Любовь во Франции

Примерно за два дома от нашей квартиры, я понимаю, что Света снова позади меня, держится чуть в стороне, чтобы дать мне немного личного пространства, но и не упускать из виду. Наверху, на тесной лестничной площадке, вожусь с ключом, когда Света, запыхавшаяся, прорывается сквозь дверь на лестничную клетку. По крайней мере, она догадалась не заходить со мной в лифт. В квартире темно, солнца уже нет, да и я не утруждаюсь включить какое-либо освещение. Вместо этого, облокачиваюсь на дверь спальни, уставившись в пол. Она замирает перед входом на кухню, прямо напротив меня, однако, на расстоянии в пару шагов. Медленно восстанавливает дыхание. Мне даже не приходится смотреть Свете в глаза, чтобы понять насколько скверно она себя чувствует. Боковым зрением, наблюдаю, как ссутулившись, она разглядывает меня: - Поговори со мной, - наконец, шепчет она - это мерзкое чувство, Кать. Наша первая ссора и я ума не приложу как всё исправить. Качаю головой, смотря под ноги. Даже не знаю, с чего и начать. Это намного больше, нежели просто первая ссора. Первая ссора – это когда она стирает твоё новое шёлковое платье в горячей воде. Света же держала меня в неведении насчет Даши – девушки, которую собиралась взять в жены – два месяца. И я понятия не имею почему. Тону в океане унижения, и мы обе окажемся до боли наивными, расценивая произошедшее как шутку. В этой ситуации она сказочный попрыгунчик. Шесть лет пробыв с ней, без раздумий прыгнула в койку и женилась на незнакомке? Почти Санта-Барбара. - Я просто хочу домой. Думаю, улечу завтрашним рейсом, - в оцепенении говорю я,- я и так планировала уехать пораньше. Я думала, что она подпирала стенку, однако, понимаю, что ошибалась, видя, как Света еле стоит на ногах, прижавшись к ней спиной. - Нет, - выдыхает она, - Катя, нет. Ты не можешь из-за недоразумения уехать раньше. Поговори со мной. Во мне вспыхивает злость, ожившая благодаря капле неверия в её голосе: - Я могу уехать из-за этого! Как ты могла позволить мне столкнуться с этим? Я была дурой в розовых очках! - Я не знала, что она придет! – настаивает она. – Маша и Костя - мои старые друзья, еще до неё, да Кристина их толком то и не знает. Понятия не имею, какого чёрта она там оказалась! - Быть может, потому что вы были помолвлены? Даже не знаю, с чего начать. Ты лгала мне, Света. Как долго ты собиралась делать из меня дуру, позволив думать, что Даша была твоей подругой? Почему, чёрт возьми, не рассказала мне об этом в ту же секунду, когда в Вегасе, я спросила тебя – а где же "она"? Боязливо, она делает шаг вперёд, выставив руки перед собой, как будто крадётся к раненному зверю. - Когда ты впервые назвала Дашу "подруга", никто из нас и не подумал исправлять тебя, потому что мы были в баре. Я понятия не имела, что несколько часов спустя мы будем в стельку пьяными и женатыми. - Я пробыла здесь несколько недель. Ты могла сказать мне, как только мы приехали, что твоя невеста живет по соседству, мало того, она – "та самая Даша", четвёртая подружка твоего братства велокруга – прижимаю дрожащую руку ко лбу, вспоминая ночь, когда кто-то позвонил в дверь, в то время, пока мы спали; как рассеяна была Света, вернувшись в постель – почти голой - и на вопрос - кто это был, она ответила, что Даша, однако, снова не исправила меня, когда я упомянула о ней. - О Боже мой, той ночью, когда кто-то позвонил в дверь? И в тот раз, когда я вернулась домой, а ты говорила с ней по телефону, ведь это была она? Ты вышла из комнаты, чтобы потрепаться с девчонкой, на которой собиралась жениться, но вот незадача, напилась в хлам и женилась на мне! Не удивительно, почему она в ярости! Склонившись надо мной, с мольбой и надрывом в голосе, она произносит: - Нет… Катя…подожди, - и наконец, находит, что сказать: - Всё совсем не так. После Вегаса я понятия не имела, как тебе рассказать! Да и вообще, надо ли было поднимать эту тему так сразу? Она уже не была моей подружкой! А потом, позвонила и пришла… - Невеста, - исправляю я её, - не подружка. - Кать, нет. Мы рас- - Ты встречалась с ней? Кроме той ночи? Она с беспокойством рассматривает меня : - Мы дважды обедали. Я хочу ударить её за это. Особенно, если вспомнить, что я никогда не обедала со Светой во время её рабочего перерыва. - Я знаю, Кать, - говорит она, читая мои эмоции, - я знаю. И мне жаль. Я надеялась, что если мы поговорим с глазу на глаз, она перестанет звонить и - - Она перестала? Маленькая заминка. - Нет, - Света вытаскивает телефон из кармана, - если хочешь, можешь прочитать смс-ки или прослушать голосовую почту и увидишь, что я никогда не подыгрывала ей. Пожалуйста, Катя. Запускаю руки в волосы, желая наорать на неё, но не уверена, что смогу открыть рта, не разразившись слезами. Последнее, чего я хочу – услышать её голос снова. - Я хотела рассказать тебе обо всём ещё в ту ночь, когда мы играли в "святых и грешников", - говорит она, - но я не знала как, а после, мы забили на разговоры о бывших. Тогда, поднять эту тему вновь, казалось сложным. - Ничего сложного в этом нет. Всё предельно просто. Элементарно исправила меня хоть раз из тысячи, когда я была