Любовь во Франции

- Девушка? - Я отрицательно качаю головой, борясь с усмешкой. - Нет. - Ну технически это правда. - А у тебя? - спрашиваю я, поворачиваясь. Она качает головой, смотря на мои губы, а затем моргнув, поднимает свой взгляд к моим глазам. После разговора о "Велосипеде и Строительстве", все следы грусти и печали исчезают из глаз Светы, и всё так же, как и в первую ночь, когда мы встретились: мы вдвоём, разговаривающие несколько часов. Это мне помогает вспомнить все детали, которые ещё не всплыли в памяти. То, как она жестикулирует руками и делает паузы, когда пытается вспомнить слова, её морщинки на лбу, когда она концентрируется, перед тем, как я смеюсь, мини-игра в шарады вспыхивает в то время, как я помогаю ей подобрать слова. Или то, как она наблюдает за выражением моего лица, внимательно слушая, словно я единственная на этой планете. И смотрит так, словно в любую секунду готова накинуться и отыметь меня по полной. Неудивительно, почему я продолжаю. Она спрашивает меня о моей жизни в Сан-Диего и слушает с тем же самым пристальным взглядом, как будто ночи в Лас-Вегасе никогда не было, и она не слышала каждую деталь прежде. - И ты любила танцевать, - улыбаясь, говорит она, ставя пустой бокал на столик. Это не вопрос, а утверждение. - Да. - И выступать. Я вздыхаю. - Мне нравилось выступать. Её глаза прищурились, молчание повисло между нами, пока она не говорит: - Не сомневаюсь. Абсолютно бесстыдно, она скользит изучающим взглядом по моему телу, задерживаясь на груди. Чувствую, как по коже бегут мурашки, а соски твердеют от её возбуждающего тембра и голода в глазах. - Но бизнес-школа - говорит она, возвращая взгляд к моему лицу. - Это ведь тебе не столь интересно? Я смеюсь. - Оу, нет. - Тогда зачем всё это? Тратишь свою жизнь на то, что не делает тебя счастливой? В груди вспыхивает паника, но мне быстро удаётся её заглушить. Это моё безопасное место - странное пространство, которое мы нашли со Светой - где я могу говорить, делать или стать кем-то, кем я захочу. И таким образом, я принимаю решение избежать ответа, и перевожу акценты на неё. - Множество людей недовольны своей работой. А ты любишь свою? - Конкретно эту, - говорит она. - Нет. - Но ты продолжаешь работать. - Да… - говорит она задумчиво. - Но это занятие временное. Я знаю, чем хочу заниматься в своей жизни; эта работа открывает двери, которые ведут к другой работе. Она поможет мне занять высокую должность, где угодно. К тому же, два года - это довольно долгий срок, и я помню, как ты в прошлый раз отреагировала, когда я подняла эту тему. - Она тихо посмеивается. - Словно вся жизнь пронеслась у тебя перед глазами. Если лишь одна мысль о школе делает тебя несчастной.... - её голос замолкает, и она смотрит на меня, ожидая, чтобы закончить фразу. - Я не могу больше танцевать, - напоминаю ей я. - Нелегко избавиться от винтов в ноге и металлической кости из искусственного сплава в три сантиметра, даже если очень сильно постараться. Подобное невозможно уничтожить лишь силой мысли. Она крутит свой бокал, увеличивая окружность конденсата, что сформировалась под ним. Лед звенит о стенки бокала, и кажется, она что-то внимательно рассматривает, прежде чем произнести: - Непрофессионально, - добавляет, пожимая плечами. Я отрицательно качаю головой. Она не понимает. - Твоя карьера стриптизёрши погасла, так и не начавшись. Смех вырывается из моего горла. - Фигово. Потому что я уже выбрала себе имя, которое указано на моих стикини и все остальное дерьмо. Света опирается на бар и наклоняется ко мне. Её глаза сканируют моё лицо, затем опускаются к губам потом вниз...и снова вниз. Так демонстративно, чтобы соблазнить меня, что я не могу сдержать свой смех. Это та девушка, от которой я не могла отвести взгляда в Лас-Вегасе, та, которая привлекает мое внимание, независимо от того, где она находится в комнате. И именно ей я рассказала свою историю за несколько часов, успев жениться и отменно потрахаться. - Я очень рада, что твоя встреча не состоялась, - говорю, надеясь, что мой призывный взор, хоть наполовину действует на неё так, как её взгляд заставляет чувствовать меня. Она проводит пальцем по моему колену. – И я тоже. Я не уверена, куда можно пойти отсюда и решаюсь попробовать быть храброй. - Хотела бы ты уйти? - Спрашиваю. - Может, пойти на прогулку? Она не колеблется, просто направляется к бармену, чтобы оплатить наш счет. - Мне нужно в дамскую комнату, - говорю я. Она наблюдает за мной голодным