Цирк Самоубийц

      Санитары двигают новую кровать, оставляя её почти возле окна, около койки Ларри. В палате не только санитары, но и все трое остальные: Ларри лишь удивлённо хлопает ресницами, смотря на эту суматоху, Трэвис сидит с книгой в руках, не совсем обращая на это всё внимания, а Эшли сидит укутавшись в одеяло, и тоже непонимающе смотрит на новую койку.       — Какого хуя здесь происходит?!       Только Сала это беспокоит.       Все оборачиваются на болезненный крик синеволосого: тот выглядит очень, очень недовольным и злым. Он захлопывает дверь, которая даже заскрипеть не успевает, едва ли не сносясь с петель, и смотрит на санитара, который оказывается к нему ближе всех. А потом хватает его за грудки, слегка встряхнув.       — Я непонятно выразился?! Что вы тут устроили?! Что это такое, вашу ж мать?!       Санитар удивлённо моргает, оставаясь в шоке. От натяжения его формы, натирается его шея, что не особо приятно ощущается.       — У нас новый пациент, — непонятливо и тихо говорит он, разжигая в парне злость в разы сильнее.       — Откуда вы взяли кровать?       В ответ молчание. Лицо санитара кривится, что злит Фишера ещё больше.       — Откуда вы взяли кровать, блять!       — Из палаты, — недовольно отвечает ему полноватая женщина, что меняет сейчас постель.       — Из палаты?! Тогда, что она, блять, делает здесь?! — хрипит Сал, отпуская санитара и сдирая с лица протез и кидая его на пыльный пол. Протез ломается на две части, отчего Эшли вздрагивает, а остальные морщатся из-за неприятного звука. — Какого хуя вы притащили эту койку сюда?!       — Палата просто старая, там прогнивший пол, а у нас санитария...       — Мне поебать, — он хватает паренька за грудки снова, теперь уже отрывая от земли. — Свободные палаты есть и всегда были, — хрипит в лицо он. — Тогда что за цирки вы тут устраиваете?! И о какой санитарии здесь идёт речь, когда по столовой бегают крысы и тараканы?! — прижимая его к стене, кричит он.       Он недоволен, зол и беспомощен.       Все, затаив дыхание, слышат, как тяжело дышит Сал. Хрипло и, такое ощущение, будто бы ему больно это делать. Хотя, так и есть. Ему больно. Дико больно. Особенно болит его лицо, что перепачкано в собственной крови.       — Какие же вы мрази, — говорит он, сжимая волосы санитара в своей руке, до побеления костяшек. — Бляди вы, суки бездушные… Вы вместо того, чтобы помогать людям, добиваете их и смеётесь с их смертей, — горько усмехается он, отпуская испугавшегося санитара. В палату резко врываются ещё два санитара, пытаясь надеть на Сала смирительную рубашку. — Что вы делаете?! Вы ебанулись, что тут, блять, происходит?! Сука! Отпустите меня! — он пытается вырваться, но ему что-то вкалывают в шею, из-за чего он начинает успокаиваться, мямля что-то себе под нос, а потом он и вовсе теряет сознание.       Эшли плачет, спрятавшись под одеялом и трясясь всем телом, Ларри удивлённо наблюдает за тем, как Сала кидают на койку возле Трэвиса. Они пытаются её отодвинуть, но:       — Не нужно, — останавливает их Трэвис, вытерев свои слёзы, хоть плакать он и не собирался. — Пожалуйста, уходите, — и санитары уходят, после того, как прикрепляют ремнями ноги больного к койке. Блондин смотрит на спрятанные руки и зажатые ремни. И на покалеченное лицо, на котором везде есть засохшая кровь. Его сердце разрывается от такого вида. И от того, что Сал защищается здесь ото всех, как ёжик, который ёжится, показывая иголки.       Ебаный пиздец.

***

      Едва открытые глаза медленно моргают, нос тяжело дышит, а во рту всё пересохло. Парень пытается двинуть рукой — но всё напрасно, руки его плотно зажаты ремнями. Смачивая рот слюной, голубоглазый слышит всхлипы и голоса Трэвиса с Ларри.       Глаза закатываются, видя перед собой что-то белое. Толи какой-то тоннель, толи какое-то лицо — он не понимает. А потом глаза резко щиплет и он, зашипев, сильно жмурится.       — Сал, ты проснулся? — звучит голос блондина. Он приятен слуху, слегка беспокоен и встревожен. — Сал?..       Синеволосый снова открывает глаза и на этот раз видит перед собой смуглое лицо Фелпса.       Он наверное, бесценный человек.       Губы сами собой расплываются в нежной улыбке, а руки так и хотят потянутся к белым волосам, чтобы зарыться в них пальцами, а потом притянуть к себе это личико, сталкиваясь носами, чтобы потом смять губы в нежном поцелуе.

