Перепутье судьбы

Ау история, события во многом схожи с каноном. Сакура/Итачи, Гаара/Сакура. Остальные пары намеками или упоминаниями.

***

С детства Сакуре рассказывали, что где-то на свете есть её вторая половинка. Каждый из нас имел вторую часть себя, и это было божьим благословением, счастьем, которым наделяли нас всевышние силы, за определенные заслуги в прошлых жизнях. Сакура смотрела на мать и отца огромными, светящимися от счастья глазами и впитывала каждый фрагмент таких историй, росла с мыслями, что её вторая половинка наверняка есть и это лучшее, что могло случиться с ней. Девочка смотрела на родителей, чьи взгляды, казалось, выражали любовь в главном её проявлении, и тихо надеялась, что когда-нибудь, она обязательно будет счастлива, также как и они. Всё детство Харуно прошло в ожидании появления «счастливой» метки. А потом она впервые влюбилась… Саске Учиха был идеалом любой девочки, и Сакура совсем не желала быть исключением. Влюбленность в мальчишку стоила ей самой первой и дорогой дружбы, полного изменения себя, в угоду слухам от девочек «что нравится Саске-куну» и странной уверенности в том, что именно он и есть её лучшая половина. Уверенность пошатнулась во время экзамена на чунина, когда Орочимару вместе с Песком пытались устроить переворот, убили третьего Хокаге и пометили её любимого Саске-куна проклятой печатью. Именно тогда, на её запястье появилась маленькая метка в виде черного ворона. Метка, которая никак не связывалась в её голове, с известным образом последнего выжившего Учихи. Уверенность то, конечно, пошатнулась, но безумная идея, взращенная в голове годами, никак не собиралась рушиться только из-за её легких сомнений.

***

Чуть позднее, когда она пыталась остановить Саске от опрометчивой идеи отказаться от деревни, друзей в погоне за силой, она поняла, насколько жалкой была на его фоне и как отвратительно можно себя чувствовать, когда твой внутренний мир рушится по швам, оставляя пустоту, вместо наивной идеи о «долго и счастливо». Она, казалось, действительно любила его, о чём, конечно же, поспешила сообщить ему. Кричала, что он и есть её соулмейт, что без него она потеряет весь смысл, что готова уйти с ним, предать деревню. Она может сделать его счастливым. Саске грустно улыбался, глядя на её мучения и исказившееся от слёз и боли лицо, и опустив ворот футболки, показал свою метку, располагающуюся на плече. Девушка замерла, разглядывая символ обозначающей связь с родственной душой и молча плакала, позволяя всей боли и грусти выйти наружу, вместе со всем хорошим и теплым, что было в ней по отношению к этому человеку. - Прости, Сакура, - он мгновенно оказался за её спиной. И пока она собиралась с мыслями, он ударил её по шеи ладонью, лишая сознания, - и спасибо. Его «спасибо» горечью на языке отдавало ещё очень долгое и долгое время, отчаянно вырываясь наружу слезами в подушку и безуспешными попытками разобрать значение проклятого символа, который испортил ей жизнь.

***

Наруто стоял еле живой, пытаясь улыбаться, чуть дальше от него стояли ребята, которые вызвались попытаться вернуть Саске обратно в деревню. Как можно было догадаться по виду потрепанных одноклассников – попытка была тщетной. - Я обещаю, Сакура, - Узумаки улыбался, сжимая кулаки до хруста, - я верну этого Теме в деревню и заставлю извиниться за то, что он оставил тебя. - Наруто, - девушка хрипло рассмеялась, ночь на скамейке в легком платье, напоминала о себе неприятной простудой, - мне всё равно. - Ась? – парень, как и остальные ребята, замерли, удивленно уставившись на неё. - Я сказала, - она попыталась остановить нервный смех и незаметно сморгнуть непрошеные слезы, - мне всё равно. Это был его выбор. Я не хочу, и не буду заставлять его делать что либо. - Но как же, - блондин, кажется, окончательно попал в прострацию, - ты же его… - Не надо, Наруто, - девушка мягко сжала плечо друга, - просто не надо. Сакура понимала. От этого не становилось лучше или менее больно, но она, правда понимала. От этого идиотского понимания внутри всё сжималось в чёртов узел, внутренности обжигая раскаленным железом. А затем ушел и Наруто. Она долгое время зализывала очередную рану, пытаясь оправиться от потери последнего близкого человека. А потом устала. Устала быть обузой и слабым звеном. Хотелось кричать от бессилия и злости. Хотелось стать сильней. Поэтому она напросилась на практику к Цунаде, и стало не до её эфемерных страданий. Не до всего, если уж быть честной. Тренировки забирали кучу времени, практика в больнице и заучивание кучи терминологии, оставшиеся часы, которые можно было потратить на сон или общение с немногочисленными знакомыми. Зато это окупалось. Тренировки становились сложнее, это выбивало из привычной колеи, но зато она уже могла выступать в качестве полноценного медика в больнице и готова была пойти дальше.

