — То есть, никто из того миллиона не пожелал, чтобы ты остался? — Глупый вопрос. Если б кто-то пожелал, вряд ли к тебе попал бы именно я. Конечно, никто. Это нормально. Хранителей довольно редко оставляют. Кстати, подобная штука и с возрастом. Вот, например, тридцать. Для людей это уже неплохой возраст. А вот мне чуть больше двух миллионов лет. То есть, я в этом мире почти с самого начала существования человечества. Правда, работать хранители начали только к так называемому «Древнему миру», в период, когда люди действительно начали стремительно развиваться. Забавно, не правда ли? — Скорее жутко. — Как знаешь. *** — Слушай, а тебе обязательно, ну… вообще везде меня сопровождать? — Хёну отложил зубную щётку и смерил Кихёна взглядом. Тот фыркнул. — Скажи спасибо, что немного пораньше не зашёл. Могу отвернуться, если ты стесняешься при мне умываться. Слушай, мне совершенно неважно, чем ты в ванной занимаешься. Я лишь слежу, чтобы ты случайно не поскользнулся и не ударился головой о раковину. На то я и хранитель. Остальное — не моя забота. Тебя, насколько я знаю, к мужчинам не тянет, а значит, проблем не должно быть. А представь, насколько сложно тебе пришлось бы, попадись тебе какая-нибудь девушка-ангел. Ты бы тогда вообще мыться перестал, или что? Кихён не смог сдержаться и прыснул, отворачиваясь в сторону. Хёну нахмурился, предпочитая промолчать. — Да ладно, не беспокойся. Если тебе некомфортно — я могу стать невидимым… на некоторое время. — Я ведь всё равно буду знать, что ты здесь. — Если ты чего-то не видишь — значит, этого не существует. Ваше мышление работает именно так, с этим ничего не поделаешь. Сначала будешь знать, а потом… — демон развёл руками, — Быстро привыкнешь, поверь мне. Девушки, парни, кто угодно — неважно, все привыкали. И ты не исключение. *** — С днём рождения, дорогой! Не успел Хёну переступить порог кухни, как мать обняла его и протянула небольшую коробочку, обёрнутую в красивую бумагу и перевязанную красной ленточкой. — Спасибо, мам, — улыбнулся Хёну, борясь с желанием открыть подарок прямо сейчас. — Ну, кто у тебя? — с плохо скрываемым нетерпением поинтересовалась женщина. Кихён взглянул на коробочку из-за плеча Сона и хитро прищурился, став похожим на лису. — Кто же у тебя, Хёну? — вкрадчиво повторил вопрос демон непозволительно близко от уха парня. — У меня… — Хёну замялся, закусывая губу, — Ангел. Она очень красивая и милая. — Я и не сомневалась! — женщина обрадованно хлопнула в ладоши, — Ну, открой подарок у себя в комнате и приходи завтракать. *** — «Она очень красивая и милая»? Хёну, ты серьёзно? Ангел? Ещё и «она»? Красивая и милая, значит. Теперь понятно, кого ты ждал, — Кихён рассмеялся, изящно откидывая голову назад, — Ты всё больше меня удивляешь. Ты ведь в курсе, что это когда-нибудь да раскроется? — Замолкни, Кихён… — Хёну постарался скрыть почему-то красные щёки, опустив голову и неспешно развязывая ленточку на подарке, — Я понимаю, почему никто из того миллиона людей не захотел тебя оставить. Потому что с такой язвой, как ты, не ужиться. — Следи за языком, я ведь и вырвать его могу, — прищурился демон, ядовито усмехнувшись, — Шучу. Не могу, конечно, но вот убить тебя в любой момент — это вполне в моих силах. Немного нарушу твою судьбу, правда, но в общем не преступление. И кстати, мой характер формировался веками, так что самому первому моему человеку повезло — я тогда был чист и невинен настолько, насколько демон может быть таковым. Но так уж получилось, что я не девочка-ангелочек, о которой ты будешь мечтать во сне, но которую не сможешь взять. Уж прости. Это определённо подействовало должным образом. В подарок Хёну достались беспроводные наушники от «Apple» в классической коробочке чёрного цвета; держатель для смартфона, который можно было закрепить на руль велосипеда; и небольшой конверт с некоторой суммой денег и подписью «Любимому сыну на личные расходы». Хёну почти светился от счастья, с трепетом рассматривая дорогой подарок. — Неплохо, — оценивающе пробормотал Кихён, покрутил в руках чехол с наушниками. — Ты хоть знаешь, что это? — попытался съязвить Хёну, но тут же съёжился под аметистовым взглядом Кихёна. — Я владею всеми возможными знаниями, располагаю тайнами человечества и знаю абсолютно все языки, в том числе мёртвые. Правда, мне эти знания нельзя передавать, но смогу помочь с учёбой, если вдруг что. Если мне два с лишним миллиона лет, это не значит, что я несовременен. Ты ещё скажи, что я древний, — Кихён улыбнулся, обнажая идеально белые зубы с явно более заострёнными, чем у людей, клыками, наблюдая, как Хёну пристыженно опускает взгляд, — Окажешься прав. Я древний хотя бы потому, что видел, как зарождается человечество. Но будь я древним в плане развития, то не выглядел бы сейчас так и не вёл себя таким образом. Так что успокойся. Ты сможешь говорить со мной на абсолютно любые темы. Кстати, ты в курсе, что если твой первый раз случится в период этих двух годов, то мне придётся там присутствовать?.. Ладно-ладно, я просто шучу! А то сейчас ещё объявишь, что будешь трепетно хранить девственность до свадьбы. Какой ужас. — А ты точно не олицетворяешь смертный грех? — Ты про Похоть? Нет, я обычный Старший Хранитель. Смертные грехи не могут быть хранителями. Ты просто не знаешь, кто такой Похоть. И надеюсь, никогда не узнаешь. — Всё настолько плохо? — Он просто охренительно горячий… и красив настолько, что я не смогу описать словами. Но Похоть есть Похоть. К нему слишком близко лучше не подходить, себе дороже. Он много чего может. Во всех смыслах. Это чудо хоть и ведёт себя иногда как ребёнок, но он невероятно могущественный, так как был серафимом до Падения. Знаешь, всего четыре демона в Аду — бывшие серафимы. Они самые сильные. И все четверо — смертные грехи… Неужели тебе интересно всё, о чём я рассказываю? Ты так внимательно слушаешь. — Очень. Это невероятно интересно. Я бы часами слушал. Ты хороший рассказчик. — Приму за комплимент. — Слушай, а можно… задать личный вопрос? — Ты можешь спросить о чём угодно. — А ты можешь… ну… возбуждаться? — Могу, — ехидно улыбнулся Кихён. Хёну, судя по резко изменившемуся выражению лица, явно ожидал противоположного ответа, — Правда, не конкретно я, а мой сосуд, вот это тело. Это уже одно из свойств и, возможно, недостатков сосудов. Но у высших существ свои фетиши, так что лично ты не привлекаешь меня в сексуальном плане. В принципе, как и любой другой человек. А вот демон или ангел вполне могут меня заинтересовать. Если тебе интересно, то заниматься любовью с человеком может только Похоть, но даже ему это не доставляет полного удовольствия. Он делает это немного для других целей, но я не могу об этом говорить. Вообще-то, остальные Смертные грехи тоже могут, но им это просто-напросто ни к чему. Но ладно, я заговорился. Даже сказал чуть больше, чем должен был. Не критично, но всё же не стоило. — Спасибо, что рассказываешь. — Надо же кому-то выговариваться. А раз тебе даже интересно, то и мне вдвойне приятнее. *** Хёну немного нервничал, глядя, как люди в плотном потоке один за другим проходят сквозь демона, а тот совершенно не реагирует, засунув руки в карманы пиджака и деловито оглядывая улицу, по которой они шли. Хёну постоянно сталкивался с другими людьми, слишком обеспокоенный наблюдением за удивительно равнодушным Кихёном. В конце концов тот не выдержал и наклонился над Хёну, когда они зашли в автобус, и парень занял свободное место. — Я тебе вроде говорил, что не чувствую дискомфорта? Все эти люди, что прошли сквозь меня сегодня, не знали обо мне. Я привык к такому, поэтому, Хёну, смотри лучше себе под ноги. Сколько раз ты сказал «извините», когда мы проходили сквозь ту толпу? Ты же с каждым человеком сталкивался! — Просто непривычно, — одними губами проговорил Сон, опуская взгляд. — Привыкай, — выдохнул Кихён, выпрямляясь. *** — Разве ты можешь есть? — Не обязательно, но не запрещено. Я переношу человеческую пищу абсолютно нормально. Иногда интереса или забавы ради дегустирую какую-нибудь еду. Хёну старался смотреть в сторону большого пляжа за заборчиком набережной, но взгляд всё равно отчего-то возвращался к Кихёну, который несколько минут назад ни с того ни с сего попросил его купить чупа-чупс, потому что раньше никогда такого не пробовал. Это звучало так забавно, но сейчас, наблюдая за тем, с каким интересом демон пробует конфету, становилось не так смешно. Потому что заострённые клыки и немного фиолетовый из-за чупа-чупса язык смотрелись так, что Хёну даже стало немного стыдно. Потому что в голове появлялись картинки, от которых румянец покрывал щёки. — Я знаю, о чём ты думаешь, — вдруг насмешливо бросил Кихён, — Оправдываешь то, что тебе достался демон, а, Хёну? — Я не… — парень вспыхнул сильнее, но понял, что спорить с хранителем как минимум глупо, — Ты просто… ну… — Слишком сексуально ем? — усмехнулся демон, нарочито медленно облизывая отдающие сладкой смородиной губы, — Ты так пялишься, что любой бы догадался. Нравится, а? Извращенец. В голосе Кихёна слышалось смешение упрёка и насмешки, и смотрел он так издевательски, отчего Хёну ещё больше смутился. — Смотри, — демон кивнул в сторону пляжа, — Там в волейбол играют. Хочешь? Тебе вроде нравится. — А откуда ты знаешь, что я люблю волейбол? — Хёну, не тупи. Я твой хранитель. Я знаю о тебе абсолютно всё с момента твоего рождения и до момента смерти. За некоторым исключением. Я знаю все твои секреты, знаю твой характер и могу предугадать твои поступки. — То есть, ты знаешь, оставлю ли я тебя? — Это как раз и есть одно из исключений. Никто, кроме тебя, не может этого знать. Я также не знаю ничего о твоих будущих партнёрах. Кто станет твоей первой любовью, с кем ты проведёшь старость — мне недоступна эта информация. Этим занимаются Судьба и его помощники. Вот они как раз и знают, кого ты встретишь на своём жизненном пути. Ещё я знаю про