Но Сал не может.

      — Сними с меня эту хуйню, — хрипит младший, слегка дёргаясь. — Пожалуйста.       — Я не могу, Сал, — он качает головой, потирая свои глаза пальцами.       — Почему? — он хочет подняться, но почему-то не может. Удивлённо вскинув брови, он дёргает ногой, чувствуя ремни. — Блять, Трэвис, пожалуйста, отцепи эту хуйню, — умоляет он, пытаясь поднять руку, но опять же.

Он не может.

      — Сал…       — Тогда позови кого-нибудь, — он опять дёргается.       На него смотреть больно. Очень больно.       — Ну? — злясь, хрипит он. — Чего ты, блять, застыл?

***

      За дверью слышится женское хихиканье и голос главного врача, а потом дверь в палату со скрипом открывается.       Эшли слегка морщится от звука, ведь она только-только засыпала. Ларри безразлично смотрит в сторону двери, Трэвис не отлипает от книги, а Сал застывает со склеенным протезом в руках.       Если бы не просьбы Трэвиса, которого Фишер заставил пойти к санитарам — с Сала не сняли бы смирительную рубашку и не открепили бы все ремни на кровати. И не склеили бы протез, что было очень важно для Сала.       Через дверь заходит девушка. Низенькая очень, со светло-фиолетовыми волосами, большими карими глазами, которые всё бегло осматривают, с, почему-то, расцарапанным носом, который с горбинкой, и с какой-то улыбкой странной. Нездоровой. У неё такая же белая пижама, как и у всех, вот только её руки заняты чем-то интересным, но одновременно и жутким. Сначала показалось, что это какая-то подушка, а потом, приглядевшись, сразу становиться понятно, что это:

Кукла.

      С синими волосами и голубыми глазами.       — Это ваша новая соседка по палате, — говорит врач всем остальным. Эшли поворачивается, чтобы понять, кто это, а потом моргает удивлённо.       Девочка? Девушка? Женщина?       — Познакомитесь позже, — говорит он и показывает в сторону новой койки. — Это твоя кровать и тумба, располагайся, — последнее, что говорит он, прежде чем покинуть палату, закрывая скрипучую дверь.       Кареглазая, скинув уже пыльные тапки с ног, забирается на койку, бережно прижимая куклу к себе.       Ларри странно вздыхает, закрывая лицо ладонями. Эшли всё ещё удивлённо моргает, а Сал, сгорбившись, опускает свою голову так низко, что кажется очень странным.       — В порядке? — обращается Фелпс к парню, не отрываясь от книги. Тот слегка вздрагивает, а потом, когда в спине хрустит, выравнивается, но уже с протезом на лице.       — Вполне.       В ответ кивают, перелистывая пожелтевшую страничку. Сал, закатив глаза, хрустит пальцами.       Девушка хлопает фиолетовыми ресницами, усаживая куклу на прикроватной тумбе. Гладит нежно по голове, а потом отрывается от неё, поворачиваясь к остальным. Но взгляд сразу же застывает на Фишере: тот натягивает рукава пижамы на ладони, его волосы слегка растрёпанны, глаза пустые, как и всегда. Лица не видно, а жаль.       — Почему ты прячешь своё лицо? — интересуется девушка.

Голос.