***

Где-то через полтора года, после ухода Наруто из деревни, она проснулась посреди ночи, обливаясь потом и сжимая губы, сдерживая жуткий крик боли, чтобы не перепугать родителей. Метка на запястье горела огнём, причиняя, в буквальном смысле, дикую боль, которая отзывалась во всём теле, до судорог в конечностях. Она выскочила из дома, наспех накинув куртку на плечи, прямо поверх пижамы. Быстрый бег выбивал воздух из легких, тело ныло от напряжения. Но всё это меркло от боли, которая распространялась от метки, характеризующей её второю половину, которая, на текущий момент, была на волосок от смерти. Её «лучшая половина души» нашлась в пещере, в бог знает скольких километрах от Конохи, со своим напарником, уже в бессознательном состоянии. И перед тем, как она смогла добраться до него, её с силой впечатало в дерево, хорошенько приложив затылком о сухую, грубую кору. - Отпусти, - она практически прорычала, закидывая голову назад, чтобы взглядом найти его лицо. Высокий, сукин сын. - Кто ты, маленькая дрянь? – он наклонился, оскалив акульи клыки. Вместо ответа, она кивнула на своё запястье, мол, смотри. Грубо дернув её куртку и пижамную рубашку, он оголил кожу, внимательно вглядываясь в печать, а затем, закинув голову, расхохотался, отпуская её. Харуно повторять дважды было не нужно. Она кинулась к тяжело дышавшему мужчине, наспех перевязанному собственной рубашкой и даже не задумавшись, влила чакру в руки, принимаясь за лечение. После того, как её запястье перестало обжигать адской болью, она отдернула руки от умирающего ранее нукенина и вскочила с колен, понимая, что излечила не только смертельно опасную рану, но и что-то ещё. - Иди, Мелкая, - прохрипел над ухом неприятный бас. - Не говори ему, - холодная просьба, практически приказ. - Иди, - повторил он, мотнув головой в сторону выхода из пещеры, - беги и не оглядывайся. Вернувшись домой практически с рассветом, она скинула окровавленные шмотки, залезая под ледяной душ. Мысли путались, сознание затуманивалось, а метка в виде ворона сейчас казалась не больше, чем издевательством судьбы. Если её вторая половина души – уничтоживший свой клан нукенин, то она должна была в прошлой жизни убивать матерей и жрать младенцев пачками.

***

- Цунаде-Шишоу? – она мягко окликнула своего учителя, - а что происходит, если твой соулмейт умрет? - Сначала тебе больно, настолько нестерпимо больно, что хочется выть и лезть на стену, от переполняющих тебя чувств, - женщина мрачнеет, сплетая руки в замок, - если ты сильная личность – ты переживаешь это, некоторые сходят с ума, другие умирают вместе с соулмейтами, некоторые объединяются с другими потерянными половинками, пытаясь жить дальше. Некоторые даже испытывают подобие привязанности. - Спасибо, - тихо прошептала Сакура, снова занимаясь бумагами. Слушая женщину, она понимала, что такие эмоции и чувства описать можно, только пережив самой. Она не хотела быть ещё одним неприятным напоминанием самого болезненного события.

***

Девушка устало потянулась, закрывая последнюю папку с документами, сегодня она впервые дежурила как полноправный хирург и была невероятно горда собой. Открыв архив, она вложила папку, на секунду потеряв возможность адекватно мыслить, когда её грубо развернули и сильно сжали горло. Он дернул рукав её свитера, внимательно вглядываясь в метку, соединяющую её душу и его. Она хотела ему показать, хотела, чтобы он её убил, возможно, тогда бы это всё, наконец-то закончилось. Впрочем, он и сам уже видел всё, что так отчаянно объединяло и отталкивало их друг от друга и его лицо скривилось. Холодные пальцы сжались на горле Сакуры чуть сильнее. На миг ей показалось, что он действительно скорее задушит её, чем смирится с подобной родственной душой, но он отпустил, отступая на шаг от упавшей на колени, и жадно глотавшей ртом воздух, девушки. - Не думай, что мне есть до этого дело, - бросил он с презрением, видимо врожденным у всех Учих, - я больше к тебе не подойду, и ты не смей. - Да я и не планировала, - пробормотала ему вслед Харуно, хватаясь тонкой ладонью за ноющую шею. Знали бы, какая судьба сука, не зарекались бы. Потому что оба они ошибались. Так, как никогда в жизни.