твоих друзей и окружение только поверхностно. Например, если ты попадёшь в плохую компанию, я буду знать об этом, но не узнаю никого в лицо. Но это только пример. — Как ты вообще всё это запоминаешь? — Сон плавно свернул в сторону пляжа. — Потому что я не человек, — улыбнулся Кихён. Хёну услышал, как под зубами демона хрустнул чупа-чупс, и ему неожиданно стало немного страшно, — Я как… с чем бы сравнить, чтобы было понятней… Я как мощный компьютер. Вот, почти в точку. Как, ммм… идеально отточенная система? У меня неограниченные запасы памяти, к которой я имею полный доступ, и я никогда ничего не забываю. Доходчиво? — Вполне, — всё же немного неуверенно ответил парень. *** — Эй, Хёну! — только завидев друга издалека, один из парней, играющих в пляжный волейбол, махнул рукой, — Пошли к нам! — Хей, Чжухон, — легко улыбнулся Хёну, пожимая парню руку, — Ну, как каникулы проводишь? — Как видишь, лучше некуда! — бодро отозвался Чжухон, — Хосок звонил минут за десять до твоего прихода, сказал, что скоро тоже подойдёт. Как смотришь на то, чтобы прогуляться после волейбола? — Абсолютно положительно, — весело ответил Сон, скидывая с ног кроссовки и босиком проходя по горячему песку на свободное место в команде Чжухона, — Я давно не играл, надеюсь, ещё не растерял своих умений. — Ты-то? — рассмеялся Чжухон, — Уж что-что, а как играть в волейбол, ты никогда не забудешь! После этих слов Хёну невольно глянул в сторону стоящего неподалёку Кихёна. Демон, поймав его взгляд, игриво подмигнул, облизывая злосчастный чупа-чупс. *** Хёну отвлёкся всего на секунду, а когда повернулся, то до столкновения мяча с его лицом оставалось какое-то мгновение. Сон понял, что не успеет ни прикрыться руками, ни отклониться, и лишь ждал своей участи, попытавшись только дёрнуться в сторону. Но ничего не почувствовал. Он открыл глаза через пару секунд, понимая, что мяч преодолевает эти жалкие пару сантиметров слишком уж долго. Мяч лежал у его ног, а все вокруг смотрели на Хёну как на восьмое чудо света. Парень как-то на автомате повернул голову к Кихёну, и теперь пришла его очередь удивляться. Демон застыл в одной позе, отведя руку так, будто только что сделал ею резкий замах в сторону, расслабленно вытянув указательный и средний пальцы. Кончики пальцев почернели, а из носа медленно бежала тонкая багрово-чёрная струйка крови, которую Кихён, расслабившись, быстро вытер большим пальцем руки и легко улыбнулся Хёну, возвращая чупа-чупс в рот. — Что это только что… — Чжухон, заметив, что Хёну сам ничего не понял, поспешил разъяснить, — Мяч буквально в паре миллиметров от твоего носа как будто столкнулся с какой-то невидимой стеной… Что за магия тут творится?.. — Я, кажется, знаю, что это за магия, — с трудом отрывая взгляд от Кихёна, проговорил Хёну и поднял мяч с песка, — Мне ведь уже исполнилось шестнадцать… — А хранители разве так могут? — спросил Чжухон скорее сам себя, нежели кого-то, но ответа не получил. *** — Слушай, а ты ведь так и не рассказал, кто тебе в хранители-то достался? Уже почти месяц прошёл после твоего дня рождения, а нам всё не удавалось поболтать, — неожиданно сменив тему разговора, поинтересовался Чжухон. Они — Хёну, Чжухон и присоединившийся ещё во время волейбола Хосок — шли по набережной, освещаемые оранжевыми лучами заходящего солнца. Их компания была больше, но со временем люди разошлись, весело прощаясь и обещая встретиться завтра. С моря дул свежий ветерок, разгоняя дневную жару. Хёну задумался, бросая взгляд на идущего рядом Кихёна. Тот ехидно усмехнулся, заранее зная, что Сон ответит. — Ну, давай. Девушка-ангел, милашка и красавица. Валяй, раз уже заврался. — Ангел, — словно бы нехотя сказал парень, отчаянно пряча глаза, — Девушка. Она… действительно очень милая. — Повезло, — улыбнулся Хосок, — Надеюсь, мне тоже попадётся классный хранитель! — Хранитель не может быть «не классным». Все хранители, какими бы они ни были, работают одинаково, — закатил глаза Кихён, играя палочкой от чупа-чупса между пальцами так виртуозно, что Хёну вспомнил, как безуспешно пытался учиться пенспиннингу. Он обычно использовал для этих целей ручку или карандаш, а такой вариант видел впервые. Непроизвольно засмотрелся на тонкие пальцы демона, на его красивые, почти женские запястья. Казалось, Кихён вообще не напрягается, используя палочку просто чтобы чем-нибудь занять руки. *** — Кихён… — тихо позвал Хёну. Он сидел на кровати, низко опустив голову и, казалось, обдумывал что-то очень важное. Демон присел рядом и наклонился к Сону. — Да? — Что тогда произошло? Две недели назад. — Как «что»? Мы пошли гулять, ты встретил своих друзей, поиграл в волейбол и наврал насчёт своего хранителя в третий раз. Я считал. Что именно тебя интересует? — Кихён, ну ты ведь знаешь, о чём я… — Верно, знаю, — демон выдохнул, — Странно, что ты решил поговорить об этом именно сейчас, а не две недели назад. Вообще-то мне нежелательно об этом говорить, но… *** За месяц, проведённый с Кихёном, Хёну действительно быстро привык. Привык к его вечным язвительным шуточкам и постоянным подколам, к тому, что и хранителю, и проходящим сквозь него людям действительно плевать. Почти привык к постоянному присутствию демона рядом. — Ты можешь мыться, — устало выдохнул Кихён, — Я, конечно, вижу тебя даже сквозь матовое стекло и стены, но… — Ты делаешь только хуже, — фыркнул Хёну, снимая футболку, — А ты правда можешь стать невидимым? — Я когда-нибудь тебе врал? — с улыбкой спросил хранитель, — Хочешь посмотреть? — Хочу. Кихён растворился в воздухе подобно дыму или облачку тёплого воздуха в морозный зимний день. Быстро и тихо, не оставив никаких следов. Хёну не знал — демон просто молчит, или парень действительно не может его слышать, но постарался отвлечься. — Так и оставайся. Желательно навсегда… На его замечания не последовало ответа, хотя Кихён обычно отзывался ответной колкостью. Сон быстро успокоился, а позже и вовсе перестал думать об этом. Ему действительно стало казаться, что он один. До тех пор, пока он не встал перед зеркалом, поправляя мокрые после душа волосы. — Эй, Хёну, забыл про меня? — услышал парень над самым ухом и резко дёрнулся, инстинктивно замахиваясь. Смеющийся демон, опирающийся спиной и руками на стиральную машинку, медленно проступил из воздуха. — А я говорил, что забудешь. Ты мне тогда не поверил. — Ты мог бы не пугать! — возмутился Сон, — А если бы я… — Ты не сможешь меня ударить, — опередил Кихён, — Сам ведь знаешь. Ты просто выглядел таким расслабленным и был так рад находиться в одиночестве, что я просто не удержался. — Ты, мелкий… — Кто из нас тут мелкий — это ещё посмотреть, — усмехнулся хранитель, — Это я сейчас не про то, что появилось в твоей голове. Я про возраст. Ты знал, что думать в первую очередь об этом называется испорченностью? — Да я не… — Хёну отвернулся, — И вообще, хватит читать мои мысли… — Прости, я это не контролирую, — осклабился Кихён, — Хочешь не хочешь, я всегда буду знать, о чём ты думаешь. — Это же ужасно. — Я никому не расскажу, — голос демона сочился ехидством, — Это чтобы ты не думал о том, о чём тебе не нужно думать. О том, что не предназначено тебе судьбой. Если такие мысли появятся, я смогу это пресечь. Остальные твои мысли меня не интересуют. Давай одевайся, и пойдём уже. За месяц, проведённый с Кихёном, Хёну не успел привыкнуть к нему самому. Он понимал, что впереди ещё два года, и что демон сильно ограничивает его свободу. Пусть и неосознанно. Сон не мог чувствовать себя раскрепощённым, потому что не был в одиночестве и знал, что его демон-хранитель всегда наблюдает за ним, даже когда они не находятся в одной комнате. Хёну пытался убедить себя, что Кихёну действительно нет дела до его личных проблем, что демон просто следит за его безопасностью, но не получалось. И парень понимал, что даже сам Кихён не может на это повлиять, не может оставить Хёну в одиночестве. Хотя бы потому, что это его работа. — Кихён, мне действительно это нужно, ты ведь понимаешь? Ну, мне всё-таки нужно расслабляться… — Я понял, понял, не разъясняй, — оборвал Кихён, — Я прекрасно всё понимаю. Давай так — я исчезаю, ты забываешь про меня и делаешь все свои дела. Я не буду смотреть, честно. Здесь с тобой точно не может ничего случиться. Договорились? — Ты ведь влияешь на мои мысли, чтобы я не помнил про тебя, когда ты исчезаешь? Это же не просто человеческое мышление, верно? — Абсолютно, — спокойно согласился Кихён, медленно растворяясь в воздухе. — Спасибо… — тихо поблагодарил Хёну. В первую очередь за понимание. Какое бы решение Кихён не предлагал, он не мог исчезнуть навсегда. Через некоторое время он появлялся вновь. Демон не был в состоянии контролировать это, как бы он ни хотел. Сначала Хёну думал, что хранители всесильны, но Кихён быстро убедил его в обратном. Даже у демонов есть слабости. Это успокаивало, словно немного приближало высших существ к людям. Кихён рассказывал очень много, отвечал почти на все вопросы Хёну. Сон никогда раньше не был настолько любопытен, его слишком сильно интересовала жизнь высших существ. Она была такой… другой. Парень мог целыми днями слушать монологи Кихёна, а тот мог целыми днями говорить, объяснять, рассказывать. К сожалению, далеко не всё. Но рассказывал он красиво, его речь была построена очень правильно, но не натянуто-средневеково, а достаточно свободно и современно. И тем не менее Хёну видел, что Кихён не так уж прост. Парню казалось, что демон скрывает что-то за маской ехидства, спокойствия, отстранённости и прекрасного совершенства во внешности и незначительных действиях — жестах, привычках, речи, походке, выражении лица. Но Сон молчал. *** — …понимаешь, чем дольше я нахожусь рядом, тем… прости, я просто стараюсь объяснить так, чтобы не задеть ничего запретного… Тем больше я… имею на тебя влияния? Да, наверное, лучше будет так. Это не совсем верно, но максимально