Любовь во Франции

Я возвращаюсь домой, радуясь, что Светы ещё нет. Поставив пакет с едой на вынос на столешницу, направляюсь в спальню достать из пакета костюм. Когда я держу его перед собой, чувствую первые муки сомнения. Продавщица измерила мою грудь, талию, и бёдра, чтобы узнать размеры. Но эта крошечная вещица в моих руках, не выглядит так, словно подойдет мне. Вообще-то костюмчик совсем не похож, на что-то моего размера, всё очень маленькое. Корсет и юбка сшиты из розового атласа, отделаны тонким чёрным кружевом. Лиф приподнимает мою грудь вверх, создавая ложбинку, которой у меня никогда не было. Юбка немного расширяется, слегка прикрывая ягодицы. Когда я наклоняюсь, то видны чёрные кружевные трусики. Я завязываю крошечный передник, прикрепляю небольшой чепчик на голову, и надеваю чёрные чулки, поправляя маленькие розовые бантики на коленках. Как только я одеваю шпильки и в руках верчу пуховку для уборки, я чувствую себя сексуальной и смешной, если такая комбинация эмоций возможна. Мой разум мечется между этими чувствами. Не то, чтобы я плохо смотрелась в этом костюме, просто, если честно, я не могу себе вообразить, что подумает Света, когда придёт домой. Но этого не достаточно для меня, чтобы просто нарядиться. Костюм сам по себе не создаст шоу. Мне нужен сюжет для этой игры. Мне кажется, что мы должны потеряться в другой действительности сегодня вечером, там где у неё нет напряжённой работы, которая терроризирует Свету в течении дня, и где я не чувствую, что она предложила приключение девушке, которая оставила свою искру в Штатах. Я могла бы быть исполнительной горничной, которая сделала свою работу замечательно и заслуживает вознаграждения. Уже мысль о том, как Света меня отблагодарит, рождает дрожь и румянец по телу. Проблема в том, что квартира Светы безупречна. Нет ничего, чтобы я могла сделать, чтобы она выглядела лучше, и она не поймет, какую роль должна сыграть. Это означает, что мне нужно создать проблему. Я осматриваюсь вокруг, задаваясь вопросом, что я могу тут испортить, чтобы она это заметила. Не хочу оставлять еду на столешнице, потому что если план удастся, мы проведем всю ночь в постели. Мой взгляд перемещается по всей квартире и останавливается на стене с окном. Даже при свете уличных фонарей, которые пробираются через окно, я вижу, насколько оно чистое – мерцая безупречностью. Я знаю, она может появиться здесь в любую секунду. Слышу звук лифта, и как закрывается дверь. Закрываю глаза, и прижимаю обе ладони к окну, чуть надавливая. Убираю руки, оставляя два больших пятна. Я слышу щелчок, когда она поворачивает в замке ключ. Дверь открывается с тихим скрипом, я выхожу в прихожую, спина прямая, руки обхватили пуховку. Света бросает ключи на стол, а шлем кладет вниз, затем смотрит на меня, с удивлением в глазах. - Ого. Привет. - Она сильнее сжимает два конверта в руках. - Добро пожаловать домой, Светлана Сергеевна, - Говорю я, запинаясь на её имени. Я даю себе пять минут. Если она не захочет играть в эту игру, то это не будет концом света. Не будет ведь. Её глаза сначала рассматривают крошечный с оборками чепчик в моих волосах, а затем опускаются ниже, как всегда останавливаясь на моих губах, прежде чем спуститься дальше к моей шее, груди, талии, бёдрам, и затем к чулкам. Она смотрит на мою обувь, приоткрыв свои губы. - Я подумала, что Вы захотите осмотреть дом, прежде чем я уйду, - говорю я, на этот раз смелее. Я вижу, как её щёки покраснели, а в зелёных глазах вспыхивает желание, когда она возвращается к моему лицу. - Дом выглядит отлично, - говорит она, её голос почти неслышно, это похоже на хрип. Она даже не отвела свой взгляд от меня, чтобы осмотреть комнату, по крайней мере, я понимаю, что она не против игры. Я отступаю в сторону, сжимая руки в кулаки, чтобы не выдать дрожи, когда начнётся