Химия

      Я шла одна по опустевшим коридорам. Фелисити и Рэй быстро смекнули, что мне будет по-настоящему неловко и страшно, поэтому предложили свою компанию, но я отказалась. Ну уж нет, я не хочу, чтобы они смотрели на моё краснеющее от смущения лицо! Мистер Лонгран, вы позвали меня, значит приду я одна. Но… о чём же вы хотите поговорить со мной?       В моей голове всплыла последняя манга про отношения учителя и ученицы. Там всё тоже начиналось с простого «Зайди ко мне в кабинет», а закончилось «Я хочу, чтобы ты была моей, только моей, моя маленькая девочка». Мне уже семнадцать лет, я на одиннадцатом году обучения из двенадцати, не маленькая, но всё равно кажется, что мистер Лонгран будет видеть во мне четырнадцатилетнюю дурочку. Да, я знаю, что у нас разница в возрасте, и для него я действительно маленькая девочка, но я говорю о другом отношении ко мне, более… надменным, что ли? Так, нет, остановите меня на секундочку! С чего я вообще взяла, что мистер Лонгран зовёт меня ради чего-то такого? Хэй, я сегодня не ответила на его вопрос и вообще морально не присутствовала на уроке, это и есть причина, почему он меня зовёт поговорить! Сегодня четверг, у него рано заканчиваются уроки, и он готов разобраться с теми, кто не успевает в его предмете. Всё логично и правильно.       Я сама не заметила, как уже стояла у двери. Мистер Лонгран вон там, за нею, сидит за своим столом и внимательно проверяет работы, задирая рукава рубашки и почесывая шею время от времени, шмыгая носом и прикусывая губу от занятости. И я сейчас войду в это помещение. Я войду к мистеру Лонграну.       Моя рука, пусть и с лёгкой дрожью, но тихо стучится в дверь, а затем сама открывает её. Я заглядываю. Мистер Лонгран поднимает на меня взгляд, будучи с чашкой горячего кофе, и кивает.       — Проходи.       Меня встряхивает, но я захожу в аудиторию и закрываю за собой дверь.       — Присаживайся. — Мистер Лонгран звучит очень холодно, но его взгляд был куда теплее. Под его пристальным надзором я с неуютностью прошла к первой парте напротив его рабочего стола и присела, положив сумку на колени и прижав её к себе. Представляю, какой жертвой я выгляжу для мистера Лонграна, если он был бы каким-нибудь хищником! Хотя, мне нравится думать, что он и так им является. Он на него похож. Такой же взгляд, такие же сильные руки, такие же плавные действия, сочетаемые с необычной резкостью движений. Он мог мягко кивать, слушая ответ какого-то ученика, а затем внезапно поворачивал голову и с холодным, убийственным взглядом сверлил того, кто шепнул кому-то что-то на уроке. После этого мистер Лонгран снова внимательно внимал и кивал.       — Будешь чай? Может кофе? — У мужчины была очень странная улыбка. Во-первых, она казалась очень слабой, отчасти даже натянутой, во-вторых, источала тепло и ласку, что с мистером Лонграном не вязалось от слова совсем. Вы уже слышали его описание, и он не такой, как Стефан: с мягкими улыбками и очаровательными ямочками. — Могу предложить печенье.       — Нет, спасибо… — Есть мне совсем не хотелось. Одно нахождение рядом с моим химиком доставляло мне бурю эмоций и чувств, как минимум из-за того, что я уже неделю активно думаю о нём, о том, какой же он красивый. Знаете, очень неловко общаться с человеком, когда до этого он не менее семи дней не вылезал из твоей головы, иногда даже не в совсем приличных мыслях. Очень неловко.       — Не переживайте, мисс Эндикотт, я не буду вас ругать. — Мистер Лонгран попытался улыбнуться чуть приветливее и располагающе к себе, однако попытка вышла, мягко сказать, неудачной. Мне наоборот стало дискомфортно от этого. Было ощущение, будто мужчина совсем не умел улыбаться.       — Зачем вы меня позвали? — Я взяла смелость в кулак, а её хватило лишь на такой короткий и обыкновенный вопрос. Ну, что же, и это неплохо! Подумаешь, меня, еще чуть-чуть, и начнет трясти со страху. И почему я только боюсь? Бояться-то мне совсем нечего.       — Можно на «ты»? Я хотел помочь тебе и некоторым другим отстающим ученикам по химии. — Мистер Лонгран облизнул обкусанные губы, взял чашку и отхлебнул горячего кофе. Я же вздрогнула. «Можно на «ты»?» — фраза, которая мне сиюсекундно напомнила о сегодняшней фантазии на уроке.       — Ах, да… — Я стараюсь не смотреть на мистера Лонграна, но не с таким видом, будто я смущаюсь, а с таким, будто мне очень и очень стыдно за свою плохую успеваемость. Я очень сильно стараюсь не выдать себя и даже не дать мысли о том, что что-то тут нечисто.       — Ты, только, Вайнирин, мне ответь, пожалуйста. — Мистер Лонгран нахмурил брови и посмотрел на меня очень серьёзно и внимательно. — Ты не понимаешь химию или же просто не учишь материал? — Он прикрыл глаза на пару мгновений. — Ответь честно, я не кусаюсь.       — Я не понимаю некоторые темы. — Я говорю не совсем правду, потому что мне очень стыдно перед мистером Лонграном, и я не могу признаться ему в том, что попросту не учу химию. Но доля истины в моих словах правда есть, потому что некоторые темы у меня не то, что хромают, а парализованы и не ходят.       — Хорошо. Ничего страшного в этом нет, — мистер Лонгран сложил руки на столе и продолжал вести со мной диалог «лицо в лицо», отчего мне стало крайне неловко. И, неосознанно, моя неловкость и смущенность стали увеличиваться, потому что взгляд стал скользить по телу моего учителя. У него всегда белая или светло-голубая рубашка, застегнутая до самого верха, выглядело крайне официально и строго, правда, порой мне казалось, что такая тугость порой сковывает его. Иногда мистер Лонгран носил темно-коричневые брюки с подтяжками, иногда обычные черные классические. В школу он приходил в пиджаке, но на уроках был всегда без него, а когда температура начала подниматься выше нуля и солнце грело землю, мистер Лонгран выходил из школы к своей черной BMW X5, закинув пиджак на плечо. В общем, учитель всегда был горяч и стилен, все его действия были по-настоящему сексуальными. Это та сексуальность, которая не блистает на порножурналах, а таится внутри необыкновенно харизматичных личностей с огромным спектром увлечений и черт характера, — я предлагаю заниматься тебе после уроков с небольшой группой учеников из вашего класса. Что скажешь?       Я слегка удивилась и подняла глаза на лицо мистера Лонграна. Взгляд его будто бы смягчился, но все равно оставался «при себе»: строгий и серьезный. Однако, кое-что в нём меня наверняка успокаивало и радовало — в нем не было осуждения, ненависти, презрения, отвращения, агрессии. Мистер Лонгран не таил на меня обиду за то, что я не учу химию, и это было весьма приятно знать!       — Да, конечно. С радостью, — невольно я улыбнулась, ибо предыдущая мысль меня действительно обрадовала. Я часто переживала о том, что учитель относился ко мне не очень хорошо, считал разболтанной и безответственной, но сейчас, раз уж он даёт шанс и возможность «исправиться», то, наверное, надеется на меня. И я не подведу мистера Лонграна! — Когда будут занятия? Кто еще будет на них?       — Они будут проходить по четвергам после седьмого урока, — химик не смог сдержать более приветливой улыбки, — с тобой будут заниматься еще Ленни и Роксана.       — Такая маленькая группа? — Хорошо, с первым мне было понятно, сегодня как раз четверг, и по четвергам мы занимаемся, отлично, понятно, прекрасно, но группа из трёх человек? Из которых один — это ученик-троечник, а вторая — та самая ученица, которая всегда болеет и всегда отсутствует. И третья — я.       — Да. В вашем классе не так много людей, которые бы плохо разбирались в химии. — Мистер Лонгран целомудренно кивнул. — Это, собственно, всё.       — О, да, конечно, — я сразу подскочила с места, всё ещё тревожно прижимая к себе сумку, — в таком случае, я пойду, да, большое вам спасибо, что захотели проводить дополнительные занятия!       Мистер Лонгран тихо хмыкнул и кивнул мне глазами, медленно прикрыв их и открыв затем.