приближенно. Тем больше влияния я имею на… окружающий тебя мир и явления, которые касаются лично тебя. — То есть, ты смог остановить тот мяч. Тогда почему у тебя, ну… пошла кровь, и пальцы… они почернели… — Недостаточно влияния, — Кихён нахмурился, — Плохо звучит, но по-другому не могу объяснить. У меня не было достаточно влияния, именно поэтому чтобы остановить тот мяч я приложил силы… Слишком много сил, чтобы… пробить оболочку… То есть, между мной и происходящими событиями есть некоторая… стена, которую я не могу пробить без влияния либо огромного количества сил. Понимаешь? — Вроде бы. Но почему ты приложил силы? Почему решил остановить мяч? — Я… не знаю, — выдохнул Кихён, словно сдался, — Я не знаю. Как будто автоматически получилось. Это не слишком сильно навредило мне, я уже восстановил силы, но… — Было больно? Тратить столько сил. Наверное, дикая нагрузка… — Это… — демон закусил губу, — Да, было больно, но вряд ли ты поймёшь. Я не могу объяснить тебе. Я действительно не понимаю, что двигало мною в тот момент. — Ладно. Спасибо, что рассказал мне, — Хёну залез под одеяло и выключил настольный светильник. Комната погрузилась во тьму, — А можешь… рассказать, почему хранители появляются именно в шестнадцать, и именно на два года? — Я расскажу, если ты не заснёшь, — усмехнулся Кихён, мгновенно переключившись на своё обычное состояние, — Ну, смотри. Дело в том, что на людей в разном возрасте мы имеем разное влияние. Наблюдать за детьми и влиять на них легче всего, поэтому им не нужен хранитель. Но чем старше становится человек, тем меньше влияния мы на него имеем. Хранитель отправляется к человеку в самое опасное время, именно в этот период, когда влияние всё меньше, а мышление индивида ещё не сформировано до конца. В это время без наблюдения свыше человек может совершать необдуманные поступки, искажающие его судьбу. Именно поэтому появляются хранители. Сейчас человечество становится всё более развитым, может защитить себя от многого, но хранители всё ещё нужны. Потому что защититься вы можете от внешнего воздействия, но не от внутреннего. Хранители по большей части защищают психику индивида, его мысли, и лишь в крайнем случае контролируют действия. Мы находимся рядом на протяжении двух лет, а затем уже сформировавшаяся личность сама решает — оставить ли хранителя рядом. В таком случае хранитель не прекращает быть высшим существом и всё ещё имеет на человека некоторое влияние, то есть, может его защищать, но кое-что всё же меняется. Некоторые вещи. Если же человек не оставляет хранителя, то вновь переходит под влияние свыше. Но высшие существа уже не могут полноценно следить за взрослым человеком, но он уже сам идёт по дороге судьбы. Взрослые, сформировавшиеся личности редко сворачивают. Всё, что случается с человеком — всему этому суждено случится… Кихён неожиданно прервался. Хёну не торопил. Он слушал, закрыв глаза, и старался не думать о том, что, рассказывая о событии две недели назад, демон будто бы стал слабее. Словно что-то в нём поменялось, но затем он так резко вернулся к обычному настроению… А Кихён тем временем задыхался от боли, согнувшись пополам и крепко закрыв рот ладонями, чтобы Хёну не услышал, не узнал, не увидел. Руки стремительно чернели, из носа вновь пошла кровь. Лёгкие словно сдавливало клещами, дышать было невозможно. Глаза наполнились слезами, демон старался держаться, но боль была слишком сильной. Он тонко выдохнул, упустил момент, когда вдох перешёл в крик. В голове колоколом отдавалось множество голосов, сосуд становился всё слабее. Единственное, чего хотел Кихён — оставить это место, это тело, вернуться в Ад, не переживать всё это. Он сказал лишнее. Сказал то, что нужно было держать в секрете, то, что было запретно. То, что не разрешалось раскрывать людям. И сейчас его ломало изнутри, словно кто-то перемалывал кости, стучал огромным молотом по внутренностям, в голове непрерывно взрывались бомбы, играли колокола, говорили тысячи голосов. Перед глазами всплывали отвратительные картинки, и просто закрытые веки не могли их прогнать. — Кихён! Сквозь пелену пробился голос. Он повторял его имя раз за разом, говорил что-то ещё, звал, просил очнуться. Всё прекратилось слишком резко. В ушах звенело. Кихён сидел на краю кровати, сильно согнувшись и обхватив голову руками. Демон не знал — кричал он, бился в агонии или же что-то ещё. Он понимал только, что Хёну услышал его и увидел. Демон тяжело дышал, не мог сдерживать слёзы и сильно дрожал, не в состоянии даже двинуться. «Наверное, я выгляжу по-настоящему ужасно», — неожиданно подумал Кихён. Он знал, что прямо сейчас его руки чёрные как уголь, что из носа и, скорее всего, из глаз течёт кровь, смешиваясь со слезами. Он знал, что веки сейчас лучше не поднимать, так как один только взгляд полностью чёрных, пустых, горящих адским огнём глаз мог убить всё живое. Такое наказание постигло его за то, что он посмел сказать. — Что я сказал тебе? — Ч-что? — голос Хёну звучал испуганно, он паниковал, не мог понять, что случилось. — Что последнее я сказал тебе? — говорить было трудно, горло и лёгкие горели, отдавались тупой болью. Голос из-за этого был очень хриплым и тихим. Хёну недолго молчал. — Ты сказал, что взрослые редко сворачивают с дороги судьбы… а потом… — Нет! — резко прервал демон, — Не говори… ничего. Молчи. Забыл. Он забыл. Это было ожидаемо — Хёну стёрли память обо всей запрещённой информации. Кихён выдохнул. Медленно выпрямился. Ему вдруг стало слишком спокойно. Он медленно открыл глаза. Посмотрел на свои руки. Чернота, достававшая до самых плеч, медленно отступала. Демон вытер кровь и слёзы тыльной стороной ладоней. Дыхание всё ещё немного прерывалось. Кихён прикоснулся пальцами к своим волосам. Кончики рогов чувствовались совсем немного, спрятанные под волосами. Но демон знал, что они появлялись полностью. Длинные, причудливо изогнутые и абсолютно чёрные. Хёну видел. Это была почти полная демоническая форма, то, что было надёжно скрыто под оболочкой сосуда. Наказание постигло не только Кихёна. То, что испытал Хёну, увидев демона практически во всей «красе», он больше никогда не забудет. Это тоже своеобразная плата. За всё, и в первую очередь за чрезмерное любопытство. И тем не менее Кихён понимал, что над ним сжалились. Показали лишь часть настоящего демонического образа, прервали страдания самого демона, быстро успокоили его. Кихён имел хорошую репутацию. Он был Старшим Хранителем, много и усердно работал и никогда не нарушал правил. Он всегда много рассказывал хранимым людям, если они интересовались, но никогда не заходил за рамки. Это был первый раз. Именно поэтому его простили. Но если он оступится ещё раз… Кихён не мог понять, почему. Почему он ошибся именно сейчас, именно с этим человеком. Он никогда не ошибался. Но почему сейчас… — Кихён?.. Дыхание восстановилось. — Прости. Прости, что тебе пришлось это увидеть… — Что это было? Ты… сказал что-то лишнее? — Да, — еле слышно отозвался Кихён, — Давай закончим на сегодня. Ложись, я… поработаю над твоими снами, чтобы ты мог выспаться. Кихён потянулся к лампе и выключил её. В комнату из окна падали косые лунные лучи. — Кихён… — Не нужно. Постарайся заснуть. Хёну послушно закрыл глаза. Он почти провалился в сон, когда услышал тихое пение. Голос у Кихёна был тихий и нежный, он усыплял и успокаивал, дарил красивые сновидения. Хёну не понимал слов песни, словно это был другой язык, но он был уверен, что это колыбельная. Волшебная, мягкая, ласковая колыбельная, позволяющая забыть всё плохое и погрузится в прекрасный мир без боли и страданий. *** Они не говорили об этом. На утро Кихён был самым обычным Кихёном, бросающим ехидные замечания, клыкасто улыбающимся, рассказывающим различные истории, позволяя этим самым скоротать время. Но Хёну помнил. И именно с этого момента он начал замечать все самые незначительные изменения в настроении хранителя. Его хранителя. Это стало переломным моментом. Хёну перестал врать родителям и друзьям, признался матери, что его хранитель на самом деле демон. Женщина покачала головой, сказав, что Хёну не стоило врать, но приняла это совершенно спокойно. Друзья удивились тому, что Сон скрывал от них правду, но и они не восприняли это плохо либо с насмешкой. Кихён не понимал причины такого поведения, не мог уловить мысли Хёну или узнать у него лично. Парень упорно уходил от ответа, прятал мысли туда, где демон не мог их достать. Но Кихён не поменялся. По крайней мере внешне. А затем появилась она. *** После каникул, в новом семестре, в секцию по волейболу, где Хёну был капитаном, пришла новенькая. Ванесса Вард. Это была милая и весёлая девушка, высокая, с очень красивым лицом и длинными чёрными волосами. Поначалу Ванесса была очень скромной и стеснительной, но когда команда тепло приняла её, сразу же стала открытой и общительной. И быстро сошлась с Хёну. Уже через месяц активного общения он предложил ей встречаться. Когда они только познакомились, Кихён не обращал внимания. Но затем резко стал против. — Хёну, тебе не стоит встречаться с ней. — Да ты достал! — раздражённо бросил Хёну, отбрасывая в сторону смартфон, — Ты мне постоянно это твердишь, может, уже хватит? Ты ведь сам говорил, что тебе плевать на всё, кроме безопасности моей жизни! — И психики. Хёну, я серьёзно. Если я что-то говорю, то это не просто так. У меня по природе нет чувства какой бы то ни было ревности или желания кому-то насолить, ты понимаешь? Я действительно хочу тебя предостеречь. Я её насквозь вижу. Ещё она не прячет хранителя. У неё демон, девушка, с которой я знаком. Она та ещё стерва, и эта твоя Ванесса тоже. — Откуда ты знаешь? Несса прекрасная девушка, я люблю её! — Зато она тебя нет. — Да пошёл ты. Не лезь в мою личную жизнь, ладно? Кихён молчал, внимательно и с некоторым беспокойством разглядывая Хёну. Вскоре Сон напрочь отказался замечать демона, начал вести себя