Морская соль

      Джонни двадцать, и он полон сил. Сидя на капоте собственной машины, которую родители купили ему совсем недавно, дожидается, пока Сурин подойдёт, присядет рядом, обнимет. Он то ей скажет, что в сердце своём хранит, что под рукавом рубашки скрывает, что прячет за милой сердцу девушки улыбкой.       Море прибоем шумит, чаек ласково в воды свои принимая, а соль так и искрится игристым вином на губах. Джонни лицо лишь немного хмурит, глядя на солнце яркое, не совсем обращая внимания на тот факт, что его земное солнце сейчас рядом сидит, тёмными глазами на него смотрит, волосы свои перебирает, в косички маленькие заплетает, чтобы потом расплести их.       — Почему ты меня позвал? — спрашивает, а сама свои глаза от него прячет, веки прикрывает, голову отворачивает. От Сурин ягодами и свежей солью пахнет, аромат этот приятен и Джонни улыбаться заставляет.       — Показать кое-что.       Девушка романтична, поэтому на морскую гладь смотрит, запах соли вдыхает и в воспоминаниях день первой встречи с Со рисует: тогда он книги в лавке продавал за недорого, привлёк её внимание улыбкой своей и взором тёплым, который в голове отпечатался навсегда, кажется, по крайней мере, надолго очень. У неё теплота в груди разливается, стоит только парню посмотреть на неё. От него корицей и машиной махнет, а поэтому она чуть ближе к нему садится, стыдится немного, но понимает, что ему это нравится.       Джонни немного руку вперёд вытягивает, рукав отгибает и простую тёмную хангыль на запястье показывает. Сурин от неверия щурится, всем телом вздрагивает и в написанное не верит, немного с ужасом на слова на руке глядя. Она счастье своё только что обретает, которое бы не проворонить, не упустить.       На запястье имя «Чон Сурин» змеится, показывается перед его обладательницей. Девушка счастью своему не верит, морской воздух в лёгкие до отказа вбирает, чуть не пищит от восторга. Снова имя своё на запястье парня читает, шепчет безумное что-то, рот рукой прикрывает и улыбается широко, открыто, искренне и по-настоящему.       Тот день июльским теплом и морской солью пахнет. Ноги в мокром песке утопают, когда Джонни за Сурин, подобравшей подол длинного платья, бежит. Они как малые дети смеются, в ласке уже не дружеской тонут, как в море, кажется, сейчас поцелуются, но девушка на шаг отходит, а потом просто метку на ноге показывает: имя его, Со Ёнхо, по бедру вьётся, и юница голову опускает стыдливо, нос морщит. Жаль, первой не показала.       — Ты меня любишь? — пара на закат смотрит, на песке сухом сидя, и Сурин по голове Джонни гладит, понимает, что любит, да ещё как: до дрожи, до смерти. А поэтому «люблю» на выдохе и дрожь прямо из сердца.       Он рядом садится, девушку к себе ближе притягивает и уста манящие целует, легко отстраняясь через пару мгновений. Он счастлив; на губах соли привкус, соулмейт рядом, а солнце так печёт, что хочется голову укрыть чем-то.       Они взрослые, им двадцать, и они до одури счастливые.