***

      Я выбежала из кабинета химии с необычайной паникой. Быть наедине с мистером Лонграном было очень… странно в ощущениях. С одной стороны это приятно и весьма комфортно, но с другой мне было страшно, тревожно и внутри меня всё переворачивалось. Я понимаю, что тяжело представить это, потому что он мой учитель, а я его ученица, но всё же… Мне немного показалось, будто это как влюбленность. Но я знаю, что на самом деле нет. Просто, такое волнение и желание флиртовать и заигрывать очень схоже с чувством влюбленности, когда в животе всё ворочается. Адреналин и всё такое.       Сейчас же я уже дома. Я переоделась и пообедала, правда, время уже стремилось к ужину, потому что из-за того, что мистер Лонгран задержал меня, я опоздала на свой автобус, а он ездит с неприятно большими интервалами. Вот минут десять-пятнадцать назад я досмотрела один интересный фильм на нетфликсе. Он был японским, и когда я выбрала его, то переживала, что буду путаться во внешности актеров, но это оказалось совсем не проблемой, потому что в фильме было все два героя, а остальные только упоминались.       Это была история об очень талантливом художнике, который славился на весь свой маленький городок у моря. Он впал в глубокую депрессию и отчаяние, потому что девушка, в которую он был влюблен, не отвечала ему взаимностью. Также, этот художник был очень богатым, поэтому жил один в доме и нанял себе горничную, правда, в фильме её назвали красиво «служанка», хотя мне кажется, что слово «горничная» подходило куда больше. И вся трагедия кроется в том, что эта самая служанка горячо влюбилась в своего хозяина. Это очень грустный фильм, и его конец сильно ударил по мне, поэтому вот как пятнадцать минут я лежу на кровати и смотрю в потолок.       Отношения со Стефаном — мои первые. Мы познакомились, когда он перешел из параллельного класса в наш, ибо там ученики намного агрессивнее и надменнее, собственно, для сравнения, оттуда же к нам перешла Эмбер. До этого мы только перекидывались парочкой слов, когда на этаже после уроков никого не оставалось, а мы оба шли переписывать контрольные по географии или биологии. Всё началось с того, как Стеф пригласил меня в кафе, где, как он сказал, продавали отличное мороженое. Я неуверенно согласилась, однако позже, когда мы уже встретились на выходных, Стефан решил сказать о том, что есть небольшая загвоздочка, ибо это кафе находится почти что на окраине города. Ехали мы туда очень долго, по пути успели потеряться два раза, нарваться на каких-то агрессивных неадекватов, покормить бездомных собак хот-догами, которые мы решили купить, потому что из-за долгого пути переутомились. Затем начался сильный дождь с небольшим градом, и нам пришлось бежать под ветровками под остановку и ждать там автобус, который довёз бы нас до того самого кафе. Было холодно и мокро, потом мы наконец-то приехали к дверям кафе и увидели, что сегодня у него выходной.       Первое свидание со Стефаном мне понравилось, несмотря на то, что оно полностью провалилось, и вкуснейшего мороженого я так и не попробовала. Благодаря этому свиданию я попробовала многое другое: отношения, губы Стефана, его шею, ключицы, грудь, щеки, лоб, нос… У нас ничего не было. Но мы частенько приходили ко мне или к нему домой, чтобы посмотреть дораму или мультсериал, а это перерастало в такие нежные ласки. Тем не менее, дальше ничего не заходило, потому что ни я, ни Стеф не были готовы. Я беспокойна и берегу себя, а Стефан считает, что нам незачем торопиться, и половая жизнь может помешать нашим очень нежным и уютным отношениям, полным доверия и любви.

