Перепутье судьбы

Относительное Ау, хотя скорее как я вижу окончание. ООС Наруто/Хината, Сакура/Саске Сакура/Наруто.

***

- Хогаке-сама! – Наруто вздрагивает и отрывается от бумаг. Один из его шиноби из личной охраны, отвешивает ему глубокий поклон и протягивает папку с отчетом, - миссия завершена. - Добро пожаловать домой! Ты свободен, - Узумаки старается улыбаться, но уверен, что получается фальшиво. Ха, фальшиво. Этим словом можно описать и всю его жизнь. Шиноби снова кланяется и исчезает, оставляя Хогаке наедине со своими мыслями. Фальш, казалось бы, тонкими нитями переплелась с его жизнью и не желала выпутываться. С одной стороны – он сам был во всем виноват. Поддался минутному порыву, потом отказывался от осознания того, что с ними происходило и, в конце концов, испортил жизнь не только себе, но и… Об этом даже говорить не хотелось. После войны, началась подготовка к его назначению на пост Хогаке. Он пропадал в резиденции сутками и старательно запоминал всю информацию, которую на него взваливали. Быть Хогаке – его мечта и он никогда бы от неё не отступил. В этот период его поддерживала Хината, с которой они, вроде как, сошлись после обоюдного признания. Конечно же, Хината – была очаровательной и милой, очень доброй и, казалось, действительно его любила. “Казалось” и “действительно” – в ближайшем будущем окажутся абсолютно различными понятиями, которые, почему-то, в его жизни будут смежными. После рождения Химивари, Наруто начал замечать, что его жена отдалялась, чаще старалась проводить время вне дома и затем просто начала замыкаться в себе. Если ему было что-то непонятно или нужен был хороший совет, Наруто всегда приходил к одному человеку, который был с ним, практически, на протяжении всей жизни. И в тот раз, он сделал тоже самое. - Я не понимаю её, Сакура-чан! – уныло прошептал Наруто, распластавшись на диване подруги. - Возможно, - Харуно устало улыбается и Узумаки замечает россыпь новых морщинок на её очаровательном лице и усталый, слегка померкший взгляд, - это послеродовая депрессия. Ты слишком давишь на девочку. Сам посмотри – твоя загруженность на работе, недавняя тяжелая беременность, давление клана насчет воспитания одного из ваших детей по всем правилам Хьюга, да и собственно снова бессонные ночи и мучения с малышкой. - Хочешь сказать, - задумчиво протягивает Наруто, - что я сам виноват? - Конечно, нет! – возмущенно перебивает его Сакура, по привычке протягивая ладонь к его макушке, чтобы как следует влепить подзатыльник. Узумаки морщится, ожидая удара, но его не следует. Вместо этого, Харуно отдёргивает руку и прикладывает ладонь к горящему лбу. Раньше она могла пихать и бить его когда ей вздумается, ведь они были друзьями. Они были на равных. Теперь её друг занимает пост седьмого Хогаке, он женат и у него двое детей. Теперь, поднять на него руку – то же самое, что совершить предательство. А это, как известно, карается смертью. Сакуре смеяться хочется, и плакать одновременно. Вот, пожалуйста, они оба достигли своих мечтаний, оба были женаты/замужем, оба имели детей. Господи, какие же они взрослые. Господи, насколько же они чужие. Господи, как же они несчастны. - Саске не писал? - Наруто внимательно следит за реакцией притихшей девушки, но она лишь усмехается слегка грустно и качает головой. - Ему ни я, ни Сарада не нужны, - тихо смеется она, а Хогаке всего передёргивает от того, насколько её смех звучит фальшиво и болезненно, - но ты это и так знаешь, верно? Наруто смотрит, пожалуй, на единственного человека, которого он искренне любит и ему тошно от самого себя становится. От них обоих, если честно. Наруто уверен, что это не вопрос, а скорее утверждение. Горькое именно своей точностью, оскорбительное, но абсолютно честное и печальное, потому что это - самое отвратительное и правдивое, что ему бросали в лицо, даже не в попытке оскорбить. Сакура ответа не ждет, просто молча подливает ему ещё немного слегка остывшего чая и взгляд с лица усталого не сводит. Потому что вот такие странные, сумбурные и невероятно болезненные моменты – всё, что у них, на самом-то деле, осталось.