аманэсэр

Стивену снится, что он лежит на волнах, которые плавно его укачивают, так нежно, так ласково, что он почти засыпает в этом море, но странно, что почему-то не идёт на дно — а он заслужил пойти на дно так много раз, сколько море не выдержит. Какая-то волна качает сильнее, и Стивен просыпается. Чёрт, уснул на рабочем месте — отвратительно. И да, конечно, он живёт на работе, но хотелось бы всё-таки — дома. Хотелось бы не чувствовать себя таким беззащитным перед кучей документов, которые надо внимательно изучить, чтобы раскрыть одно дело. Хотелось бы — бодрым до двух ночи, и на рассвете даже выдавать гениальные идеи, а потом мчаться в погоню, и эффектно задерживать преступников, и дарить после всего Клаусу розу. Но на деле — не различает букв то ли из-за дыма сигарет, то ли из-за пара над чашкой кофе — какой уже по счёту, да и разве он заваривал кофе, да и разве был на плечах плед… Ну, кое-кто тут ещё полуночничает. Стивен резко поднимает голову, и комната кружится, словно она тоже море, словно она на волнах. Стив чуть прикусывает губу, справляясь с приступом. Он выискивает в темноте Клауса — ну кто ещё мог принести посреди ночи кофе и накрыть его пледом. Клаус находится не глазами — чутьём — наверняка ж сидит в своём кабинете, и Стивен с такой радостью бросает все эти документы, оставляет недопитый кофе — ради себя с такой лёгкостью бы ни от чего не отказался, но там же Клаус, а что может быть в мире важнее, чем возможность побыть с ним наедине. Стив кутается в плед не потому, что холодно, хотя действительно вечером тут, в офисе “Гидры”, зябко, а из-за того, что его в этот плед закутали — вот теперь пусть попробуют раскутать обратно, но с такой же нежностью. — Надеюсь, ты меня ещё в лобик поцеловал, — Стивен прислоняется к косяку, усмехаясь. Клаус поднимает голову от книги. — Прости, если разбудил. Вообще я хотел переложить тебя на диван, но помнишь, что случилось в прошлый раз… Он смущённо отворачивается, и Стивен тоже смущённо теребит плед. В прошлый раз Клауса перемкнуло. Он действительно очень осторожно перенёс уснувшего из-за усталости Стива на диван, но Стивен был таким беззащитно-очаровательным, таким отчаянным — Клаус его обнял. Вот здесь в голове и случилось короткое замыкание, потому что Клаус вспомнил, что у него сильные-сильные руки, а ещё подумал, что Стивена ему отпускать не хочется никогда-никогда. Он и не отпускал до самого утра. Стивен честно проснулся в настоящем шоке, потому что как они уместились на диване, не упали, как Клаус не разомкнул объятий и как они оба умудрились выспаться — это всё одна большая загадка. — Но всё же тебе хорошо бы поспать, — немного нервно поправляет очки Клаус. — Да, возможно, ты прав, — Стив зевает и садится на диван. — Посиди со мной. Ох, как резко, как открыто, у Клауса аж мурашки. Поэтому он послушно бросает свои дела и садится рядом. Стивен тут же опускает тяжёлую голову на плечо Клауса. — Я правда так устал, аж голова кружится. — Ну зачем же ты себя до такого доводишь? — А если я не буду так работать, я начну чувствовать усталость от жизни. И от этого, знаешь, не спрячешься даже во сне, — горько усмехается Стивен. Клаус вздыхает. Ему такая усталость не знакома, но он чувствует, что от неё Стивена надо спасать. Они сидят в тишине, и в комнату словно пробирается дым-пар, который не может успокоиться в кабинете, который облюбовал себе Стив, и следует за ним. Комната снова начинает качаться. — Такое чувство, что я помру сегодня, — веселится Стив от своего головокружения. — Чш-чш, ну что ты… — Клаус осторожно — невесомо почти — какая нежность для человека его-то силы — гладит Стивена по голове. Стив хочет в этих прикосновениях утонуть. Правда, если и на дно — куда Клаус позовёт, а не его море усталости. (Мёртвое море неправильно располагается на карте, потому что оно — в голове Стивена. И морской пеной сейчас — по пальцам Клауса — солью и холодом.) — Может, и рассвет вместе встретим последний… — радостно шепчет он, не зная, ударять на последний или вместе. — Никаких тебе последних рассветов, — ворчит Клаус. Стивен только горько усмехается. — Вообще считается, что встречать рассветы вместе — это довольно романтично, но по мне гораздо романтичнее в это время вместе просто спать. Здоровый отдых — это ж признак прекрасных здоровых отношений, — тянет он мечтательно. — Тогда давай спать вместе! — выпаливает Клаус. Глаза-в-глаза — и оба краснеют от того, как это звучит. Как притягательно это звучит. — Ну, боюсь, до этого этапа надо хоть что-то друг другу сказать, — смущается Стивен. Чувства к Клаусу заменяют тот рассвет, который он видеть не хочет. Нежность сплошная и надежда какая-то болезненная — не денешься никуда, Стив такого ни к кому не испытывал. — Я… — робко начинает Клаус, — я вообще-то не целовал тебя сегодня. — Да, я знаю, это была дурацкая шутка. — И никогда не целовал. Стивен смотрит теперь с любопытством. — И жалею об этом. — Ого. — Поэтому… — Клаус не может найти достаточных слов и смотрит почти умоляюще. Лучше, чем пытаться себя утопить. Гораздо лучше, чем смотреть на солнце. Стивен подаётся вперёд первый — поцелуй выходит робким, но наконец-то в комнате перестаёт штормить. — Сегодня, пожалуйста, давай спать на кровати, — шепчет Стивен. — Угу, — бормочет Клаус, у которого как раз мир крутится с бешеной скоростью — но ему это даже нравится. Он целует Стивена ещё раз — дольше и уверенней, и хочется ещё-ещё-ещё-сегодня-завтра-всегда. Солнце задерживается за горизонтом. Море отступает, оставляя эту ночь для людей.