***

      Я поднималась на этаж, занято перечитывая конспект по геометрии, но, подняв взгляд, увидела, как наш и параллельный класс столпились вокруг чего-то. Я услышала злой голос Рэй, выкрикивающий нецензурные оскорбления. В спешке убрав тетрадь в сумку, я, расталкивая толпу, подхожу ближе и вижу, как Рэй и Эмбер стоят друг напротив друга с максимальной ненавистью и неприязнью, а Фелисити пытается успокоить первую.       — Рэй, что происходит? — Я приподняла вопросительно бровь. Сейчас я была (или пыталась казаться) сдержана, потому что мне не хотелось показывать перед Эмбер, что я переживаю о происходящем. Больше всего мне хотелось сказать ей своими действиями «Хах, тебе больше заняться нечем, как пытаться всеми силами вывести Рэй на эмоции? Скучная у тебя жизнь».       — Вайни! — Но ответила мне Фелисити, потому что, кажется, у Рэй кровь в ушах звенела, и она была не в состоянии услышать моих слов. — Пожалуйста, ты можешь разнять их?.. Они тут драку устроили! — Фели, как всегда, была обеспокоена, как встревоженная курочка.       — Рэй, — я вздыхаю, потому что образ «крутой девчонки» приходится снять, и медленно подхожу ближе к подруге и кладу руку ей на плечо. Она, будто очнувшись, переводит удивленный взгляд на меня, но её лицо всё равно выражает агрессию и напряженность, брови нахмурены, а губы плотно сжаты, — не обращай внимания, на таких, как Эмбер. Ты знаешь, она того не стоит.       Девушка слегка опускает плечи, а её лицо смягчается, но взгляд остается суровым и припечатывающим. Рэй еще раз кидает его на фыркающую Эмбер. Фелисити же облегченно выдыхает и, взяв нас за руки, уводит подальше в сторонку. Ученики расходятся.       — Что случилось-то, Рэй? — Я обеспокоенно заглядываю в лицо девушки, но она уперто пытается спрятать взгляд.       — Эта тупая сучка говорила о тебе гадости. — Рэй уверенно отвернулась от меня и засунула руки в карманы своих черных джоггеров. — Я не сдержалась и подошла вмазать ей. А она в ответ вцепилась в волосы, ну и понеслось.       Я не смотрела ни на кого вокруг, кроме Рэй. Мне было очень приятно, что она заступилась за меня, но я также понимала, что Эмбер и я ненавидим друг друга вполне взаимно, и это нормально, что она говорит гадости обо мне, а я о ней. В плане, необязательно было лезть в драку из-за того, что она что-то сказала про меня, потому что всё афишировано и обоюдно!       — Спасибо. Но не стоило. Ну, всё, хватит дуться и отворачиваться, — я невольно улыбаюсь и сгребаю Рэй в объятья. Та немного смущается, и, надув губы, обнимает меня в ответ с легкими похлопываниями по спине, будто она делает мне одолжение: «Ну, только если эти объятия тебе нужны!». Она всегда была такой, и именно за это я её любила.       Из кабинета вышла наша учительница алгебры и геометрии. Она всегда разрешала нам зайти в класс за пару минут до звонка, особенно, если у нас близилась какая-нибудь проверочная. В этот раз, кстати, был именно этот случай. А я не успела повторить материал из-за всей этой суеты!       Наш класс стал кучкой заходить в кабинет математики, я была последней среди толпы в тридцать учеников, потому что очень сильно хотела успеть повторить материал. Я была гуманитарием, а не технарём! И математика, как и любая другая не гуманитарная наука давалась мне с трудом. Однако, когда очередь входа почти дошла до меня, кто-то одернул меня за руку и оттащил назад. Всё произошло так быстро, что я даже не поняла ничего и не смогла сопротивляться.       — Слушай меня сюда. — Я услышала голос Эмбер. Она отволокла меня за угол от двери в класс таким образом, что ни учитель, ни ребята нас не видели. Ученики параллельного класса зашли в дверь напротив нашего кабинета, потому что сейчас у них была информатика.       — Что тебе нужно от меня? — С презрением фыркнув, отвечала я, оглядывая фигуристую девушку с ненавистью.       — Если ты еще раз вмешаешься во что-то, чем занимаюсь я… Поверь, тебе не поздоровится. Запомни это. — Девушка оскалилась и приблизилась к моему лицу с мрачным видом. — Усекла?       — Отодвинься от меня, у тебя изо рта воняет гноем, у какого бомжа сосала? — Я отталкиваю Эмбер, что она ударяется лопаткой об угол стены. Ей такое обращение не по нраву.       — У твоего дорогого Стефана, ах, он ведь уже давно согласился на то, чтобы втихаря от тебя жарить мисс Декстер. — Эмбер ухмыляется и смотрит на меня победно. Я в замешательстве. Она что-то знает и поэтому говорит? Нет, она не может ничего знать. Но, в таком случае, она говорит о том, что он умолчал от меня правду, зачем мисс Декстер просила его зайти в кабинет? Нет. Она просто захотела сказать гадость и сказала. Но почему про Стефа и мисс Декстер?!       — Прикрыла бы свой рот, пока туда членов не залетело. — Я фыркаю и поспешно разворачиваюсь от девушки, быстрым шагом заходя в класс под мелодию звонка.