настоящая игра. - Не стесняйтесь всё проверить. Моё сердце стучит так сильно, что клянусь, я могу чувствовать как на шее бьётся пульс. Её взгляд, невольно перемещается от меня, к окну, её брови сдвигаются вместе. - Катя? Я двигаюсь в её сторону, сдерживая возбуждённую улыбку. - Да, Светлана Сергеевна. - Ты... - Она смотрит на меня, а затем показывает на окно, с помощью конвертов в её руке. Я заметила, как она немного смутилась. Света старается понять, что происходит, а секунды тикают мучительно медленно. Это игра. Играй. Играй. - Я пропустила пятно? - спрашиваю я. Её глаза сужаются, она немного откидывает голову, когда понимает, что происходит, нервный ком нарастает в моём животе. Не знаю, а вдруг я совершаю огромную ошибку, пытаясь что-то сделать. Я ,наверное, выгляжу, как сумасшедшая. Но затем я вспоминаю Свету в белье, флирт. Я помню её горячий голос около моего ушка, когда она подбиралась ко мне, и как Настя пыталась спустить её штаны к лодыжкам. Вспоминаю, что Настя рассказала мне о Брони-девушках и её интуитивную прозорливость. Я знаю, что по своей натуре - за пределами стрессовой работы - она всего лишь хочет немного поразвлечься. Черт. Я надеюсь она сыграет в это. Не хочу ошибиться. Приняв неверное решение, я снова отправлюсь в ужасные времена неловкого молчания. Она поворачивается с легкой улыбкой, которую я не видела все эти дни. Света снова осматривает меня с головы до моих опасных тонких каблуков. Я ощущаю её взгляд на своей коже. - Это то, что тебе нужно? - шепчет она. Спустя мгновение, я киваю. - Думаю, да. С улицы доносится какофония автомобильных гудков, Света ждёт, когда в квартире снова станет тихо и можно будет продолжить. - Ох, да, - говорит, она медленно. - Ты пропустила пятно. Мои брови сдвигаются в притворном беспокойстве, и губы формируют мягкую букву "О"! Резко, с недовольным видом она поворачивается, топает на кухню и вытаскивает бутылку без этикетки. Чувствую запах уксуса и задумываюсь - есть ли у неё собственный способ для очистки стекла. Её пальцы касаются моих, когда она передает мне бутылку. - Ты должна исправить это прежде, чем уйти. Уверенно выпрямляю спину, когда Света, проследовав за мной, наблюдает, как я распыляю жидкость на отпечатки пальцев, что остались на окне. Кровь закипает при чувстве власти, которое я никогда не ожидала ощутить. Она точно следует моим пожеланиям, передавая тряпочку, чтобы протереть окно. У меня все спланировано заранее. Света просто подыгрывает мне. - Повтори ещё разок. Не оставляй разводы. Когда я заканчиваю, окно мерцает безупречно, и позади себя я слышу, как медленно вздыхает Света. - Думаю, тут будут уместны извинения, тебе не кажется? Когда она поворачивается ко мне лицом, то выглядит искренне расстроенной, отчего мой пульс подскакивает к горлу - частый и щекочущий нервы - и я произношу, - Мне жаль. Я… Её глаза мерцают, когда она тянется и поглаживает мою нижнюю губу своим большим пальцем, чтобы успокоить меня. - Всё хорошо. - Подмигивая в сторону кухни, она медленно вдыхает, почувствовав запах жареного цыпленка, и спрашивает, - Ты приготовила ужин? - Заказала… - Я делаю паузу. - Да. Я приготовила ужин. - Я бы хотела съесть что-нибудь сейчас, - почти незаметно улыбаясь, она поворачивается, идет через комнату к обеденному столу и усаживается на стул. Я слышу, как она открывает конверт, который так долго держала в руках и с облегчением выдыхает, откладывая его на рядом стоящий столик. Она даже не повернулась, чтобы посмотреть на меня. Вот уж чёрт, а она хороша в этом. Я прихожу на кухню, достаю еду из контейнеров, выкладываю её так аккуратно на тарелку, как могу, украдкой поглядывая на неё. Она всё ещё терпеливо ждёт и читает свою почту, абсолютно войдя в роль: она ждет меня - свою горничную - которая принесёт ей ужин. Пока всё идет хорошо. Взяв