      Её голос похож на чей-то. Сал уже где-то его слышал. И слышал так много раз, что уже запутался и не знает, где именно. Он поднимает взгляд на неё и ужасается, вздрогнув, когда видит на лице куклы зашитое место. В том же месте, что и у него.       — Ох, тебе понравился Билли? — она улыбается, щуря глаза, возле которых собираются маленькие морщинки, и поворачивается к кукле. — Хи-хи, у вас даже одинаковые глаза и волосы такого же цвета. Только маски нет… — она возвращает своё внимание к Салу, поднимая правую руку, показывая ладонь. — Меня зо-овут Ника, — и машет этой рукой, продолжая улыбаться.       Ларри резко поднимается с койки, выходя из палаты, хлопнув белой дверью.       А все остальные молчат.       — Поговорите со мной? — она грустно смотрит на хлопнувшую дверь. — Пожалуйста? — выходит как-то жалобно.       Трэвис захлопывает книгу, кидая её в ящик тумбочки.       — О чём ты хочешь поговорить? — спрашивает он, наконец обратив на неё своё внимание.       Она хихикает, отчего у Трэвиса бровь вопросительно поднимается. Эшли прячется с головой под одеяло, всё ещё пытаясь заснуть, а Сал молчит.       — Как тебя зовут? — она мило улыбается, дожидаясь ответа.       — Трэвис, — коротко отвечает он, дотрагиваясь до своей пентаграммы на шее.       — О! — она хлопает в ладоши. — У тебя очень красивое имя! — а потом добавляет тише, так, что её шепот не разберёшь: — не ты, не ты…       Он пожимает плечами, благодарно кивая.       — А тебя, синеглазка? — обращается к Салу она. Тот продолжает молчать, закрыв свои глаза. — Почему ты молчишь? — она надувает губы, грустно смотря на парня. — Он немой? — смотрит на Трэвиса.       — Он? — Фелпс издаёт смешок, а потом качает головой. — Не был…       — А почему молчит тогда??? — она садится на колени, упираясь в них своими маленькими руками. — Ну??? Не молчи, а то все подумают, что ты немой! Поговори с нами? — но он даже не открывает глаз. — Ну-у э-эй! Мне нуже-ен-н ты-ы! — протянула слова она.       Сал сглатывает вязкую слюну, поднимая правую руку и показывая ею средний палец, всё ещё не открыв глаз.       — Во блин... а что я сделала?       — Доебалась, — всё же хрипят ей в ответ.       — Вау!!! Ты умеешь разговаривать, да?! Только не теми словами…       Трэвис улыбается уголком губ, а Ника чешет свой затылок, а потом рот рукой прикрывает.       Сал всё ещё не может понять, где он слышал этот голос. Он думает и думает, даже отвечать никому ни на что не хочет. В голове какая-то каша…       — Ну скажи, как тебя зовут??? — она закусывает губу, пытаясь смотреть своими глазами прямо в душу. Сал нехотя открывает глаза и зло смотрит на девушку. Она перебила все его мысли.       — Фиолетовый просто отстой, чудила.       — Врёшь! — качает головой она, не обратив внимания на прозвище. — Трэви-и-ис, а скажи ты, как его зовут? — умоляюще протянула она. А потом округлила глаза, мысленно крича ругательства.       — Да я сам не знаю, — пожимает плечами он, слегка улыбаясь. Подыграл.

***

      Смотреть на свои израненные запястья больше нет сил: желание прорезать кожу и напиться собственной крови — растёт и растёт с каждым разом всё сильнее.       — Ранишь себя? — и снова это любопытство. Бесит до невозможности.       Сал не обращает на неё внимания, опуская рукава обратно. Всё же, он неплохо держится. Да и осколок он потерял тот…       Трэвис возвращается в палату с новой книгой — старую он уже дочитал и теперь попросил новую. Ларри и Эш уже давно спят, почти никогда ничего не рассказывая, а эти всё сидят и спать не собираются, хотя им уже давно пора.       — Тебе интересно читать? — интересуется Сал, смотря на Трэвиса, который кладёт книгу в ящик.       — Читаю, чтобы не сойти с ума сильнее.       Сал издаёт смешок, сильно тыкая того в бок пальцем.       — Да из тебя псих никудышний, — и смеётся, отчего Трэвис тоже несильно улыбается. — Знак на шее — это не симптом.       — Ты просто ещё не видел моих выходок, — и смотрит на Сала, тихо смеясь.       Младший вглядывается в чёрные глаза напротив, отчего они оба тонут сильнее. Только вот, кто в чём.       — Так вы оба встречаетесь???       Они нехотя отрываются от своего занятия и смотрят на девушку.       — Нет, — говорит Трэвис. — А должны?       Ника смеётся, хлопая в ладоши.       — Выглядите как сладкая парочка, — кивает она.       — М, — Сал сглатывает свой ком в горле, отворачиваясь и смотря на грязный пол. Санитария...       Фишер щёлкает креплениями протеза и кладёт его на тумбу, не поворачиваясь лицом к новенькой.       — О! Ты снял маску!       — Не вижу я здесь масок, — недовольно говорит парень, укладываясь на живот. — Это ебучий протез.       — Оо…       Сал поворачивает голову к Трэвису, чтобы подарить сладкую улыбку и пожелать спокойной ночи.

А ещё растопить его сердце.

      А потом отвернуться и сжать губы в отвращении к самому себе.