так, словно его не существовало. Он не разговаривал, не отвечал на вопросы, не смотрел в сторону Кихёна. Стал игнорировать. — Где ты? — визгливо звала демон, оглядываясь вокруг, — Твой хозяин тебя прячет, потому что стыдится? Покажись, трус, либо я сама найду тебя! Девушка оглянулась. Её взгляд тут же натолкнулся на знакомую фигуру. Демон расплылась в ехидной улыбке. — Ооо, какая встреча! Привет, коротышка. Ах, мир так тесен! — Верно, — Кихён не улыбался, смотрел исподлобья и не приближался к девушке, — Здравствуй, Илисс. — Ты всё такой же мерзкий. — А ты всё такая же сука. — Приятно знать, что некоторые вещи не меняются, — хихикнула Илисс. Покачивая бёдрами, подошла к Кихёну, положила руку ему на плечо. Демон тут же сбросил её, — Всё ещё боишься меня, малыш? — Нет, просто ты настолько неприятна, что меня начинает тошнить только от одного твоего вида. Всё ещё выглядишь как шлюха, называешь своих людей хозяевами и клеишься к Похоти? — А ты всё ещё не называешь его по имени, — улыбнулась Илисс, — Я добилась его внимания, а вот ты… — Мне это не нужно, — спокойно ответил Кихён, — Позволь, я скажу тебе кое-что на ушко. Илисс тут же наклонилась. Демон приблизился к её уху, завешанному серьгами. — Я более привлекателен для него, нежели ты. — Ты несёшь бред! — резко выпрямилась Илисс, её взгляд возмущённо вспыхнул. — Да? Он переспал с тобой только потому, что ты и твои знаки внимания ему надоели, — Кихён чуть улыбнулся, — Знаешь, я рад, что имею хоть какое-то самоуважение и не лезу в постель ко всем подряд. Илисс задохнулась злобой, горделиво выпрямилась, выставляя вперёд внушительных размеров бюст. — Тогда вот что! Моя хозяйка, милашка Ванесса, ненавидит твоего Хёну. Она собирается кое-что сделать, чтобы испортить ему жизнь. Но я тебе не скажу, хи-хи! Кихён нахмурился. Илисс хихикала. — Мы уже даже нашли нужных людей! Готовься, малыш. Жаль, что твой хозяин тебе не поверит. Илисс подмигнула, откинула с плеч блестящие бордовые волосы и рассмеялась серебряным, переливающимся смехом. — А теперь, нам пора! Спасибо за компанию, коротышка! Ванесса, дорогуша, мы уже уходим? — Хёну, я прошу только одного, — Кихён уже ни на что не надеялся, но всё же решился на последнюю попытку, — Хранительница Ванессы сказала мне, что твоя девушка тебя не переносит. Она двуличная мразь, Хёну, слышишь? Она хочет испортить тебе жизнь. Это будет что-то масштабное. — Ты мог бы придумать что-нибудь более оригинальное, — фыркнул Хёну, не отвлекаясь от переписки с Ванессой. Это была первая его фраза за целую неделю молчания, — Скажи честно — почему ты хочешь развести меня с ней? — Я всё объяснил тебе. Почему ты не веришь? — Потому что Несса — лучшая девушка. Я люблю её, а она меня. Это искренне. Это моя первая любовь, а ты хочешь всё испортить. Я не могу понять… *** — Ванесса, дорогая, всё готово, — мурлыкала Илисс, — Мы можем начинать хоть сейчас. — Да, погоди секунду, мне нужно растрепать волосы. Всё должно быть правдоподобно, — Ванесса злорадно улыбнулась, старательно портя себе причёску, — Линна, как и договаривались, ты снимаешь, а затем будто бы бежишь помогать… — Да-да, Несс, я помню, — низкая светловолосая девушка улыбнулась, — Всё будет в лучшем виде! — Спасибо, что согласился, — Ванесса приблизилась к парню и одарила его очаровательной улыбкой. Парень молча кивнул. *** Когда Хёну пришёл в школу через несколько дней, его незамедлительно вызвали к директору. Парень не понимал причины. В школьных коридорах на него открыто пялились и обходили стороной. — Вот ты и попал… — тихо пробормотал Кихён, слегка сутулясь и не глядя на Хёну. — Может, это по хорошей причине! — Именно поэтому тебя сейчас все обходят за километр, а твой голос предательски дрожит? Ты сам понимаешь, что ничего не натворил. Остаётся только один вариант… — Сон Хёну, — строго начал директор, когда Хёну зашёл в кабинет и присел в предложенное кресло. У стены стояла Ванесса, закрывая лицо руками. Рядом с ней был школьный психолог. Он внимательно наблюдал за Хёну, успокаивающе обнимая Ванессу одной рукой за поникшие плечи. В соседнем кресле сидела низкая светловолосая девушка. — Сон Хёну, — вновь повторил директор спустя пару секунд, — Ты знал, что твоё поведение может грозить тебе условным сроком? — Ч-что? — голос Сона оборвался. Он резко выпрямился, изумлённо глядя на директора, — Я же ничего не сделал! — Да? В таком случае, говорит ли тебе о чём-либо это видео? Хёну внимательно посмотрел предложенный ему видеоролик. Он был снят на чей-то телефон. На видео был парень, со спины слишком сильно напоминающий самого Хёну, и Ванесса. Парень довольно грубо схватил девушку за волосы, пнул её коленом в живот. Ванесса упала на землю, согнулась, закричала. Парень тем временем занёс ногу. В этот момент снимавшая девушка крикнула «Стой!», и запись резко прервалась. — Чт… Что это?! — воскликнул Хёну. Ему было по-настоящему страшно. Он резко повернул голову в сторону Ванессы, — Несса, что произошло?! — Ты издеваешься?! — навзрыд вскрикнула Ванесса, убирая руки. Её лицо было в синяках и ссадинах. Она плакала, — Ты… Ты сам избил меня тогда! Говорил, что я отвратительная, никчёмная, что ты просто используешь меня! Психолог чуть сильнее сжал её плечи. Ванесса зарыдала сильнее. — Какого… — Сон заметно дрожал. Кихён закусил губу и глянул на Ванессу. Илисс, стоящая рядом, вытянула большой и указательный пальцы одной руки, подняла их на уровень лба, показывая «рожки», прищурила один глаз и насмешливо высунула язык. Ду-рак, ду-рак! Кихён — дурак! — Я услышала крики и побежала на звук, сразу включила камеру, чтобы были доказательства в случае чего… — рассказывала тем временем светловолосая девушка прерывающимся голосом, низко опустив голову, — Я увидела это… постаралась заснять несколько секунд, чтобы можно было что-то разобрать… Потом я не выдержала и побежала помогать Ванессе… хотела остановить Хёну… Он оттолкнул меня и обозвал, я… Думаю, если бы не я, он мог бы… — Понимаю, Линна, достаточно, — мягко сказал директор, — Итак, Хёну. — Я этого не делал! На видео не я! — Хёну крепко вцепился пальцами в ручки кресла, — Я… могу доказать! Это всё подстроено! Кихён вдруг кивнул и наклонился к парню. — Твои родители в тот вечер были дома. Вы ужинали вместе. Они смогут доказать. И ещё… Хёну, у тебя нет такой одежды, как у парня на записи. Хранительница Ванессы никогда не отличалась умением строить надёжные планы, вряд ли они смогли замести все следы. Говори, Хёну. — В таком случае, мы тебя слушаем. — В тот вечер я был дома, — уверенно начал Хёну, неожиданно даже для самого себя, — Вы можете позвонить моим родителям. Я помогал матери готовить ужин, затем мы ели вместе, всей семьёй. В тот день я даже не виделся с Ванессой. — Мы тогда пошли на свидание, ты ведь сам меня позвал! — выкрикнула Ванесса. Директор повернулся к ней. — Есть ли доказательства? Девушка замолчала. Директор кивнул. — То есть, ты хочешь сказать, что всё это подстроено. В таком случае, какими могут быть мотивы? Ты что-то сделал Ванессе? — Я не знаю, — Хёну мотнул головой, — У нас всё было прекрасно, я не знаю, в чём причина! Директор задумчиво хмыкнул, складывая пальцы в замок. — Хорошо, давайте позвоним родителям Хёну. Разговор был коротким, но весьма исчерпывающим. Мать Хёну очень перепугалась, узнав причину звонка, но подтвердила, что в указанный день они действительно были дома, парень никуда не ходил и помогал ей с домашними делами. — Ещё что-то? — уточнил директор. — Да. У меня… нет такой одежды, как у парня на записи. Я не мог купить её специально для этого дня, ведь это как минимум глупо. Одежда выглядит довольно дорогой, и покупать её только для того, чтобы потом выбросить… Даже если учитывать, что со спины этот парень похож на меня… В школе можно найти ещё много таких. — Я принимаю все доказательства, — директор взял ручку и записал что-то в блокноте, — Итак, девушки, есть ли у вас что-либо? Что-либо кроме этого видео, ваших актёрских навыков и твоего, Линна, умения делать хороший грим? У девушек больше не нашлось слов. Илисс бесилась. *** В этой битве Хёну вышел победителем. С Ванессой они ожидаемо расстались, и больше не пересекались. Чуть позже Сон узнал причину, по которой девушка решилась на такой поступок. Раньше она была «королевой школы» и капитаном секции по волейболу. Но в новой школе она потеряла это звание. Оставалась только одна надежда: волейбол. Хёну казался Ванессе жалким, и Илисс подала идею, как можно вывести парня из строя и занять его место. Но их план провалился. Кихён ликовал. Не только потому, что оказался прав, но ещё и потому, что заставил Илисс злиться на собственную беспомощность. И тем не менее Хёну не был слишком счастлив. Пока новость о его невиновности не разошлась по школе, студенты в коридорах опасались подходить к нему слишком близко, а друзьям пришлось объяснять всё с самого начала и до конца, чтобы они поняли и поверили. Вечером того же дня Сон вернулся домой подавленным, не захотел ничего делать и просто молча лежал в кровати. Попросил Кихёна рассказывать что-нибудь, неважно что, и желательно не останавливаться. И Кихён рассказывал. Могло показаться, что Хёну совсем не слушает, но демон точно знал, что это не так. Парню нужно было отвлечься, и он хоть и выглядел отстранённо, но тем не менее жадно выслушал всё, о чём Кихён говорил. Демон не касался темы Ванессы, ничего не спрашивал и даже вскоре сам отвлёкся на свои воспоминания и монологи. — Кихён, а можешь… спеть? Как в тот раз, когда… — Хёну осёкся, отвёл взгляд. Кихён вздохнул. — Я попробую. Хёну закрыл глаза, тут же чувствуя, как демон аккуратно поправляет накрывающее парня одеяло. Сон совсем не ощутил каких-либо прикосновений и, наверное, впервые пожалел об этом. Но, возможно, это просто было самовнушение на фоне неприятных событий в жизни. Голос Кихёна был таким же нежным, как тогда, но в этот раз слова были понятны. Хёну вдруг осознал, что обычно демон не говорит настолько мягко. Парень приоткрыл глаза.