бутылку вина со столешницы, я вытягиваю пробку и наливаю в бокал. Красная жидкость, плещется по стенкам бокала в моей руке. Я беру тарелку и несу к столу, опуская её перед ней с лёгким звоном. - Спасибо, - говорит она. - Пожалуйста. Замешкавшись на мгновение, смотрю на письмо, думая, что она оставила его, чтобы увидела я. Оно небрежно, явно специально, лежит на столе и первая вещь, которую я замечаю, это её имя наверху, а затем длинный список галочек в колонке "отрицательно" для каждой болезни, которые передаются половым путем, на которые мы проверялись. И тогда рядом я замечаю ещё один конверт, который был адресован мне. - Это моя зарплата? - спрашиваю её. Я жду, пока она кивнёт, чтобы взять конверт со стола. Открыв его, быстро просматриваю и улыбаюсь. Всё действительно замечательно. Она не спрашивает, что у меня там, и я не говорю ей. Вместо этого я стою позади неё в сторонке, наблюдая за Светой, в то время как сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Она ведь даже не спросила, поела ли я, да и сама ничего не предлагает. Но есть что-то в этой игре, когда играешь в неё - роль доминирования для неё, что заставляет в моём животе что-то порхать, и кожа пылает теплом. Мне нравится смотреть, как она ест. Её вьющиеся волосы над тарелкой, гибкие плечи, мышцы видны под её бледно-фиолетовой рубашкой. Что мы будем делать, когда она закончит? Продолжим ли мы эту игру? Или она возьмёт меня в спальне, прикоснётся ко мне? Я хочу оба этих варианта - и особенно - хочу её теперь, когда знаю, что смогу чувствовать каждый дюйм её тела - но больше всего я хочу продолжить эту игру. Она, быстро выпивает своё вино, запивая каждый прием пищи большим глотком. Сначала я задумываюсь - может она нервничает, просто умело это скрывает? Но когда она ставит бокал на стол и показала жестом снова его наполнить, мне кажется, что ей просто становится интересно, как далеко я зайду, чтобы услужить ей. Когда я приношу бутылку и снова наполняю стакан, Света тихо произносит: - Merci, - и снова принимается за еду. Тишина нервирует, и это должно быть намеренно. Света может быть трудоголиком, но когда она дома, в квартире всегда шумно. Она поёт, болтает, все поверхности превращает в барабан и пальцами стучит по ним. Я понимаю, что это правда - было преднамеренно - когда она глотает кусок и говорит: - Поговори со мной. Расскажи мне что-нибудь, пока я ем. Она снова меня проверяет, но, в отличие от подачи вина, она знает, что это создаст для меня больше трудностей. - У меня был хороший день на работе, - говорю я ей. Она бормочет, пока жует, глядя на меня через плечо. Это первый раз, когда я мельком увидела в её глазах нерешительность, как будто она хотела, чтобы я правдиво рассказала всё, что со мной сегодня приключилось, но я не могу, пока мы играем. - Убирала некоторое время возле музея Орсе...затем возле Мадлен, - отвечаю с улыбкой, наслаждаясь нашим кодом. Она возвращается к своей еде и к молчанию. Я хочу продолжить разговор, но не знаю, что сказать. В конце концов я шепчу: - И конверт...моя зарплата выглядит хорошо. Она на мгновение замолкает, и этого достаточно, чтобы заметить, как её дыхание перехватывает. Мой пульс ускоряется, когда Света, тщательно вытирает рот, кладет салфетку рядом с тарелкой, и я ощущаю трепет внизу живота и слабость в руках. Она отодвигается немного от стола, но не встает. - Хорошо. Я беру её пустую тарелку, но она останавливает меня, прикасаясь своей рукой к моей: - Если останешься моей горничной, то должна знать, что я никогда не пройду мимо грязного окна. Я моргаю, стараясь расшифровать этот код. Она облизывает губы, ожидая, что я скажу. - Я вас поняла. Крошечная, игривая улыбка трогает уголки её губ. - Точно? Закрывая свои глаза, признаю: - Нет. Я чувствую как её пальцы скользят по внутренней стороне моей ноги