Ночь

— Молодой господин… прошу, не надо. Вэнь Нин захлебнулась воздухом, когда ее прижали к стене и поцеловали — укусили — в изгиб шеи, распутывая пальцами завязки одежд. От господина явственно пахло алкоголем, он точно был пьян, выпил он больше одного кувшина. Ей бы отбиться, ударить Вэнь Чао по лицу и сбежать, скрыться потом у сестры, которая точно защитит. Но страшно представить, что будет, если она посмеет так поступить с наследником, даром что она тоже Вэнь. Да и характер не тот, сил нет. Снять верхние одежды так легко и привычно для Вэнь Чао, что те с лёгкостью соскальзывают с чахлого тела и падают на пол. Вэнь Нин делает глубокий вдох и все же пробует вырваться, делая рывок в сторону. Ее тут же перехватывают за волосы и тянут на кровать, скидывают прямо туда. Вэнь Нин задрожала в тот миг, когда ее нижние одежды затрещали от чужих усилий. Вэнь Чао практически без проблем разорвал ткани, а после безжалостно сжал небольшую грудь, способную поместиться в одной его ладони. Вэнь Нин пискнула. — Отребье вроде тебя должно быть радо, — смеясь, говорит Вэнь Чао и сильно стискивает пальцами соски, оттягивая их и вырывая болезненные вскрики и мольбы перестать. — Тебя замуж никогда не возьмут, а так хоть в девках ходить не будешь. Вэнь Нин искренне не понимает, в чем смысл этого: какая разница может быть их господину до этого? Или, быть может, его разум так затуманил алкоголь? Совершенно не ясно! — Молодой господин! — Вэнь Нин начала кричать громче, когда ее ноги развели в стороны, несмотря на сопротивление. — Прошу вас! Вы же просто пьяны, прошу! Вэнь Чао и не слушает уже. Он сплюнул себе на пальцы и поспешно ввёл их прямо в зажатое тело. На глаза сразу же навернулись слёзы, и Вэнь Нин задёргалась и замотала головой. Было бы так хорошо, будь она «чистой» Вэнь, а не принадлежала бы к побочной ветви. — Прошу! — Да замолчи уже… — небрежно ответил Вэнь Чао, быстро двигая пальцами под рванные рыдания. Рыдания сменяются пронзительным воплем, наполненным болью и настоящим страданием, стоило Вэнь Чао оголиться и войти в это тело. Он даже и не считал Вэнь Нин за человека, мысленно называя ее просто телом. Эта ночь прошла, боль стала ее спутником. Как бы Вэнь Нин не держалась, ей все равно было больно. Кровь на простынях стала свидетельством этих утех молодого господина. На утро, до рассвета, Вэнь Нин сбежит, выбравшись из-под Вэнь Чао, найдёт сестру, новые одежды, вновь расплачется и будет плакать и прижиматься к Вэнь Цин очень долго, ничего не сумев объяснить. Через несколько недель, когда боли удалось отлечь невиданным образом, Вэнь Нин станет плохо. Она узнает, почему, и будет слёзно молить Вэнь Цин вытравить плод, чтобы не позволить ребёнку родиться. Никто не должен узнать, откуда он, это преступление.