«And at the end of days When words unwind As mountains crash into the seas I hope you find The answer to this all We leave behind And fall onto the broken earth As suns betray the sky…» My Eyes Fall Victim — The Great Equalizer

Лунный свет из окна падал прямо на Кихёна. Демон пел, прикрыв глаза, слегка сдвигая брови на более высоких нотах, еле заметно покачивая головой в такт, кажется, сам погрузился в убаюкивающую мелодию и совсем не замечал ничего вокруг. Он сидел на кровати совсем близко, такой настоящий, реальный, такой осязаемый. Словно протянешь руку — и сможешь коснуться. Хёну подумал, что теперь это вряд ли можно назвать просто самовнушением. Голову вновь наполнили воспоминания о той ночи, когда Кихён пел ему в первый раз. Но мысли почти мгновенно ушли безвозвратно, и парень начал медленно засыпать… — Прости, что не прислушался к тебе… — торопливо извинялся Хёну, уже в который раз за вечер, словно старался высказать как можно больше, — Я был так счастлив и влюблён, что не видел очевидного… — Это ваша людская природа, — Кихён пожал плечами, в который раз за вечер, — Я ещё в первый раз тебе это сказал. Всё в порядке, вы всё-таки учитесь на ошибках. Да и мы… тоже. Не переживай по этому поводу. Вы ещё не успели слишком сильно друг к другу привязаться. Даже со мной ты находишься намного дольше, чем был с ней. Почти год, и два с половиной месяца — есть же разница! В конце концов, решилось всё на удивление легко и в твою пользу, так что… Спасибо мне и моим бесконечным знаниям! — Спасибо, — расслабившись, мягко усмехнулся Хёну, — Спасибо, Кихён… Ты действительно очень находчивый и проницательный. Без твоей дедукции и знаний я бы не справился. Да и без тебя в принципе… без твоей поддержки. И я не только про эту ситуацию. — Не стоит оваций, — довольно улыбнулся демон, — За два миллиона лет и не такому научишься. Хочешь не хочешь, а постоянно узнаёшь что-то новое. Как от постоянных контактов с людьми, так и просто со скуки. Когда скучно, хочется что-нибудь делать, вот и начинаешь учиться, интересоваться, добывать всё новую информацию… Знаешь, как интересно разбирать войны? Расставлять всё по полочкам, узнавать причины, изучать тактики… раскрываешь для себя кучу нового. А особенно когда видишь всё вживую, так сказать в прямом эфире, — Кихён подмигнул. — Предпочту не знать, — хмыкнул Сон. — И правильно. Это только высшим существам интересно. И историкам. Хотя, мы тоже в какой-то степени историки. Не все, конечно. Встречаются такие… — демон шумно вдохнул, — индивиды… *** –…Серьёзно?! — удивлённо воскликнул Чжухон, резко выпрямляясь на стуле, — Ты правда хочешь уехать? — Ага, — Хёну кивнул, — Экзамены совсем скоро. Закончу школу и полечу на родину, в Корею. Поступлю там в институт. — Почему хочешь уехать? — Хосок поджал губы, ставя локти на стол и подпирая голову руками, — Совсем не будешь возвращаться? — Конечно, буду! К родителям, к вам, да и вообще… Из Америки нельзя просто взять и уехать навсегда, — Хёну усмехнулся, — Всё-таки я здесь вырос. А вернуться в Корею уже давно собирался и в конце концов решил, что хочу продолжить учиться именно там. Как никак, я ещё даже в школу не пошёл, когда мы переехали сюда… — Я тоже хочу в Корею. Даже корейский учу, — вздохнул Хосок, задумчиво отпивая из стакана с трубочкой кофе, — Я никогда там не был. Правда, забросил сейчас корейский из-за подготовки к экзаменам. Надеюсь, когда-нибудь смогу там побывать… — Ребята, вы прямо меня вдохновляете! — улыбнулся Чжухон, — Может, после школы тоже сгонять в Корею? Последний раз я там был аж пять лет назад, уже успел соскучиться. — Я так понимаю: заканчиваем год и все вместе летим в Корею, — засмеялся Хёну, — Было бы круто! — А ведь правда, — неожиданно кивнул Хосок спустя пару минут молчания, — Звучит неплохо! Только технических проблем многовато… *** — Ты правда не будешь мне помогать? — состроил щенячьи глазки Хёну, — Ну хотя бы пару вопросов… — Нет, Хёну, здесь я тебе не помощник, — покачал головой Кихён, улыбаясь, — По негласному правилу, хранителей во время экзамена вообще нужно оставлять за стенами класса. Я с тобой иду только ради поддержки, чтобы ты не так сильно волновался. Ты и без меня всё прекрасно знаешь и достаточно готов к экзаменам. — И за это спасибо… — Перечитай внимательнее, — шепнул Кихён, обводя пальцем несколько слов в задаче, — Больше ничего не скажу. Просто подумай получше. Это был единственный раз, когда демон что-то сказал. Остальное время экзамена он стоял около парты, склонившись над ней и опираясь на неё локтями так, чтобы не мешать Хёну. Кихён читал задания, сам думал над решением и определённо его находил. Судя по сосредоточенному лицу, в его голове шли невероятных масштабов мыслительные процессы. Но Сону он действительно не подсказывал. А парень просто был благодарен — будь он на этом экзамене один, то скорее всего нервничал бы слишком сильно, чтобы нормально думать. Позже демон объяснил Хёну причину, почему помог ему именно с этим заданием. — Всё просто. Ты страдал над этой задачей, а решение было буквально на поверхности, — говорил Кихён после экзамена, сидя рядом с Хёну на скамейке под деревом, — Там всё было очевидно, но ты никак не мог этого заметить. Тогда я не выдержал и постарался натолкнуть тебя на мысль, но не говорить ничего прямо, чтобы ты сам мог решить. Как видишь, решил. Я в тебе не сомневался. Да и мне было интересно разбираться в заданиях, находить решения разными способами. Так что это хороший опыт и для меня в том числе. Я по твоему лицу вижу, что ты в себя не веришь. Хёну, не беспокойся. Когда придут результаты, я тебя уверяю, всё будет прекрасно. — Обещаешь?.. — Я когда-нибудь тебе врал? — Нет… — Тогда не задавай глупых вопросов, — Кихён улыбнулся как-то ощутимо теплее, нежели обычно. Но, возможно, Хёну просто показалось. *** — Пожалуйста, будь осторожен! — в последний раз предупредила женщина, крепко обнимая Хёну, — Не забудь позвонить, когда доберёшься. — Обязательно, мам. Хёну удобно устроился в кресле, надевая наушники и очевидно собираясь поспать. Рядом с ним как раз было свободное место, которое занял Кихён. — Что ты собираешься делать весь полёт? — тихо спросил Сон. — Копаться в бесконечных лабиринтах своего подсознания, конечно же, а что ещё? — с усмешкой ответил Кихён, откидываясь на спинку кресла, — Нет, я шучу. Я просто могу, как бы это сказать… отключить своё сознание. В таком состоянии время для меня летит незаметно. Мне есть чем заняться, не беспокойся. Ночами, пока ты спишь, я же тоже не сижу просто так. Я делаю свои демонические дела, — хранитель усмехнулся двусмысленности этой фразы, — смысл которых недоступен обычному смертному. Сейчас я собираюсь делать то же самое. По сути, я оставляю свой сосуд здесь, а сам переношусь обратно в Ад. Так сказать, отчитываюсь перед начальством, узнаю, что там в Аду без меня происходит. Естественно, тут всё не так мило, как я тебе рассказываю, но это упрощённо. Теперь понятно? — Абсолютно, — кивнул Хёну, улыбаясь, — В таком случае… до встречи? Экзамены были успешно сданы, Хёну закончил школу. Прошёл выпускной, за ним начались каникулы, а для Сона это был последний учебный год. Он отпраздновал своё семнадцатилетие, и уже через неделю купил билет на самолёт и стал собираться. Он очень долго планировал этот переезд, грезил о нём много лет, упорно копил деньги, а затем понял, что вполне сможет накопить нужную сумму до окончания школы. Благодаря упорству и завидной выдержке к концу года у Хёну было даже немного больше денег. Родители также помогли вложениями, и Сон выбрал для себя небольшую квартиру-студию в Сеуле, которая стоила не слишком дорого. Для него этот вариант подходил более чем идеально. *** — Ах, Сеул, — Кихён хорошенько потянулся, выходя из самолёта, — Последний раз я был здесь… хм… лет тридцать назад? Сейчас девушка, для которой я был хранителем в то время, уже взрослая женщина… Время так быстро идёт. — Ты правда здесь был? — Хёну, я работаю не век, и даже не десять. За это время я успел побывать во всех частях света, наблюдал, как преображались страны, когда я первый раз попадал туда в Средневековье, а потом второй раз, но уже в двадцатом веке. Кардинальные изменения. На самом деле это невероятно интересно, ведь я никогда не знаю, куда и к кому попаду в следующий раз. Мне дают всю информацию в последний день, и тогда же, ровно в полночь, я отправляюсь к человеку. Уже там у меня появляется время, чтобы спокойно всё обдумать. Поразмышлять над судьбой этого человека, над тем, как он ко мне отнесётся. Я рассматриваю вид из окна его спальни, вспоминаю, когда попадал в эту страну или город раньше, как всё выглядело тогда, и как поменялось сейчас… — Под твои рассказы действительно очень атмосферно прогуливаться, — улыбнулся Хёну, — О, вот и такси. — Рад, что тебе нравится. Такси довезло их до нужного здания. Хёну, уже видевший своё жильё на фотографиях, тем не менее удивился тому, как красиво в реальности выглядела студия. Окна в ней были большие, открывающие неплохой вид на город. Сама квартира была современно и со вкусом обставлена в основном в белых и чёрных цветах. Оставив все свои вещи в новом доме, Хёну отправился решать остальные вопросы с квартирой — предстояло ещё много чего. Встретиться с риэлтором, заглянуть в банк, разобраться со всеми документами… Ещё до переезда досконально изучивший этот вопрос, Сон не особо затруднялся с дальнейшим планом действий, тем более что рядом был Кихён, который, как оказалось, разбирался и в этой области. Домой Хёну вернулся уже под вечер. Уставший после перелёта и насыщенного дня, он приготовил нехитрый ужин-перекус и завалился в новую просторную кровать, бурча, как всё вокруг непривычно, и что за всю свою жизнь он не говорил так много на корейском. Проболтав с