Любовь во Франции

День в самом разгаре, когда я останавливаюсь на углу небольшого рынка, намереваясь приготовить Свете обед. Пребывание в Париже испытывает меня на прочность. Я стараюсь обойти языковой барьер, и замечаю, что парижане совсем не расстроены тем, что я не говорю по-французски. Они лишь недовольны тем, как я искажаю слова. Кажется, хватает лишь нескольких указаний, невинной улыбки, пожатия плечами и s’il vous plait, и у меня получается купить вино, немного креветок, свежей пасты и овощей. Но нервозность дает о себе знать, когда я захожу в шаткий лифт, который с шумом несется на седьмой этаж. Я не знаю дома ли Света или еще нет. Не знаю, чего ожидать. Продолжим мы с того, на чем остановились в Сан-Диего? Или теперь мы начнем...хм...со знакомства? Или же опыт наших первых дней в конец отпугнет её от этого маленького эксперимента. Я с головой ухожу в готовку, впечатленная небольшой кухней Светы. Разбираюсь с её стерео системой, и нахожу там французские танцевальные треки, под которые счастливо порхаю по кухне. В квартире витает запах масла, чеснока и петрушки, когда я слышу звук входной двери. Напрягаюсь и нервничаю, когда слышу, как она кладет свои ключи на маленькое блюдце и опускает свой шлем. - Есть кто? - На кухне, - отвечаю я. - Ты готовишь? - кричит она, заворачивая за угол в гостиную, выглядя, как лакомый кусочек. - Вижу, тебе уже лучше. - Ты не представляешь насколько. - Пахнет замечательно. - Все почти готово, - говорю я, умоляя сердце не стучать, как заведенное. От одного её вида захватывает дух. Но затем её лицо мрачнеет. - Что такое? - я слежу за её взглядом к кастрюле на плите, где варятся креветки в пасте с овощами. Она кривится: - Это выглядит невероятно. Только просто...- она трёт ладонью шею сзади.- У меня аллергия на креветки. Я стону, прикрывая свое лицо. - Вот черт, извини. - Не извиняйся, - говорит она, явно расстроено. - Откуда тебе это знать? Вопрос витает в воздухе, отчего мы сморим куда угодно, только не друг на друга. То, что мы знаем, настолько ничтожно, по сравнению с тем, чего мы не знаем. Ума не приложу, что и сказать. Она делает шаг ближе ко мне и говорит: - Замечательно пахнет. - Я хотела отблагодарить тебя, - мне требуется минутка, чтобы перевести дыхание, а она отводит взгляд.- За то, что позаботилась обо мне. За то, что приютила меня. Подожди, пожалуйста, я схожу купить что-нибудь другое. - Мы пойдем вместе, - говорит она, приближаясь. Света кладет свои руки мне на бедра, они напряжены и в них чувствуется сила. - Хорошо. Я понятия не имею, куда деть свои руки, поэтому, вместо того, чтобы делать то, что сделала бы нормальная женщина – положила ей на шею и притянула ближе – я неловко складываю их у себя на груди. Я все жду, что её глаза вспыхнут с озорством или она пощекочет меня, подразнит, сделает что-то смешное в духе Светы, но она кажется уставшей и расстроенной, когда спрашивает: - Ты хорошо провела день? Я начинаю отвечать, но она убирает одну руку и лезет в карман, в котором вибрирует телефон, хмуро глядя на него. – Merde. Это слово я знаю. Она была дома меньше трех минут, и я уже знаю, что она мне скажет. Света с раскаяньем смотрит на меня. - Мне нужно вернуться на работу. Когда я просыпаюсь, Светы рядом нет, и единственное доказательство того, что она все же была дома - это записка на подушке, в которой написано, что она пробыла дома несколько часов и спала на диване, потому что не хотела будить меня. Чувствую, будто внутри что-то разбивается. Я ложилась спать только в её футболке и больше ни в чем. Жены не спят на диванах. И жены не беспокоятся о том, разбудят ли они своих безработных супруг посреди ночи. Я даже не помню поцеловала ли она меня в лоб, когда уходила, однако, значительная часть меня хочет написать Свете и спросить об этом, потому что ответ мне скажет, должна ли я оставаться здесь или все же пора заказывать билет домой. Нужно отвлечься и хорошо провести второй день одиночества в Париже: я блуждаю по выставкам и садам музея Родена, а затем бесконечно долго поднимаюсь по Эйфелевой башне...