от колена к середине бедер. Прикосновения, как острый нож. - Так позволь мне объяснить тебе, - шепчет она. - Мне нравится, что ты исправила свою ошибку. Мне нравится, что ты прислуживала мне за ужином. Мне нравится, что ты одела униформу. Мне нравится, что ты захотела поиграть, именно это имеет она ввиду, облизывая свои губы и жадно блуждая взглядом по моему телу. В следующий раз я быстрее вживусь в роль, она говорит. - Ох. - Я выдыхаю, открывая глаза. - Нельзя же каждую ночь забывать протереть окна. Быть может, время от времени, я смогу запамятовать о чем-то ином. Её улыбка появляется и исчезает, как только она берет свои чувства под контроль. - Это хорошо. Но униформа приветствуется. В моей груди, как будто развязывается узел, давая мне понять, что она понимает эту сторону меня. Свете комфортно в этой ситуации. А я никогда не была столь вызывающей. Ну...только если на сцене. Она дарит мне чувство защищенности, отчего теперь я не боюсь своих желаний. - Стала ли ты мокрой, обслуживая меня? От этого откровенного вопроса мои глаза находят её, и сердце начинает бешеный бег. - Что? - Сделало ли. Обслуживание. Тебя влажной. - Я...полагаю, что да. - Я не верю тебе. - Она улыбается, только эта улыбка зловеще кривая. - Покажи мне. Дрожащую руку я запускаю в свои трусики. Я влажная. Смущающее и так экстравагантно. Без каких-либо мыслей, я поглаживаю себя, в то время как она наблюдает за мной, а её глаза всё темнеют. - Угости меня. Что-то обрывается у меня внутри, и простонав, я протягиваю ей руку. Она наблюдает, как я веду рукой между ног до её губ, мерцающих в сумраке. Я провожу пальцами по её губам, пока она их не открывает и кладу два пальца ей в рот. Её язык теплый и извивается вокруг моих пальцев; это целая пытка - я хочу почувствовать её рот между моих ног - и она знает об этом. Она держит меня за запястье, и я не могу убрать руку, пока она сосёт мой палец, облизывает его, так же, как мой клитор, дразня, пока моё тело изнывает от боли. Но эта боль, за которой следует удовольствие и обещание большего. - Ещё. Я хнычу, желая, чтобы на этот раз она не просто ласкала мои пальчики своим языком, но и, наконец, довела до оргазма. Я не могу вспомнить, когда в последний раз так сильно хотела секса. Если такое возможно, то я стала ещё более влажной. На этот раз она позволяет мне дольше скользить пальцами снова и снова, достаточно долго, чтобы почувствовать как нарастает мой оргазм, зная насколько сильно моё тело хочет разрядки. - Остановись, - она говорит резко, на этот раз дотрагиваясь до моей руки и вытаскивая ее. Она сосет каждый палец, по очереди, не сводя с меня глаз. - Забирайся на стол. Я обхожу её, убирая подальше тарелку, она приподнимает мою попку и усаживает на стол перед собой, её бёдра теперь напротив моих. - Ложись,- говорит она. Я делаю, как она говорит. Резко выдыхаю, когда руки Светы скользят по моим ногам вверх, а затем снова вниз, и скидываю свои черные, лаковые туфли на каблуках. Она обвивает мои ноги вокруг своих бедер и, наклоняясь вперед, оставляет поцелуй под коленкой. Ступней я чувствую мягкую ткань брюк Светы. Её дыхание скользит по моей ноге, вокруг колена, поднимаясь к бедрам. Её мягкие волосы трутся о мою кожу, руки обхватывают щиколотки, удерживая ноги. Я ощущаю всё, как будто сделана из чистого голода. Чувствую желание и слабость, теряя терпение. Коснись меня- вопит моё тело. Я извиваюсь на столе, Света ладонью на животе удерживает меня. - Не двигайся. - Она выдыхает один раз, длинный поток воздуха обжигает меня между ног. - Пожалуйста...