Кихёном ещё какое-то время и обсудив с ним свои планы, парень лёг спать даже раньше, чем обычно. Заснул он быстро и крепко, без сновидений. Шумный, многолюдный и всегда оживлённый Сеул произвёл впечатление и на Хёну, и на Кихёна. Последующую неделю, посвящённую знакомству со столицей Кореи, Сон почти таял от восторга, не мог перестать разглядывать людей, улицы, дома. Ближе к вечеру Сеул начинал светиться, готовясь к не менее светлой и оживлённой ночи, и тогда парень окончательно влюблялся. Как в сам город, так и в… В то, как переливающийся свет диодов и вечерних огней города оставляет красивые разноцветные блики на лице Кихёна, как в его невероятно аметистовых глазах отражается свет неоновых вывесок и фонарей. В то, с каким интересом и восхищением демон осматривает город, вспоминает то, каким он был раньше, как улыбается и постоянно указывает Хёну на что-то, чего не было здесь тридцать с лишним лет назад. В эти моменты Кихён терял всю свою демоническую сущность, становился человеком. Несколько раз Хёну поддавался этой мысли, пытался положить ладонь Кихёну на плечо или взять его за руку. И каждый раз чувствовал острое разочарование, возвращавшее его к реальности — это демон, его хранитель, Сон не может его коснуться. А Кихён смотрел на него немного непонимающе, прожигал своим аметистово-неоновым взглядом, и потом лишь ехидно усмехался. И ничего не говорил. Каждый день, возвращаясь домой почти ночью, Хёну включал в квартире свет, задвигал шторы, и первым делом шёл смывать с себя пыль и тяжесть прошедшего дня. Кихён исчезал уже по привычке, без предупреждения. Хёну, возможно, тоже уже по привычке, забывал про него спустя пару минут. Он осознавал это, и с каждым днём, проведённым наедине с Кихёном в собственной квартире-студии, в своём новом доме, отдельно от родителей и вообще ото всех, Сон всё сильнее задумывался о том, что, возможно, это бесполезная традиция. Что от неё стоит избавиться. Чтобы Кихён был рядом? Но сам Кихён, казалось, не замечал душевных порывов Хёну. Он был обычным, неизменным демоном. Он всё так же много говорил и рассказывал, так же метко и язвительно шутил, так же поддерживал любую беседу и давал полезные советы, так же красиво улыбался, демонстрируя аккуратные клыки, смеялся, изящно откидывая голову и прикрывая рот тыльной стороной ладони, открывая притягательно нетронутую шею, так же время от времени просил Хёну покупать ему необычную еду, которая в огромных количествах продавалась на улицах Сеула. Так же, как и всегда. Но что-то всё же поменялось. Но не в хранителе, а в том, кого он охранял. — …О, нет, я не хочу говорить о минусах жизни в прошлые века, — поморщился Кихён, — Там было столько мерзких вещей, что мне до сих пор неприятно об этом вспоминать. И тем не менее я взял некоторые привычки людей, живших пару столетий назад. Несмотря на всё плохое, что происходило в те времена и считалось нормой, этикет тех лет не мог на меня не повлиять. Особенно у девушек. Их элегантные манеры пришлись мне по душе. Правда, у меня нет души… *** — Умирали ли подростки в период двух лет, когда рядом с ними хранитель? Конечно, умирали, — Кихён пожал плечами, и тон его голоса был таким будничным, будто он говорил о чём-то совершенно безобидном, — И это даже не редкость. Примерно каждый, ммм… сороковой человек погибал в этом возрасте. Это количество примерное, больше на современные реалии, и не только у меня. Так как я не единственный хранитель, то эта цифра, конечно, в разы меньше. Но в прошлые века, а особенно в Средневековье, с большим шансом мог умереть каждый третий только у одного хранителя. У меня был такой опыт, что человеку исполнялось шестнадцать, он жил всего один день с хранителем, а потом погибал. И такое бывает. А насчёт психически больных людей… хм… как бы тебе сказать? Если проще — таким людям не нужен обычный хранитель. Потому что даже мы не можем справиться с такими людьми. Там другая система. Есть, так сказать, «специальные» хранители, которые проводят с человеком не два года, а столько, сколько понадобится. И начинают они не с шестнадцати, а тогда, когда у индивида начнётся проявление заболевания. Это может быть как двадцать или шестьдесят лет, так и момент рождения. Так что, могу тебя поздравить — ты не психически больной, — демон усмехнулся, — Что ты ещё спрашивал? Насчёт «трудных» подростков? По большей части меня не волнует, какой у подростка характер, моя задача — следить за ним, не более. Были такие люди, которые возненавидели меня и чуть ли не с радостью избавлялись, когда им исполнялось восемнадцать. Были такие, кто просто игнорировал меня на протяжении всех двух лет. Даже имени моего не знали. Были и настолько самовлюблённые нарциссы, что буквально считали себя королями мира, а меня — их никчёмным рабом, — Кихён рассмеялся, — Мне было так смешно за ними наблюдать, а они не понимали, почему я смеюсь над ними и не преклоняю колени. Кто-то абсолютно не понимал, зачем я здесь нахожусь, почти не разговаривали со мной. Но большинство всё же относится спокойно и как минимум нейтрально. Но каждый всё-таки ценит своё личное пространство и не хочет, чтобы за ним всю жизнь хвостом ходил хранитель, от которого нельзя избавиться. Поэтому нас так редко оставляют. В Средневековье хранители чаще всего вообще считались чёрной магией, воплощением дьявола, даже если это был ангел, и нас попросту боялись. Но время идёт, меняется жизнь как людей, так и высших существ. Вы развиваетесь, мы тоже. Всё совершенствуется. И это прекрасно. Про неблагоприятные семьи? Конечно, я попадал к подросткам из таких семей. По большей части эти люди были забитыми и неразговорчивыми. С ними было скучно, потому что у них в жизни ничего не происходило, они ничем не интересовались. Да, я знаю, что звучу жестоко и бесчеловечно. Я понимал ситуацию, в которой они находились. И тем не менее — мне не было никакого дела до них. Только мои прямые обязанности. Мы не можем привязываться к людям, я уже говорил об этом. И всё же была одна девушка… У неё было только два варианта развития событий — либо её убьёт собственный отец-пьяница, либо она убьёт себя сама. Она очень интересовалась мной и моими рассказами. Пока она пряталась от отца, запираясь в своей комнате, я рассказывал ей всё, о чём она хотела знать. Примерно как ты, Хёну. У неё в спальне всегда было темно, она не открывала шторы. Но эта девушка всё же отличалась… Она хотела выбраться из всего этого. Она часто сбегала из дома через окно в своей комнате. Мы ходили по крышам, гуляли до вечера по улочкам города, она бегала за голубями, каталась на качелях, играла с малышами на детской площадке… Она очень любила детей и животных, всегда подкармливала бездомных кошек и собак. У неё было очень доброе, открытое и милосердное сердце. Она могла бы стать прекрасным человеком, может, даже прославилась бы. Затем ей исполнилось семнадцать. В один день она как обычно вернулась со школы, и во второй половине дня домой завалился её пьяный отец. Она запрела дверь в свою спальню и выбралась на улицу. Я хорошо помню тот день. Она взяла тогда деньги и купила немного корма для кошки, которую подкармливала чаще всего. Потом мы пошли на площадку. Женщины, которые обычно приводили туда своих детей, знали эту девушку и любили её. Она провела несколько часов с детьми и вернулась домой. В полночь она повесилась. Хёну вздрогнул. — Перед этим мы очень долго разговаривали, — продолжил Кихён чуть тише. Его взгляд как будто немного потускнел, — Она рассказывала мне всё, что было у неё на уме. Излила душу. Я постарался успокоить её. Тогда она улыбнулась. Грустно, но с надеждой. Она сказала, что если бы дожила до восемнадцати, то оставила бы меня рядом. Что я стал тем, кто понимает её. Стал лучиком в её жизни, подарил ей секунду облегчения… — демон прервался, закусил губу, — Она действительно была благодарна мне. Она искренне поблагодарила меня за то, что я был рядом всё это время… И когда она… Когда она перестала дышать, в комнату ворвался её отец. Увидев свою мёртвую дочь, он упал на колени и зарыдал… Думаю, это было для него хорошим уроком. Она же достойно и со спокойствием приняла смерть. Затем я интересовался у знакомых ангелов, и… та девушка попала в Рай. Надеюсь, сейчас она счастлива. *** Но вскоре времени думать над своими чувствами не осталось. Один из институтов, куда Хёну подавал заявку, оповестил, что Сон принят, но так как он приехал из-за границы, то нужно будет сдать экзамен на знание корейского. Это не составило проблем. Началась полная событий студенческая жизнь. Всё было в новинку — новая страна, новое учебное заведение, новые люди, новые знакомства и новый опыт. Учёба полностью захватила Хёну, и на некоторое время он перестал думать о каких-либо чувствах. Кихён неизменно был рядом и иногда помогал с учёбой. Когда выдавались тёплые деньки, Хёну добирался до университета на велосипеде. Тогда демон вполне спокойно доезжал вместе с парнем, сидя на багажнике. Обычно он перекидывал ноги на одну сторону и практически не держался — ему это было ни к чему. Велосипед даже не накренялся в сторону — казалось, что Кихён вообще ничего не весит. «Ну, может, есть пара граммов за счёт сосуда», — усмехнулся он, когда Хёну с удивлением обнаружил, что совершенно не ощущает дополнительного веса, будто едет один. Первый семестр пролетел незаметно и был очень насыщенным. Хёну знакомился с Кореей, с интересом ходил на пары и всяческие мероприятия. На одном из таких он познакомился с парнем по имени Че Хёнвон, который вместе со своим классом приходил в институт. Хёнвон был всего на пару лет младше. Он стал первым действительно близким другом Хёну в Корее. Они много общались, по выходным ходили гулять с компанией Хёнвона. Че был весёлым, подвижным парнем с нескончаемым запасом энергии. Он мечтал закончить школу и перебраться в Америку, и очень удивился, узнав, что у Хёну абсолютно обратная