но ожидание стоит того. Вид с высоты необыкновенный. Париж прекрасен - стой ты на улице или на вершине. Вернувшись в квартиру вечером в воскресенье, моим собеседником становится Тася. Она сидит дома на диване, и восстанавливается после вируса, который мы вдвоем подхватили, и с быстрой скоростью отвечает на мои сообщения. Я рассказываю ей, о том, что думаю, мол Света уже пожалела о том, что позвала меня с собой. "Это безумие", отвечает она. "Это из-за работы она сейчас не с тобой. Да, она женилась на тебе, но не знала, как долго это продлится, да вдобавок ей нужно еще и работать." "Честно говоря, Тась, я чувствую себя попрошайкой, но пока не хочу уезжать! Этот город замечательный. Как ты думаешь, может мне остановиться в отеле?" "Ну ты и восприимчива." "Она спит на ДИВАНЕ." "Может она заболела?" "Я не помню, чтобы она была больной." "Она может, думает, что у тебя все еще "технический перерыв"? Я чувствую, как мои брови ползут вверх. Даже об этом не подумала. Может, Тася права, и Света думает, что у меня все еще критические дни? Может, мне действительно нужно самой проявить инициативу? "Ладно, это хорошая теория." "Проверь ее", - отвечает она. Забываю о футболке. Сегодня я ложусь спать голой. Проснувшись, смотрю на часы. Почти половина третьего ночи, и я сразу понимаю, что её еще нет дома. Свет везде выключен и кровать рядом со мной пуста и холодна. Но затем я слышу шарканье, звук молнии и стон, который доносится с соседней комнаты. Поднимаюсь с кровати и натягиваю её футболку, которую Света кинула в стирку. Она настолько сильно пахнет ей, что мне приходится остановится, и закрыть на миг глаза, чтобы прийти в себя. Когда я вхожу в гостиную и смотрю в сторону кухни, то вижу её. Она склонилась над столешницей, а одной рукой схватилась за нее. Рубашка нараспашку, галстук свободно болтается на шее, брюки спущены, и пальцы её второй руки находятся глубоко в ней. Меня зачаровывает этот вид, вид сексуальной Светы, то, как она ублажает себя в приглушенном свете, проникающем через окно. Движения резкие, руки согнуты в локтях, и сквозь рубашку я замечаю, как напряжены мышцы её спины, пока она двигает бедрами, проникая как можно глубже. Делаю шаг вперед, желая лучше рассмотреть, и под ногами слышится скрипучий звук. Он раздается по всей комнате, и Света замирает, поворачиваясь через плечо, чтобы взглянуть на меня. Когда её глаза находят мои, в них виден стыд, который медленно перерастает в поражение. Она опускает руку, склонив голову вниз. Я медленно подхожу к ней, неуверенная хочет ли она меня или что угодно, за исключением меня, иначе с чего ей быть здесь и заниматься подобным, если я была в её кровати голой? - Надеюсь, что я тебя не разбудила, - шепчет она. От уличного света, который пробирается через окно, я вижу резкие черты её подбородка и гладкую кожу шеи. Её штаны болтаются на бедрах, рубашка нараспашку. Я хочу попробовать её кожу, почувствовать линию её волос внизу живота. - Ты разбудила меня. Но не по своей воле. Не оттого, что захотела...- хочу добавить "меня" но опять-таки, я ни в чем не уверена - Если ты нуждаешься...в чем-то. Боже, могу ли я быть менее тактичной. - Уже поздно, Cerise. Я пришла, начала раздеваться и увидела тебя обнаженной в моей кровати, - говорит она, смотря на мои губы. - Я не хотела тебя будить. Я киваю. - Я надеялась, что ты увидишь меня голой в своей кровати. Она медленно выдыхает через нос. - Я не была уверена... Прежде чем она заканчивает предложение, я опускаюсь в темноте на колени, она убирает свою руку, чтобы я могла удовлетворить её потребность. Мое сердце бьется так сильно, и я так нервничаю, что у меня рука дрожит, когда я притрагиваюсь к ней, однако, не обращаю на это внимания. Повторяю себе слова Полины - я уверенная богиня секса. Я говорю себе, что ничего не теряю. - Я легла спать голой с целью. - Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной быть со мной. Я смотрю на неё, будто громом пораженная. Что случилось с нахально-напористой девушкой, которую я встретила неделю назад? - Я не чувствую себя обязанной. Ты просто занята... - Я думаю, что мы обе были слишком робкими. Я облизываю её, немного играя, дразня. Жажду тех звуков, которые она издает, когда я вхожу в неё, а затем освобождаю, чтобы снова поцеловать и еще немного подразнить. - Я думала о тебе, - признается она шепотом, наблюдая, как я провожу своим языком от её входа до клитора. - Я едва могла думать о чем-то еще. Это признание усугубляет тяжесть и напряженность в животе, и только сейчас я понимаю, насколько сильно беспокоилась на этот счет. Я чувствую, что таю. Хочу доставить ей удовольствие, принести еще больше удовольствия, посасывая её. Блаженно застонав, почувствовать вибрацию её киски у себя во рту. Видеть её такой - нетерпеливой, свободной в моих прикосновениях - позволяет мне продолжить игру, быть храброй и наглой соблазнительницей. - Чем мы занимались в твоих мыслях? - Этим, - говорит она, склонив голову, запуская свою руку в мои волосы. - Трахни меня. Откинув голову назад, Света толкается бедрами вперед. - C’est tellement bon, j’en rve depuis des jours … - С очевидным усилием она выпрямляется, немного наклоняясь. – Войди в меня, Катя, - шепчет она. - Я хочу почувствовать тебя внутри, - она делает паузу, чтобы я могла сделать то, что она просит. Света стонет хрипло, когда я вхожу в неё сразу двумя пальцами. - Ты глотнешь, когда я кончу? Издашь ли ты звук, когда почувствуешь это? - спрашивает она, пристально глядя на меня.