***

      Проверочную я написала просто отвратительно. И настроение было таким же. Сегодня пятница, у меня нет никаких дополнительных, а оценки ужаснее некуда, отношения с парнем тоже становятся натянутыми, эта Эмбер постоянно пытается мне насолить. Единственное, что у меня хорошего оставалось — мои подруги. С ними я и решила встретиться после уроков, чтобы отправиться в «нашу» кофейню.       На самом деле, «нашей» кофейней был обыкновенный старбакс. Просто в нашем городе, как мне казалось, он был слишком уютным и классным, да и как-то мы с девчонками всегда ходили туда после уроков, когда были помладше, но уже имели карманные деньги, так что, как-то так сложилось, и старбакс стал нашим местом.       — Ну что, девочки, сегодня в старбакс? — Я улыбнулась, когда темы для разговоров у нас троих кончились. Мы стояли на первом этаже неподалеку от выхода. Рэй после выходки Эмбер была какая-то сама не своя, поэтому мои действия были слегка неуклюжими и неловкими. Редко, когда Рэй была в плохом расположении духа, поэтому такое её состояние всех выбивало из колеи.       — Да, почему бы нам не отвлечься? — Фелисити мягко улыбнулась и нежно посмотрела на Рэй. — Это была тяжёлая неделя для всех нас, мы заслужили отдых.       — Такая же тяжёлая, как и всегда, впрочем, — Рэй слегка усмехнулась, что означало, что у нас с Фели получится вывести её из такого мрачного состояния.       Мы вышли из школы, начав обсуждать погоду. В последнее время она была слегка странноватой и совсем не поддавалась прогнозам синоптиков — нам обещали дождь, а на улице светило солнце. И так было на протяжении всей этой недели! Настоящие чудеса, совершенно всё было наоборот, а не какие-то пару не угаданных дней.       Когда мы прошли половину пути, Рэй уже была в порядке и громко смеялась на всю улицу, рассказывая смешные ситуации и анекдоты, которые своим возрастом и абсурдом и смешили. Я смеялась и улыбалась, но внутри меня, где-то там, чуть глубже, где-то во впадинке между ключицами, притаились двое мужчин. Да и из головы они тоже никак не выходили. Я говорю о мистере Лонгране и Стефане. Первый заставлял меня чувствовать себя очень странно последнюю неделю, еще и это его предложение заниматься сверхурочно. Я была в большом замешательстве, но вместе с тем я понимала, что это всё какие-то мои выдумки, потому что мистер Лонгран мне учитель и не более! Это нормально, что он предложил заниматься с ним, потому что я буквально в тот же день не смогла ответить на его вопрос, да и на многие вопросы до этого я была не в состоянии ответить. Это его работа: учить таких идиотов, как мы, и помогать им разобраться в материале всеми силами. Второй же, Стеф, ставил меня в безвылазный тупик. Не могла понять, были ли слова Эмбер правдой хотя бы на грамм, знает ли она что-то, чего не знаю я. Есть ли какие-то настоящие тайны от меня, или же Стефан правда просто не хочет забивать мою голову лишней информацией. Но я думала, что в отношениях люди доверяют друг другу вообще всё, и что у нас со Стефом всё серьезно, а не на пару месяцев. Я действительно влюбилась в него и совсем не хочу даже думать о том, что нам когда-то придется расстаться. Этот парень — мой, и я хочу отдавать ему всю себя, и получать от него столько же.