- я вздыхаю. Люблю эту сторону в ней, я хочу большего, хочу услышать звуки наслаждения, но так же хочу вкусить удовольствие, когда её пальцы во мне. Я парю между раздражительностью и легким послушанием. - "Пожалуйста" что? - Она целует мою кожу, рядом с оборками моего белья. - Наградить тебя за то, что ты такая хорошая домработница? Я открываю рот, но не могу сдержать низкого умоляющего стона, когда она трется носом о мою киску, скрытую трусиками; скользнув губами, а потом и зубами по лобку, перемещается на бедро. - Или "пожалуйста" наказать тебя за то, что ты, бесстыдница, оставила след на моём окне? Всё вместе. Да. Пожалуйста. Я невероятно влажная, толкаю бёдра вверх, крошечные звуки вырываются из горла, каждый раз, когда я чувствую горячее дыхание на моей коже. - Дотронься до меня, - прошу я. - Я хочу ощутить твой рот на мне. Она цепляет пальцами ткань трусиков, и отодвигает в сторону, облизывая меня долго и настойчиво. Я ахаю, выгибаясь под ней. Она открывает рот, посасывая, жадно, и хорошо Боже так хорошо облизывая меня, настойчиво, пальцами надавливая и покручивая. Она немного отстраняется и с ворчанием произносит: - Смотри на меня. - Следующие слова произносятся над моим клитором, - Смотри, как я целую тебя. Её требование несёт угрозу, поэтому я не смогу оторвать глаз от того, как она овладевает моим телом, даже если бы я этого захотела. - Ты на вкус, как океан, - стонет она, посасывая, потягивая меня губами. Всё слишком интенсивно, чтобы быть удовольствием. Это что-то большее, что толкает мои запреты прочь, заставляя меня чувствовать себя сильной и очень смелой, чтобы приподняться, одну руку запустить ей в волосы и мягко направлять её, покачивая бёдрами. Кажется невозможным, что я могу чувствовать больше, но когда она понимает, что я близка, то начинает стонать в меня, поощряя своим голосом, запуская два пальца внутрь и оставляя влажный след от языка, кружа, кружа, кружа... Головокружение заполняет меня прежде, чем я падаю, расплываюсь, дрожу из-за блаженных спазмов, это чувство настолько замечательное, как ходить по острому лезвию удовольствия. Это оргазм, и притом такой мощный, что мои ноги невольно пытаются сомкнуться, а бёдра выгибаются дугой от стола. Она держит меня распростёртой, трахая пальцами между ног, пока я не задыхаюсь, расслабленная, пытаясь сесть и притянуть её к себе. Она поднимается на ноги, вытирая рукой рот. - Мне нравится этот звук, когда ты кончаешь. Её волосы выглядят в беспорядке из-за моих рук, губы опухли из-за того, что она так усердно посасывала. - Я хочу тебя в моей кровати, - говорит она, отодвигая стул в сторону. Света подает мне руку, помогая спуститься со стола на мои дрожащие ноги. По пути в комнату, она ослабляет галстук, расстёгивает рубашку, снимая по пути ботинки. К тому времени как мы добираемся до её комнаты, брюки падают вниз, она жестом показывает сесть мне на край кровати. Она стоит передо мной в двух шагах, произнося только одно: - Лижи. Наклоняется, и мои зубы сжимаются от того, насколько сильно я хочу попробовать её. Подушка, на которой я сплю каждый день, не имеет ни капельки её настоящего запаха. Она пахнет лёгкой испариной, травой и морской водой. На запах она съедобна, и трудно описать как она чувствуется, когда я провожу пальцами по её киске. Она как вода в моей ладони - настолько влажная, и я не знаю сколько ещё сможет прождать. Я облизываю, потом ещё и снова, вверх и вниз по всей поверхности, пока она не становится ещё более влажной и скользкой и я легко могу проникнуть в неё. Я дрожу; дикий земной вкус, так она ощущается на моём языке. Когда сначала она запускает руку мне в волосы, заботливо руководя, а затем усиливает хватку, чтобы я проникла глубже, издавая грубый стон освобождения, я понимаю, что никогда раньше Света не была столь грубой, даже дикой, как сейчас. А потом она молчит, кончики её пальцев прижаты к моей голове, она позволяет мне руководить. Я никогда не любила делать это так, как я делаю с ней, её красивая киска, гладкая кожа и пульсирующий клитор. Я запускаю в неё язык и начинаю лизать быстрее.