взглядом. - Я буду ждать тебя здесь. Но, когда я выхожу из уборной в стиле арт-деко, она сразу же появляется передо мной, голова опущена, и свет слегка освещает её лицо. Опасная. Она поднимает голову, слыша звук открывающейся двери, её черты в тени выглядят острее, тяжелее смотрятся рельефы мышц под неоновым светом. В этом слабо освещённом углу её скулы выглядят так, как будто выточены из камня, её глаза в тени, губы сочные и пухлые. Она не даёт мне времени медлить, пересекает комнату и зажимает возле стены. - Я не могла ждать, - говорит она, сжимая мою шею, её ладони холодные и крепкие, в то время как большой палец гладит пульс, который бешено стучит в моём горле. Это - хватка собственницы, так не похожая на Свету, которую я знаю, отчего вверх по позвонкам начинает подниматься пугающее возбуждение. Мы разыгрываем сцену, где она - снова незнакомка. Она не знает меня и несмотря на то, что я рассказала ей в прошлый час; я не должна знать о ней что-либо тоже. Умная девушка ушла бы, говорю я себе. Умная, тихая девочка притворилась бы, что у неё есть друзья, которые её ожидают прямо за дверью. Она бы не стояла в темном коридоре с незнакомой женщиной, даже если бы она удерживала ее силой. Ей бы даже и в голову не пришло позволить подобное обращение с собой. - Я слышу, как ты думаешь, - шепчет она, усиливая хватку. - Отпусти всё. Сыграй со мной. Это именно то, что мне нужно. Я расслабляю плечи и освобождаю свою голову. Напряжённость тает в моём теле, когда я наклоняюсь к ней. Даже при том, что я на каблуках, и она на дюйм выше меня, стоит только немножко приподняться, и она дотронется кончиком своего носа моего. - Я обычно так не поступаю, - говорю я, потерявшись в идее секса на одну ночь. Позволить незнакомке делать всё, что она захочет. - Я не целуюсь на первом свидание, я никогда... - Зажмуриваюсь и сглатываю, вновь открыв глаза, вижу, как она улыбается. - Я знаю. - Её улыбка говорит, за исключением того времени, когда мы поженились в Лас-Вегасе. За исключением этого. Она прижимается бедром к моим раздвинутым ногам, и тогда я чувствую насколько сильно возбуждена. - Хочу тебя, - бормочет она, целуя меня, целомудренно и нежно. Она отстраняется, облизывает губы, затем снова подается вперёд, постанывая мне в рот. - Можно? - Сейчас? - Мое сердце вылетает, бьется так сильно в груди, и я клянусь, что чувствую, как она тяжело вздымается. Она кивает в поцелуе. - Здесь. Пора заняться делом. - говорит она, взглянув обратно на ресторан. - Нам придется поторопиться. В моей груди будто вспыхивает спичка, я хватаюсь своими пальчиками за ткань её рубашки и заталкиваю нас назад в пустую уборную. Она следует за мной, не проронив ни слова, целует до тех пор, пока не закрывается дверь и не щёлкает замок. Я мгновенно возбуждаюсь, становясь слишком чувствительной. Чувствую каждый сантиметр одежды, которая разделяет нас. Её руки сжимают моё лицо, язык движется против моего, она такая замечательная на вкус, что я чувствую головокружение. Комната погружена в мрак и освещена только неоновым розовым светом. Здесь так легко притвориться, потеряться в этом свете, который делает так, будто всё по нарошку, даже звуки, которые доносятся за дверью. Чувствую вибрацию музыки под ногами и только сейчас вспоминаю, что есть и другие люди на этой планете, вне мира наших неистовых поцелуев и рук, которыми мы срываем друг с друга одежду. Мое платье задрано, её рубашка вытащена из брюк, и я могу провести своими ноготками по её животу. Я ахаю, когда холодный воздух пробирается к моим влажным трусикам. Она скользит ладонью ниже, к моему пупку, пальцами проскальзывая под слишком откровенный кружевной пояс, пока её вторая рука складывается в форме чашечки, подобно моей груди, бродя между полушариями и проникая сквозь корсаж, повсюду, кроме того места, где я хочу почувствовать её больше всего. - Хочешь попробовать это, - говорит она. Я покачиваюсь в её руках, вскрикивая от того, как она своими пальцами входит и выходит из меня, собирая влажность, проводит по моему клитору. Приподняв меня, она идет к стойке и, поставив на ноги, сама опускается на колени напротив моих бедер. Наблюдаю, как она наклоняется вперед, и смотря на меня из-под ресниц, протягивает руку, спуская мои трусики, а затем касается чувствительного местечка языком. - Ох,- прикрикиваю я, и дышать становится так тяжело, и уже опасаюсь, что могу свалиться в обморок. Инстинктивно моя рука перемещается на её затылок и удерживает её возле меня, и, Боже, это настолько грязно, видеть её так, голова опущена и подсвечена неоном, в то время как она меня облизывает, постанывая. Я пытаюсь остаться неподвижной, не качать бёдрами или быть требовательной, но каждый нерв в моём теле сосредоточен на её языке, поскольку он проходит по моему клитору. - Пальцы, - я вздыхаю. Она склоняется, и запускает в меня два пальца, движения её языка становятся более уверенными, крошечные движения чередуются с долгими, медленными посасываниями. - Ох, Боже...