ситуация. С тех пор Хёнвон стал заваливать Сона вопросами о жизни в Америке, и благодаря этому они сблизились ещё больше. Ближе к концу первого семестра, во время сессии Хёну, позвонил Чжухон и с восторгом сообщил, что на каникулы они с Хосоком собираются навестить Сона. Чжухон и Хосок прилетели в Корею на целых две недели, в течение которых они гуляли, веселились, изучали Сеул, а Хёну даже познакомил парней с Хёнвоном. Тогда любопытство Че разгорелось ещё сильнее, и он стал заваливать вопросами уже «американских друзей хёна». Хосок и Хёнвон быстро сошлись, обменялись контактами и были явно намерены общаться и дальше. Хосок, уже отметивший своё шестнадцатилетие, с гордостью рассказал Хёну о своём хранителе по имени Рэй. Им оказался высокий симпатичный ангел с неплохим телосложением, очень светлыми небесно-голубыми глазами и нежно-русыми волосами. Говорил он немного и выглядел отстранённо. Поэтому Кихён, сначала постаравшийся разговорить ангела, быстро сдался и больше не обращал на него особого внимания. Две недели, благодаря нескучным будням, прошли довольно быстро. Чжухону и Хосоку пришло время возвращаться в Америку. Хосок был особенно разочарован и совсем не хотел улетать. В конце концов Чжухону пришлось почти силой тащить старшего за руку к самолёту, потому что он ни в какую не соглашался. И тем не менее их визит не прошёл даром, принёс кучу впечатлений всем четверым и пополнил «неразлучную троицу» ещё одним человеком — Хёнвон действительно гармонично влился в их компанию, так, словно всегда там был. Но время не стояло на месте. Начался второй семестр, и Хёну снова пришлось поднапрячься. Пасть духом и сдаться под тяжестью загруженного расписания, недостатка свободного времени и подготовки к сессии с экзаменами не давал Кихён. Он постоянно подбадривал Хёну, в часы отдыха помогал отвлечься от учёбы на прогулки, разговоры, походы в спортзал, куда Сон записался ещё на каникулах после первого семестра. Хёнвон в это время редко выходил на связь, так как был слишком занят учёбой, и даже в выходные садился за учебники и отказывался гулять. Хёну понимал, что Че совсем не отдыхает и вряд ли нормально спит, и всячески старался поддерживать Хёнвона, за что тот был невероятно благодарен. И тем не менее учёба и мелкие проблемы не заглушали мыслей Хёну, которые становились всё навязчивее. Мысли эти были непосредственно связаны с Кихёном и приближающимся восемнадцатилетием. Нужно было что-то решать. Сон понимал, что подсознание уже давно решило за него, но его всё-таки грызли сомнения. Это был один из важнейших выборов всей его жизни. И чем ближе был день рождения, тем сильнее нарастало беспокойство. В какой-то момент его заметил Кихён. — Хёну, я понимаю, у тебя сессия близко, но ты даже в первом семестре не был таким напряжённым. Расслабься в конце концов, мне тебя даже жалко становится. — Д-да… — Хёну опустил голову. Он уже давно научился прятать подобные мысли подальше, и демон никогда до них не добирался, — Извини, я и сам не знаю, почему так переживаю… На самом деле он знал. Но хранителю об этом было необязательно рассказывать. Сон всё время откладывал, каждый раз, когда собирался рассказать о своих чувствах, сталкивался со взглядом Кихёна, и он словно возводил между ними стену. И каждый раз Хёну сдавался. Но чувства становились всё сильнее. Парень понимал, что влюбился. Безвозвратно, искренне, так, как не любил даже Ванессу. Влюбился в собственного хранителя, в бездушное существо, которое не может испытывать те же чувства. От этого становилось только больнее. Хёну уже не мог спокойно смотреть на Кихёна, на то, как он закусывает губу, когда задумывается; на то, как когда он особенно счастливо улыбается, его глаза превращаются в маленькие аметистовые полумесяцы. Не мог спокойно слушать голос демона, когда он вновь увлекался монологом. Часто, когда Сон был особенно подавлен, он вспоминал, как Кихён поёт. Всего два раза, но каждый отложился в памяти, занял особенное место. Хёну казалось, что он выучил наизусть слова песен, а особенно второй. Было в них что-то особенное, что-то, что придавало сил, помогало успокоиться и двигаться дальше. Раньше парень не знал о существовании этих колыбельных, да и, как ему казалось, вряд ли они были известны людям. Тем временем сессия плавно прошла мимо. Хёну, учившийся достаточно прилежно, успешно сдал все зачёты и экзамены. Совсем рядом были каникулы. Хёнвон снова активизировался и стал постоянно вытаскивать старшего на прогулки. Это немного улучшило настроение и позволило ненадолго отвлечься. Начались каникулы, а это значило, что до дня рождения Хёну оставалось всего ничего. Кихён не говорил на эту тему и вёл себя как обычно, но Сон всё же заметил некоторые изменения. Как-то само получалось распознавать мельчайшие отклонения в настроении демона. Так было и в этот раз. Кихён словно стал немного нервным. Он умело прятал это, но тем не менее иногда его взгляд, обычно искрящийся, сильно тускнел и становился серым. Демон стал немного меньше разговаривать, а запас его язвительных комментариев словно был исчерпан. Он, и вышедший на каникулы Хёнвон каждый день вытаскивали Хёну на улицу, не давая ему спокойно подумать обо всём, что происходит. День рождения Сон отметил на пару часов раньше, так как Хосок и Чжухон очень хотели выйти на связь, но у обоих день был забит делами. Хёну был только рад, так как собственно первый день восемнадцатилетия он хотел провести немного в другой компании. Вполне возможно, самого себя. Затем оказалось, что когда Хосок и Чжухон приезжали в Корею, то привезли с собой подарки и позже, воспользовавшись случаем, отдали их Хёнвону. Тот должен был отдать подарки Хёну, что он и сделал, без приглашения завалившись домой к старшему. Сон в который раз удивился находчивости своих друзей. Из-за огромной разницы во времени парням в Америке пришлось проснуться в восемь часов утра, когда как в Корее уже был поздний вечер. Хосок и Чжухон не задержались надолго, и ближе к полуночи Хёну остался один. Почти один. — У тебя есть двадцать минут, если ты… хочешь поговорить, или ещё что-то, — спокойно проговорил Кихён, — В полночь ты должен будешь принять решение. — Расскажи… просто расскажи что-нибудь, — почти шёпотом попросил Хёну, сжимая в руках телефон. В комнате было темно. Тускло горела настольная лампа, освещая только небольшое пространство вокруг. Сон сидел на кровати, глядя в пол и стараясь не поднимать взгляд на Кихёна. Тот не пожелал сесть и стоял рядом, опираясь на тумбочку у кровати. Он думал пару секунд, а потом начал рассказывать. — Это был пятнадцатый век… мне запомнилась тогда одна девушка. Она… изучала магию и была целителем. У неё был чёрный кот и домашний ворон, всё по традиции. Она жила на окраине большого торгового города и была уважаема в широких кругах, хотя ей было всего шестнадцать. Мы разговаривали целыми днями, вели долгие беседы. Её родители погибли, но самостоятельно она справлялась на удивление прекрасно. Она постоянно помогала разным людям и даже животным. Но то, что я помню лучше всего — её запах. Она всегда пахла великолепно. Цветами, ягодами, фруктами… Тогда духи могли себе позволить только женщины из высших слоёв общества, но эта девушка делала духи сама и исключительно для себя. У неё был любимый запах — кажется, апельсин, хвоя и немного жасмина. Именно тогда я нашёл собственный запах. Знаешь, у каждого Смертного греха есть свой аромат, и им даже можно найти аналоги в современной парфюмерии. Но лишь аналоги, оригинальные же запахи нельзя описать или повторить. И когда я был хранителем у той девушки, я понял, что тот аромат, который я почувствовал однажды, предназначен мне. Ежевика и фиалка, и аромат как можно более слабый и смягчённый. Прервавшись, Кихён слегка подался вперёд, выпрямляясь. Часы отсчитывали последние минуты до полуночи. — Ежевика и фиалка… — еле слышно повторил Хёну, неожиданно понимая, насколько сильно он хочет почувствовать этот аромат. Он автоматически стал ассоциироваться с демоном. — Итак, — Кихён остановился прямо перед Хёну, — Осталась минута. Сон закусил губу, поднял взгляд на хранителя. — Я… — медленно пробормотал Хёну. Мысли путались, а слова никак не вязались в предложения, — Я хочу… Я хочу оставить тебя. Кихён застыл. Его взгляд чётко блеснул в темноте. — Это… окончательное решение? У тебя ещё есть некоторое время, чтобы передумать… — Это окончательное решение. — Хёну, ты уверен? — голос демона слегка дрогнул. Парень думал всего пару секунд. — Да. В этот же момент часы показали полночь. Кихён несколько секунд смотрел на мерцающие цифры, и эти мгновения казались вечностью. В конце концов демон прикрыл глаза и легко выдохнул. — Получилось. — Что? — Хёну явно сильно нервничал, — Что получилось? Вместо ответа Кихён протянул Сону руки. Во взгляде парня читалось непонимание. — Попробуй. Хёну с опаской оглядел протянутые к нему руки. Не потому, что он боялся неизвестности, а потому, что в его голове поселилась навязчивая мысль, что демон просто опять подшучивает. Что на самом деле парень всё ещё не может к нему прикоснуться. Сон осторожно потянулся к рукам хранителя. Ладони у Кихёна были холодные, прямо-таки ледяные. Хёну сжал их, не в состоянии поверить в то, что это не сон. Он почувствовал лёгкий аромат ежевики и фиалки, и это окончательно свело его с ума. Он резко потянул демона на себя. Тот не удержался на ногах и упал в объятия Хёну. Парень крепко прижал Кихёна к себе, а в уголках глаз отчего-то навернулись слёзы. Два года. Два года он прожил рядом со своим хранителем. Хёну не мог даже подумать о том, что всё обернётся так. Что он сможет влюбиться в этот комок ехидства. Ведь поначалу парень даже невзлюбил данного ему хранителя. Тогда он думал, что избавиться от демона через два года — это точное решение, и ничто не сможет его изменить. Как же он ошибался. И сейчас, обнимая Кихёна и почти с