Любовь во Франции

Сперва, она неспешно раздевает меня. Однако, как только моя кожа обнажена, холодный воздух нашей квартиры остужает, а её пламенный взгляд согревает, дёргаю её футболку и неуклюже расстегиваю ремень. Хочу немедленно коснуться руками каждого дюйма её кожи, однако, они, как всегда, тянутся к её голой груди. Всё, что в этом мире я нахожу сексуальным – прямо передо мной : твёрдые мышцы и тёплая кожа. Сильный стук сердца. Дорожка мягких волос всегда искушает мои ручки опуститься ниже. Даже в маленькой квартирке, спальня кажется далеким оазисом в пустыне. Её пальчики спускаются по моей грудной клетке, промчавшись мимо груди, словно это вовсе и не пункт их назначения. Спускаясь к животу и ниже, минуя местечко, где я ожидала, что она скользнёт в меня и поиграет со мной. Вместо этого, подушечками она скользит вверх по моему бедру, наблюдая, останавливаясь у шрама, чего я поначалу и не ощущала, поэтому удивлена. - Быть может, это странно, но я обожаю твой шрам. Мне приходится напомнить себе, как дышать. - Ты думала, что я сразу обратила на него внимание, но это не так. Я и не знала, что он существует до полуночи, когда ты опустилась на кровать, и я оставила дорожку из поцелуев от твоей ножки до бедра. Наверно, ты ненавидишь его, но не я. Ты справилась со всем. Я боготворю тебя. Она немного отстраняется, и становясь на колени, касается своими губами и языком – горячим и влажным - моей кожи. Приоткрываю рот и прикрываю глаза. Без этого шрама, я бы никогда не оказалась здесь. Скорее всего, никогда бы не встретила Свету. Её голос хриплый у моего бедра: - Для меня, ты - совершенство. Света тянет меня за собой на пол. Обхватив ногами, прижимаюсь спиной к её груди. Через гостиную, я замечаю наши отражения в тёмном окне - как сижу на ней сверху. Она ласкает меня, скользя пальцами вверх и вниз по моим лепесткам, подразнивая, но, не входя внутрь. Посасывает и лижет кожу на шее, достигая скулы, и я поверчиваю голову, чтобы она смогла поцеловать меня в губы. Её язык проскальзывает внутрь, сплетаясь с моим. Света вводит в меня средний палец, и я вскрикиваю, однако она продолжает медленные ласки, словно ощущая каждый мой дюйм. Освобождая мою губу, что зажала между зубов, спрашивает - Est-ce bon? Хорошо ли мне? Столь обыденные слова для описания чего-то, в чём я отчаянно нуждаюсь. Слово "хорошо" кажется настолько пустым и неясным, словно поблекший цвет на бумаге. Прежде чем понимаю, что отвечаю ей – мой голос наполняет комнату: - Пожалуйста. Ещё. Она скользит второй рукой вверх по моему телу, ко рту, положив два пальца мне на язык, и вытаскивает их, смоченные слюной. Кружит ими вокруг моего соска, в том же ритме, что и между ног. Мир сужается до двух точек чувствительности – вершинки моей груди и её пальцев на моём клиторе – и затем сужается ещё сильнее, когда единственными ощущениями становятся вращения, влажность и тепло, а также вибрация от её слов на моей коже. - Ох, Катя. Я была беспомощной и раньше – попав в ловушку под машину, слушая язвительные наставления инструктора, сгорев на костре пылкого отцовского презрения. Однако, не так, как сейчас. Этот вид беспомощности снимает ограничения – словно каждое нервное окончание поднялось на поверхность, упиваясь чувствительностью. Это ощущение возникает благодаря прикосновениям человека, которому я доверила своё тело и сердце. Но я хочу почувствовать её внутри, когда разобьюсь на осколки, ведь освобождение совсем близко. Поднимаю бёдра, схватившись за Свету, и опускаюсь вниз на её пальцы, пока мы обе не испускаем дрожащие вздохи. Мы неподвижны пару секунд, в то время, как моё тело привыкает к ней. Я скольжу вперёд и вверх. Назад и вниз. Снова и снова, закрывая глаза, только когда её дрожащий голос: - Просто…пожалуйста..быстрее, Кать - не срывается, и ладонь скользит вверх по моей груди, к шее. Большим пальцем она поглаживает чувствительную кожу горловой впадинки. Не возможно так беспечно возносить меня к пику блаженства снова и снова, однако когда Света роняет свободную руку мне на бедро, двигаясь к местечку между бёдер, кружа подушечками пальцев вокруг центра моего естества, рассказывая мне хриплым сексуальным голосом насколько хорошо это ощущается. Я не могу устоять. - C'est a, C'est a, - мне не нужен перевод. Света в совершенстве владеет моим телом, и оно отвечает ей взаимностью. Я не знаю, на какой точке сфокусироваться; невозможно прочувствовать что-то, вкусив единожды. Её пальцы сжимают моё бедро, запястье другой руки задаёт ритм. Ощущение рта на моей шее – посасывания, посасывания, посасывания так восхитительны, пока я не чувствую крошечные вспышки боли на местах, где она оставила засосы. Ощущения, словно она овладевает каждой частичкой меня : наполняя мой разум своими действиями, протягивая руку к груди и заставляя сердце биться так часто и быстро, равноцельно внушая страх и вызывая трепет. Она поднимается подо мной, продолжая движение, я падаю на руки и колени, и мы обе стонем при новом проникновении и новой картинке в окне, на которой она берёт меня сзади. Рукой Света сжимает моё бедро, голова откинута назад, глаза закрыты, когда она начинает двигаться. Света – образ блаженства, картина