-Да пошел ты!

Душнов был уверен — будь он материальным, Дима бы давно прописал ему справа, слева, сверху и снизу, и он тут же снова бы потерял материальность. И жизнь. Снова. Чисто технически, Олежа мог провалиться сквозь пол, но сейчас он настолько опешил, что даже данное простое действие не представлялось возможным. Дима просто стоял и таращился на пока-что-друга, пока даже до конца не осознавая причину своей ярости. Злится было, в общем-то, не на что — ну ляпнул и ляпнул, с кем не бывает, тем более, призраку наверняка приходилось так себе пока Побрацкий не перепил энергетика, ведь даже словом обмолвиться не с кем. — Ты правда хочешь чтобы я остался? — неожиданно спокойно пробормотал Дима, опуская взгляд в пол. — Я-я… Вырвалось, прости, — наконец дух смог выдавить из себя хоть слово. — последние дни все так хреново. Блин, я, черт возьми, узнал что оказывается меня убили! И… Ты единственный, с кем можно поговорить. Дима чувствовал, Душнов не оправдывается. Он говорит то, что чувствует. Побрацкий ещё никогда не чувствовал себя настолько мудилой. Ярость улетучилась, и он подошёл к Олеже, дружески хлопнув его по плечу и виновато улыбнувшись. — Все в порядке, чувак, — выдохнул он. — поговорим? если хочешь, то можешь все рассказать. Всепоглощающее чувство саморазрушения отпустило, и дух наконец вздохнул спокойно. Всё-таки ему попался хороший сосед. В тот вечер Димон никуда не пошел. Все это время он провел за разговорами с призраком — беседа вышла достаточно душевной, и он узнал много нового о своем соседе: например то, что Оля его сестра, о Олежиных отношениях с Антоном, и в том числе — почему он один из подозреваемых. Олежа невероятно смущался, говоря об этом — но Дима отозвался лишь пониманием и парой шуток. Что до Олежи — ему действительно стало лучше, и он был в приятном шоке от того что Дима лояльно отнесся к его ориентации. Они действительно стали ещё на шаг ближе, и призрак со спокойным сердцем и с надеждой на светлое будущее уснул, свернувшись калачиком на своей кровати. Побрацкого же накрыло рвением помочь другу, и он ещё долго после того как Душнов уснул, ломал голову над пунктами. «Домой на каникулы» — без проблем, съездят в Питер, «шашлыки с друзьями» — ещё проще: тусовку созвать проблем не было. Ступор наступал когда взгляд останавливался на первом пункте. Димон вообще не был уверен, что это хоть как-то возможно — Олежа был призраком. Мысли с несвойственной для них скоростью мелькали в голове, продумывая все больше вариантов — одолжить Олеже свое тело для поцелуя? Вряд-ли засчитается. Найти кого-то, кто пережил клиническую смерть? Мало реально. Поцеловаться с ним самому? Вот это впринципе рабочий вариант. Шашлыку даже удалось убедить себя, что его репутацию натурала это не замарает — никто просто ничего не узнает, да и это «ради благой цели». Только как он это сделает, если Олег мало реален? Было принято самое гениальное, как показалось Диме, решение — выполнить все остальные пункты, ведь судя по рассказу Олежи по мере их выполнения он обретает человечность. «Ну что за жизнь?» — мелькнуло в голове у Димы, перед тем как он отрубился. *** — Чувак, тест по экономике! Утро Димона началось отнюдь не с кофе, а с крика Олежи над ухом и мыслью о том, что он благополучно провалит ещё один зачёт. Кинув в сумку все то, что хоть отдаленно напоминало школьные принадлежности и Олежин конспект, Шашлык рванул так, что у какого-нибудь Флеша или Ртути просто челюсть бы отвисла. В универ он пришел с небольшим опозданием — минут пятнадцать, ерунда какая, и, собрав на себе взгляды всех одногруппников и препода, сел на заднюю парту. — Чувак, выручай, — шепнул он Душнову, и тот, пробормотав что-то невнятное, отлетел к столу препода, на котором среди бумаг лежал лист с ответами. — Готов? — крикнул Олег через кабинет, и, получив утвердительный кивок, начал диктовать: — 1 вариант! Один — а, два — ц, три — ключевое слово — капитал… Димон, записывая ответы, невольно улыбался, благодаря судьбу за то, что у него есть личный чит-код для учебы в виде дружелюбного духа. День был хорошим ровно до того момента, как вечером Побрацкому на электронную почту не пришло письмо о результатах теста — Димону влепили два.  — Олежа, у меня вопрос, — ошарашенно глядя в экран телефона, пробубнил Дима. — какого фига? Дух подлетел, и когда увидел результат — его глаза округлились даже больше Диминых. -Чувак, честно, я без понятия… — промямлил призрак, чуть отлетая от соседа. Дима, чувствуя себя оскорбленным до глубины души, резко встал из-за стола и с яростью взглянул на Душнова. Он ведь и так, и сяк старается помочь ему в выполнении списка, всю ночь вчера не спал, а призрак как будто и хвостом дёрнуть не хочет чтобы помочь ему. Злость была глупой и необоснованной, но обида из-за упущенной хорошей оценки больно жгла изнутри, и Димон яростно крикнул: — Я пытаюсь помочь тебе, а ты? Ты ничего не делаешь! А если… Ты специально это сделал? А? Может ты считаешь, что я слишком тупой? Может, что не достоин твоей драгоценной сестры? Димины слова, как стрелы, пропитанные ядом, летели в Олежу, забившегося в угол. Он свёл указательные пальцы вместе, и правда хотел что-то сказать, возразить, ведь он не хотел подставлять товарища — видимо, просто перепутал листы с ответами. Но тирада Побрацкого, буквально пропитанная невесть откуда взявшейся ненавистью, всё продолжалась, и все, что мог делать Душнов — безмолвно открывать рот. — А может это было истинной причиной того, почему ты попросил меня остаться вчера? Хочешь развести нас, да? — Дима, стой, послушай! — А знаешь что? — Дима, уже не до конца отдавая себе отчёт, схватил конспект, и зрачки Олега сжались от ужаса. — посмотрим как ты справишься без меня. Побрацкий замахнулся, и через секунду конспект полетел из окна общаги. Последнее, что увидел Дима, был испуганный и полный непонимания взгляд Душнова, которого затянуло в окно вслед за тетрадью. Только спустя почти 10 минут Дима остыл. Как только пелена ярости спала, Побрацкий осознал, какую невероятную глупость совершил — из-за такой мелочи так злиться не стоило. Но главное — он выбросил конспект. — Боже, что я наделал… — озвучил мысль студент, наспех натягивая куртку и выбегая из комнаты. Было поздно, на улице почти никого — есть шанс, что конспект спокойно лежит под окном, никем не тронутый. Тогда все будет хорошо и он извинится перед Олежей. Найти своё окно не составило трудности, и вот Побрацкий уже мчится туда, надеясь на лучшее. Когда он подбегает, в горле встаёт ком. Ни конспекта, ни Олежи.