жадностью вдыхая сладкий запах ежевики и фиалки, Хёну понимал, что ещё никогда не испытывал ничего подобного. Он чувствовал невероятную лёгкость, словно все его проблемы и повседневная жизнь отошли на второй план, оставив только то, что происходило здесь и сейчас. — Хёну? — Да? — А ты правда думал, что у меня нет доступа к твоему подсознанию, куда ты прятал все мысли, касающиеся меня? Хёну похолодел. Кихён рассмеялся, мягко выпутываясь из чужих объятий и поправляя пиджак. — Не думал, что ты так испугаешься, прости, — сквозь смех проговорил демон, — Я старался вести себя так, словно действительно не знаю, о чём ты думаешь. Это было так забавно. — То есть, — несмело уточнил Хёну, — ты знал, что я тебя оставлю?.. Все впечатления мгновенно улетучились. Ровно до того момента, пока Кихён не улыбнулся вновь. — Нет, я не знал. Во-первых, твои мысли были настолько запутанными, что я просто не разбирался. А во-вторых, ты мог изменить своё мнение в последнюю секунду. — А ты отличный хранитель, раз не разбираешься в чужих мыслях, — съязвил Хёну. — Самое главное — ничего запрещённого не было, а значит, меня не особо должно волновать, — усмехнулся демон, — И я вообще-то не утратил способности читать твои мысли. Ты знал, что ты извращенец, если первое о чём ты подумал при слове «запрещённый» — это совсем не суицид? — Ты уже говорил, — выдохнул Сон, не сдержавшись и снова прижимая Кихёна к себе. Осознание, что демон не перестал быть демоном и вряд ли обрёл недоступный ранее спектр чувств, навалилось неожиданно и заставило в какой-то степени пожалеть о своём решении. Парень отстранил Кихёна от себя, отводя взгляд. Демон хмыкнул, подцепляя пальцами подбородок Хёну. — А ты быстро передумал, — как-то особенно мрачно проговорил Кихён, и Сон почувствовал, что светящийся аметистовый взгляд прожигает его насквозь, — Но, знаешь, теперь уже поздно. Теперь ты уже от меня не отвяжешься. Они были слишком близко, но демон не позволял преодолеть те жалкие пару сантиметров. — Помнишь, как я говорил тебе, что люди меня не привлекают? Так вот, забудь. Поцелуй вышел долгим, тягучим и очень сладким. Он был наполнен всеми чувствами, которые держались взаперти на протяжении двух лет, а сейчас старались выбраться, но одного лишь поцелуя было мало. Губы у Кихёна были мягкие, а клыки, как Хёну и представлял, не были слишком острыми и служили приятным дополнением, которого так не хватало в обычных поцелуях. Хёну потерял нить событий, и когда его сознание пришло хоть в какую-то норму, он осознал, что уже лежит, а Кихён седлает его бёдра и смотрит так… — Кихён… — Тихо, — резко оборвал демон, прикладывая палец к губам Хёну, — Я слышу всё, о чём ты думаешь. И давай я хотя бы раз действительно прислушаюсь. Ты хотел этого два года, не так ли? Демон сбросил с плеч пиджак и довольно небрежно кинул его на пол. Глаза у него горели аметистовым огнём. Кихён склонился, положил ладонь на грудь Хёну. — Позволь… И Хёну позволил. *** — Кихён, малыш! Кихён ловко ускользнул от объятий, выпрямился. — Здравствуй, Асмодей. Асмодей обиженно надул губы. — Дай мне тебя обнять, по-дружески! — Зная тебя, то между дружескими объятиями и постелью даже не шаг, а пара миллиметров, — ехидно усмехнулся Кихён, — Так что спасибо, откажусь. — Ах, ты всё такой же, — хищно улыбнулся Асмодей. Клыки у него были ощутимо острее, — Вот за что я тебя люблю. — Да ты тут вообще всех любишь, как я посмотрю. — Разве это так важно? Общение с тобой доставляет такое удовольствие, какого не доставляет больше никто! — Только ли общение? — Ты не позволяешь ничего больше! — воскликнул Асмодей, всё же ухитряясь подхватить Кихёна под руку, — Пойдём, прогуляемся. Ты так давно не заглядывал! Я слышал, твой человек тебя оставил? — Ага, — улыбнулся Кихён. — И как оно? Он красивый? А вы уже пробовали? Понравилось с человеком? Честно говоря, мне не очень доставляет. Люди не могут полностью удовлетворить и слишком быстро устают. Но зато у них можно забрать кучу энергии. — Асмодей, ты с веками не меняешься… — вздохнул демон, и тем не менее в его голосе не было упрёка, — Он красивый. Очень красивый… Больше ничего не скажу. Асмодей рассмеялся. Его прекрасный, с лёгкой хрипотцой смех Кихён мог узнать из тысячи. — Всё понятно. Нравится? Ну, в смысле, там, на Земле. Жить как почти обычный человек. — Есть сложности. Но я не демон, если не буду с ними справляться. Ну, знаешь, сделанные одним щелчком пальцев фейковый паспорт и документы, образование, ненастоящая личность и появившиеся во всех нужных архивах данные обо мне как об обычном человеке. И никто ничего не заметил. Это привилегии хранителей. Удобно. Ю Кихён, двадцать три года, день рождения двадцать второго ноября, место рождения — Сеул, Корея. Родители — люди, которые уже мертвы. Сестёр или братьев нет. Зарегистрирован в одном доме с моим человеком. Образование высшее, специальность — журналист. Хорошо работает — хорошо зарабатывает, да и профессия востребованная. Найти место работы труда не составило, и вот я уже числюсь как один из журналистов известной компании. И все думают, что я недавно устроился, и на меня уже есть все документы. Зато дома сидеть не буду. Постоянно суетиться, ездить, собирать и изучать информацию — это я люблю, а уставать или переутомляться я, как демон, не буду, а также могу безошибочно отделять ложные сведения от правдивых, так как вижу людей насквозь, а значит, высокая должность и не менее высокая зарплата мне уже обеспечены. Никто ничего не заподозрил, у всех в головах как будто бы всегда была эта информация. Я уже уговорил своего человека пойти по магазинам и накупить мне одежды, а позже планирую самостоятельно покрыть все расходы. Куплю себе в первую очередь телефон, а затем и всё, что нужно любому среднестатистическому человеку. В агентстве скажу, что разбил телефон и пока что не имею возможности купить новый. Разберёмся, в общем. По крайней мере, у меня теперь нет прямой обязанности защищать моего человека, и возвращаться сюда, в Ад, я могу когда угодно. Кихён довольно улыбнулся. Асмодей оценивающе кивнул. — А ты умеешь отлично работать. — А то! — усмехнулся демон, — Что, думаешь, зря я просто так два миллиона лет изучал всё, что попадалось мне под руку? — Твоему человеку жить-то… долго? — Повезло. Долго, — Кихён выдохнул, — Достаточно, чтобы я успел насладиться земной жизнью. Потом я в любом случае вновь вернусь сюда как обычный хранитель. Только вряд ли уже буду… таким же. — Влюблён в него? — спросил Асмодей, сразу угадав смысл последних фраз, — Боишься, что не защитишь? Кихён молча кивнул, отводя взгляд и закусывая губу. — Не беспокойся. Ты ошибся всего раз, — Похоть успокаивающе растрепал сиренево-золотые волосы демона, — Ты здесь на уровне Смертных грехов. Если что — тебя всегда поддержат. Мы все — твоя семья. — Спасибо, Асмодей… — Минхёк. Пожалуйста, зови меня так. — Извини. Просто не самые лучшие воспоминания… — Всё уже позади, — мягко возразил Минхёк, — Уже столько веков прошло. Мы с тобой лучшие друзья или нет, в конце концов? Мы столько всего вместе прошли, а ты до сих пор зовёшь меня официальным именем! Нехорошо, Кихён. — Я исправлюсь, — улыбнулся демон, — Обещаю. *** — Я тут слышала, что ты в рабство своего хозяина отдался. До боли знакомый голос резанул уши. Кихён глубоко вдохнул и обернулся. Илисс презрительно смотрела на него, и её бирюзовые глаза источали ненависть. — В рабство здесь можешь отдаться только ты. Мой человек просто пожелал меня оставить. А вот тебя, — демон улыбнулся, — После того, как ты испортила ему жизнь… Ты и раньше мне не нравилась, а сейчас я даже видеть тебя не хочу. Илисс фыркнула. — И что? Мне не нужна людская жизнь! — Я слышу в твоём голосе зависть. А знаешь… — Кихён на пару секунд задумался, а потом расплылся в улыбке, — Я понимаю, почему никто из всех людей не захотел тебя оставить. Потому что с такой язвой, как ты, не ужиться. Не дожидаясь ответа, Кихён круто развернулся и ушёл, оставляя недоумевающую Илисс в одиночестве. *** Кихён зашёл в отдел Судьбы — в место, не относящееся ни к Раю, ни к Аду, но имеющее больше всего влияние на человечество и по сути являющееся главенствующим среди высших существ. Отдел был почти неотличим от обычных человеческих офисов. Высокие потолки, много современнейшей техники, архивов, и куча снующих по коридорам работников — помощников Судьбы. Кихён незамедлительно направился в сторону кабинета самого Судьбы. — Чангюн, — Кихён вскинул руку и легко махнул, привлекая внимание сидящего за столом статного и очень серьёзного на вид человека. Судьба поднял глаза от документов и улыбнулся. — О, Кихён. Здравствуй, рад видеть. Не мог даже и подумать, что кого-то из наших хранителей ещё когда-либо оставят. Это настолько редкое событие, что почти как праздник. — И то верно, — улыбнулся Кихён, — За столько веков… Честно говоря, когда Хёну сказал, что хочет меня оставить… даже я сначала немного растерялся. — А я-то тут как растерялся, — усмехнулся Чангюн, откидываясь на спинку кресла и складывая руки в замок, — У меня весь отдел застыл, когда я об этом сообщил. Такое событие! Знаменательно… — …Исторически, — с улыбкой закончил Кихён самую известную фразу Судьбы, которая уже стала афоризмом как на небесах, так и в Аду. Чангюн медленно кивнул, но тоже не мог не улыбнуться. — Защищай Хёну, своего человека. Он влюблён в тебя. — Удивительно, но я в него… тоже, — вздохнул демон, — Я знал, что если меня оставят, то все правила слегка поменяются. Прикосновения, возможность стать видимым для всех людей, новые эмоции… Это словно новая жизнь. Такого я ещё не испытывал. — Что ж, надеюсь, ты достойно проживёшь людскую жизнь. — Можешь быть спокоен. Господин Судьба. — Для тебя — просто Чангюн. Я чувствую себя слишком старым, когда меня называют так, — Чангюн рассмеялся, — Не хочу вспоминать о своём возрасте. Время так быстро идёт…

Significantly. Historically.