***

      — Так, девочки, вам что взять? Как обычно? — Рэй улыбнулась, пока мы с Фелисити устраивались на излюбленном местечке на угловом диванчике, скидывая на всегда свободное четвертое место все наши сумки и мешки.       — Да, пожалуйста. — Улыбнувшись в ответ, я протянула подруге деньги. Мы всегда скидывались воедино и одна из нас покупала заказ для всех, а стаканчики просила подписать поименно для каждой. Сначала сотрудники не верили нам, когда и на «для Рэй», и на «для Фелисити», и на «для Вайнирин» стаканы забирала одна и та же девушка, но потом они нас запомнили, и уже каждый работник знал нас в лицо и здоровался каждый раз.       — Ты так добра, Рэй, часто же ты идешь за напитками, — Фелисити неловко улыбнулась и тоже отдала двумя ладошками деньги девушке, — возьми мне, пожалуйста, ещё яблочный торт с орехом, я проголодалась.       Рэй забрала наши деньги и, махнув рукой, направилась стоять в очереди. Обычно в такие моменты я отдавалась милому и приятному общению с очаровательной Фелисити, очень скромной и красивой девушке, которая являлась самым ласковым и нежным человеком из всех, кого я когда-либо знала. У Фели была бледная кожа, темно-каштановые длинные волосы и светло-зеленые глаза, отливающие серебряным оттенком. Наша подруга была очень милой и пользовалась популярностью среди парней, но все они, как Фел говорила, «не подходили к её принципам».       — Слушай, Вайни, — Фелисити неловко мялась, а я, не замечая этого, уже мечтательно представляла, как сейчас мы будем обсуждать что-то мягкое и пушистое, вроде щеночков или котят, — можно с тобой поговорить о сегодняшнем?       — А? — Я выпала из фантазий и вскинула брови вверх. — О чём именно?       — Про Рэй и Эмбер… — Фели поёжилась и отвела взгляд в сторону. — Я не знаю почему, но Рэй сегодня соврала тебе…       Меня пробрала дрожь.       — Соврала? Что ты конкретно имеешь в виду, Фели? — Я наклонила голову вбок, вглядываясь внимательно в лицо своей подружки с кукольной внешностью.       — На самом деле, Эмбер не говорила ничего про тебя… — Оденог подняла взгляд на меня. Необъяснимые тревога и беспокойство пробирали до глубины. — Она говорила гадости о самой Рэй.       И тут мне всё стало ясно: почему Рэй была настолько зла, почему она не смотрела на меня, когда я пыталась успокоить её, почему она соврала мне, я всё поняла.       Дело в том, что у Рэй весьма драматичная судьба. Она была «папиной дочкой», очень любила своего отца, и сколько она о нём рассказывала, он был добрейшим и благороднейшим мужчиной. Однако, когда ей исполнилось девять лет, её папа погиб из-за несчастного случая, и маленькая Рэй осталась жить с её мамой, кое-как оправляясь от горя. А полгода назад, скончалась и её мать, у неё отказала печень. Рэй тогда была в глубоком трауре, и только относительно недавно она смогла немного вылезти из этого состояния. На два года до совершеннолетия Рэй удочерила её бабушка, так что она живет вместе с ней в родительском доме. Тяжело это всё для понимания, особенно для нас с Фелисити, хотя, Фел может еще как-то её понять: у неё никогда не была отца, но мои родители вместе и у них всё хорошо, так что, мне трудно представить себя на месте Рэй.       — Понятно. — Теперь моё настроение заметно ухудшилось. — И что Эмбер говорила?       — Ну, она сказала что-то там о маме Рэй… Назвала её «алкашкой», кажется. — Фелисити чувствовала себя очень неловко, произнося всё это вслух, и я понимаю её. Только у самого конченого человека язык повернется так сказать о чужой покойной матери.       — Ясно. Спасибо, что сказала правду. Давай сделаем вид, будто я не знаю об этом, для Рэй. Хорошо? — Я попыталась улыбнуться, но это вышло криво, и посмотрела на Фели. Она неуверенно кивнула. За эти свои колкие словечки Эмбер поплатится.

***

      Я вернулась домой, когда уже горели фонари. Мама не ругалась на меня, а отец спал, как убитый, так что я спокойно поужинала в компании ленты в социальной сети, а затем отправилась к себе в комнату и завалилась там на свою полутора спальную кровать, продолжать пролистывать ленту. Как неожиданно, мне приходит оповещение о новом сообщении. Оно было от Стефана.       «Привет, как ты себя чувствуешь, малыш?»       «Я в порядке, только пришла домой и поела. Ты там как?»       «У меня тоже всё хорошо, а что ты так поздно?»       «С девочками гуляла. Мы в парке надолго засели, а там уж и потемнело, мы не заметили совсем.»       «Понятно.»       «Слушай, может мы сходим завтра куда-нибудь? Суббота же. У тебя есть планы? Я свободен.»       Я была полна сомнений. Пойти на свидание со Стефаном? Да, я очень хочу. Но что, если его секрет действительно такой серьезный, как я надумываю? Может моё беспокойство и не просто так. Нет, я не пойду никуда. У меня есть гордость. Я хочу показать Стефу, что я не буду терпеть тайны от себя.       «Малыш, если ты обиделась, что я не рассказал тебе про причину, зачем меня позвала мисс Декстер, то прости меня. Я тебе завтра всё при встрече и расскажу.»       «Хорошо, я пойду! Во сколько?»       «Ахахах, давай часика в четыре, я зайду за тобой, хорошо?»       «Ладно, я буду ждать!»       «Ложись спать сегодня пораньше, любимая. Люблю тебя.»       «И ты тоже, и я тебя.»       Ну и где вся твоя гордость, Вайнирин?!