олицетворения свободы. Каждая мышца её груди напряжена, украшенная бисеринками пота, однако, она старается выглядеть более расслабленной, медленно наполняя меня, нежели вижу её я. - Сильнее, - мой голос хриплый и покорный, жаждущий. Она открывает глаза, похотливо улыбаясь. Впиваясь пальцами в плоть моего бедра, она жестко входит в меня раз, останавливается, а затем задает восхитительный ритм наказания. - Сильнее. Она хватает меня за бедро, покачивая его и стонет, нажимая на точки внутри меня, попадая в цель. Я никогда не знала, что могу так пронзительно кричать, зажатая в тиски внезапного оргазма и обескураженная насколько, что не могу пошевелить руками. Падаю на локти, когда Света, удерживая меня за бедро, ритмично входя снова и снова. Пронзительно, глубоко постанывая. - Катя, - отрывисто произносит она позади меня и вздрагивает, кончая. Я истощена - тело словно желе, и она прижимает меня к своей груди, укачивая. Я слышу мощные, глубокие удары её сердца. Света перекатывает меня на спину, осторожно вытаскивая пальцы, как и всегда, даже если мы обе уже кончили, и смотрит на меня ясным, серьёзным взглядом. - Было хорошо? – тихо спрашивает она. Я киваю. - Я все еще тебе нравлюсь? - Да. - Так в котором часу вечеринка? – бурчу я в подушку. Света вплотную прижимается ко мне сзади, грудью к спине, ткань костюма касается моей голой кожи, а волосы щекочут мне лицо. Я начинаю смеяться, силясь стряхнуть её с себя, однако, Свету это только раззадоривает. - Мммф. Ты такая тяжелая. У тебя там что – кирпичи в кармане? Отстааань. - Но ты такая тё-ё-ёпленькая, - хнычет она. – И мягкая. И от тебя так приятно пахнет. Сексом, женщиной и мной. – Она сжимает мои бока и нещадно щекочет до тех пор, пока я не перекатываюсь на спину, а она нависает надо мной, большим пальцем очерчивая мои губы. – Вечеринка в семь, - говорит Света. Взгляд её глаз, цвета мха, полон отчаяния, что говорит мне, что она за милую душу спалила бы свой костюм, нежели убралась из кровати. – Встретимся здесь и пойдем вместе. Обещаю не задерживаться. Наклонившись, она целует меня, издавая звуки, звучащие, как нечто среднее, между удовлетворением и возбуждением, и я знаю, что она приказывает себе не увлекаться, словно и поцелуя хватит, а большее мы прибережём на потом. Когда она вернется с работы. Запускаю ручки под пиджак, вытягивая рубашку из-за пояса брюк, и без зазрения совести ищу голую кожу. - Я слышу, как ты думаешь, - произношу фразу, которой она подкалывала меня по меньшей мере дюжину раз. – Подсчитываешь, сколько времени у тебя осталось? Она стонет, зарываясь лицом мне в шею. - Не могу поверить, что было время, когда я вставала и уходила на работу ещё до звонка будильника. А сейчас – совсем не хочу покидать квартиру. Запускаю пальчики ей в волосы, слегка массируя кожу головы. Света удерживает свой вес надо мной, однако, я чувствую, как с каждой секундой, она расслабляется всё больше. - Je ne veux pas partir, - чуть резче в этот раз повторяет она. – Et je ne veux pas que tu partes. И я не хочу, чтобы ты уходила. Моргнув, смотрю в потолок, желая воспеть в памяти сердца каждую деталь этого момента. - Не могу дождаться, когда сегодня вечером похвастаюсь тобой, - воодушевленно произносит она, опираясь на локтях, смотря на меня сверху вниз. – Расскажу, как вскружила тебе голову, уговаривая жениться на мне. И пошлём к чертям тот факт, что скоро ты бросишь меня на произвол судьбы. - Спрячь мой паспорт, и я застряну здесь навсегда. - Думаешь, эта мысль не приходила мне в голову? Не удивляйся, дорогуша, если однажды ты придёшь домой – а его как и не было, - наклоняясь, она целует меня, прежде чем отстраниться. – Ну ладно, это отвратительно; он наверху кухонного шкафа, где и лежал. Смеюсь, шлёпая её. - Иди на работу. Застонав, она скатывается с меня, падая на кровать. - Если бы у меня сегодня не была назначена встреча с клиентом, которого я ждала целый месяц, то позвонила бы и сказала, что заболела. Положив подбородок ей на грудь, заглядываю в глаза. - Один из важных? - Очень важных. От исхода сегодняшней встречи зависит, закроем ли мы дело в ближайшие шесть недель или месяцы будем тянуть его за собой. - Тогда тебе стоит поторопиться. - Я знаю, - выдыхает она. - А около семи я буду ждать тебя дома, - не успеваю закончить предложение, как она поворачивается ко мне, снова улыбаясь. – И ты не задержишься. Она садится, берёт моё лицо в ладошки и глубоко целует, касаясь языком и зубами, пальчики скользят вниз по телу, слегка задевая сосок. Неожиданно вскакивая, она изображает самую забавную версию робота, произнося механическим голосом: - Я..не..за..дер..жусь. - Ты специально сделала это сейчас, чтобы я думала насколько ты потрясающая, даже если задержишься? - Я не за..дер..жусь, - снова произносит она голосом работа, исполняя "лунную походку". Рыжеватые волосы упали ей на лоб. - Худшая танцовщица всех времен и народов! – выкрикиваю я. Но это чистая ложь. У неё есть грация, и она чувствует ритм, чему невозможно научиться. За настоящими танцорами весело наблюдать, вальсируют они или нет, а этим я готова любоваться часами. Смеясь, она выкрикивает : - Веди себя хорошо, жёнушка,- и закрывает входную дверь.