- говорю я, что-то зарождается в моём животе, и скользит вверх по моему позвоночнику. Я запускаю руки в её волосы, двигаясь навстречу и это всё ещё нарастает. Я смотрю вниз и практически задыхаюсь, когда вижу, что её пальцы в ней сильно и резко двигаются. - Подойди, - говорю я, задыхаясь. - Пожалуйста. - Я так близка - очень близка - но я хочу достичь оргазм вместе. - Боже, да, - говорит она, вставая и поправляя свои штаны на бёдрах. Её волосы в беспорядке, и румянец виден на скулах и шее. Чувствую насколько она влажная, что от небольшого движения вперёд, я начинаю проникать в неё вунисон с её пальцами во мне. С придыханием она опускает свою голову мне на шею, пытаясь выровнять дыхание. - Мне нужна секунда, - говорит она, всё ещё держа меня за бедро. - S’il te plat. Она снова выпрямляется, протягивает руку через моё плечо, упираясь в зеркало. - Так хорошо чувствовать тебя, - объясняет она, медленно выходя из меня и снова входя. - Чертовски хороша. Она задает темп, покачивая рукой мне навстречу. Ремень со звоном бьется о стойку, в то время, как мы трахаем друг друга. Обхватываю ногами её талию, а она, большим пальцем свободной руки касается моих губ. Кажется, даже не задумываясь о том, чтобы меня поцеловать. - Я хочу смотреть, как ты кончишь, - шепчет она, её глаза блуждают по моему лицу. Она вытаскивает свой палец и оставляет влажную дорожку на моих губах. - Я хочу почувствовать, как ты сжимаешь меня, и я хочу поглотить твои звуки. Я задыхаюсь, сжимая в руках её рубашку, и сильнее толкаю её к себе. - Скажи, чего ты хочешь, - рычит она. - Я хочу жёстче. - Сделать это грязнее, - говорит она, облизывая мои губы. - Ты можешь притвориться, что больше меня не увидишь. Какая у тебя самая развратная мысль? Мой взгляд опускается на её рот, когда говорю: - Я хочу, чтобы было слышно, как мы трахаемся. Её зрачки расширяются и в них видно отражение неона, что позади меня. Света вплотную прижимается ко мне, прежде чем начать грубые толчки пальцами, урча при каждом нашем соприкосновении. Кто-то стучит в дверь, выбрав идеальный момент. Она заперта, однако, если они войдут, то услышат звук соприкасающейся кожи, увидят меня, распростертой перед Светой и платье, задранное на талии, пока мы трахаемся. - Быстрее, - кричу я, должно быть громче, чем думала, хватаясь за что-то позади меня. Мои пальцы соприкасаются с холодным краном, кожа влажная и вся пылает. Я чувствую себя настолько пресыщенной, заполненной ей. Её тело настолько прекрасно вписывается внутри меня, то, как её большой палец трётся о мой клитор, с каждым толчком. В животе нарастает тяжёлое ощущение, всё сильнее и сильнее, пока не запрокидываю голову, вскрикивая, поскольку я достигаю оргазма, сжимая её еще сильнее, пока распадаюсь на части. Минуту спустя оргазм настигает и её, движения становятся резкими и безумными, и, вот, наконец, она находит покой, заглушая свой стон, уткнувшись в меня. Вечерний бриз развивает мои волосы, и их кончики щекочут мой подбородок, аромат хлеба и сигарет доносится из кафе, по пути к метро. Я смотрю через плечо, где припаркованы у обочины мотоциклы. – Где твой железный конь? – спрашиваю я. - Дома, - отвечает она. – Я оставила его, чтобы можно было с тобой прогуляться. Она сказала это не для того, чтобы вызвать у меня какую-либо реакцию, поэтому и не заметила, как я посмотрела на неё. Мы сегодня вечером не упоминали об аварии, но разговор о школе и планах на жизнь у нас ещё впереди. Но она ясно дала понять мне, что не собирается ни к чему принуждать в отличии от отца, который подарил мне велосипед на первый день рожденья - после того, как я вышла из больницы - неоднократно повторяя о возвращении к двухколесному другу. Откровенность Светы все еще застает меня врасплох. Как правило, я всегда думаю о том, что сказать - беспокоясь, стоит ли мне открыто высказываться - тогда как Света вовсе не имеет "словесного фильтра". Кажется, слова срываются с её сладких губ без задней мысли. Интересно, она всегда была такой?