неправа, сказав : - Нет, Катя, Даша – это тёлка, с которой я встречалась шесть чёртовых лет и ой, между прочим, еще собиралась жениться на ней. Вместо этого, ты рассказываешь мне о Кристине и специально морочишь голову. - Я не хотела, чтобы ты волновалась! Я и думать не смела, что ты встретишься с ней! Я с изумлением смотрю на неё, желудок ухает вниз. Наконец-то правда. Она просто надеялась, что не столкнется с этим. - Думаешь, это всё исправит? То, что ты врала мне насчет Даши и недоговаривала? Что если бы я не познакомилась с ней, всё было бы в порядке? Она в спешке качает головой. - Я не об этом говорю! Мы нуждались в твёрдой почве под ногами! - говорит Света, жестами отчаянно показывая на нас, и закрывая глаза, судорожно подыскивает слова. Даже сейчас у меня сжимается сердце, глядя на то, как она не может связать и двух слов, прекрасно владея русским, потому что расстроена. Она глубоко вздыхает, открывает глаза и на этот раз увереннее произносит: - Когда ты впервые приехала сюда, мы обе рисковали. Необдуманное решение для нас двоих. Тогда работа была для меня сущим кошмаром, однако, я хотела посвятить время тебе. А потом, наши чувства стали чем-то большим, нежели забавой или развлечением, - она останавливается и медленно продолжает, - они реальны. Нам нужно больше времени, только для нас двоих. Я не хотела, чтобы вместе с нами в этой квартире поселилось что-то ещё, особенно воспоминания о ней. Как только Света произносит это, слова возвращаются к ней эхом в пустой комнате, а на лице видна грусть. - Она жила здесь, - напоминаю я ей. – Даже если ты рассказала мне о Кристине, то скрыла тот факт, что вы так долго жили вместе. Что ты занималась сексом на этой кровати. Если бы ты сказала мне о ней, когда я впервые легла с тобой в постель – рассказала всю историю – это не стало бы проблемой. Но сегодня вечером, единственным человеком в той квартире, который ничерта не понимал, оказалась я. Твоя жена. Разворачиваюсь и направляюсь в спальню, подумывая нырнуть в тёплую кровать, прежде чем вспомнить, чем они занимались на ней, надеясь, что Даше потом спалось комфортнее. Отчаянный стон срывается с губ, и развернувшись, я врезаюсь в грудь Светы. Когда пытаюсь обойти её, она останавливает меня, хватая за плечи дрожащими руками: - Пожалуйста, не уходи. Чувствую, как мысли кружатся, словно вихри торнадо, но как обычно, даже если зла на неё настолько, чтобы наорать, ощущение близости её тела и ладоней, скользящих вверх по моим рукам, так успокаивает, что страх начинает отступать. Однако, когда я пытаюсь заговорить, слова душат и теряются. - Т-т-т-т, - закрываю глаза и пробую снова, - т-т-т-т-ты- Чёрт! Открываю глаза, не уверенная какой будет её реакция, потому на самом-то деле, она никогда не слышала, как я заикаюсь и вряд ли услышит когда-нибудь ещё. Глаза Светы широко распахнуты, а на лице гримаса боли, словно она думает, что сломала меня. - Блять, Катя. - Н – н – не.. -Катя… - отчаянно стонет она, прижимая лицо к моей шее. Отталкиваю её, желая сейчас чувствовать что угодно, кроме жалости. Из-за злости слова выходят резкими и хлёсткими, однако, с каждым сказанным, язык становится вялым. - Т-ты была с н-ней так долго. Я просто…сегодня вечером почувствовала себя в роли любовницы, понимаешь? А вчера - впервые женой. Однако сегодня, чувствую, словно украла тебя у неё. - Нет, - произносит она, с огромным облегчением, убирая волосы от моего лица, чтобы поцеловать в щёчку. - Конечно, мы расстались до того, как я встретила тебя. Чёрт. Я должна спросить. - Сколько времени прошло, перед тем как ты уехала? Её лицо осунулось, и могу поклясться, что слышу, как тикают секунды, пока она затягивает с ответом. - Света. - Несколько дней. Моё сердце падает к ногам, и я закрываю глаза, не в силах взглянуть на неё. - Она съехала, когда тебя здесь уже не было, ведь так? Еще одна заминка. - Да. - Ты рассталась с девушкой, с которой пробыла шесть лет, лишь за несколько дней до того, как женилась на мне? - Ну, технически мы расстались за три недели до того, как я встретила тебя. У меня был велотур через штаты, перед Вегасом, - напоминает она. – Но я почувствовала, что всё закончилось намного раньше. Мы обе знали, что ничего не выйдет. Она цепляется за что-то, чего больше нет, - берёт мои лицо в ладони и ждёт моего взгляда, - я не искала чего-то, Кать, поэтому и доверяю своим чувствам к тебе. Я не хотела ни одну женщину так, как хочу тебя. Это отличается от всего, что я когда-либо знала. Когда я ничего не отвечаю, она спрашивает : - Могу я рассказать тебе сейчас? Всё? Я не утруждаюсь ответить вслух. С одной стороны, кажется уже немного поздно для полного разоблачения. С другой, с нездоровым любопытством, желаю разузнать мельчайшие подробности. - Bike and Build начался в мае и продлился вплоть до сентября, - начинает она, - Настя, Лера, Даша и я сблизились за время программы. Это была эдакая проверка – когда вас бросили всех вместе, чьи-то отношения закаляются, а чьи-то нет. Что касается нас – определенно да. Замолкает, скользя пальцами вниз по моей руке. - Но наш роман с Дашей не был внезапен, за исключением секса. Она хотела этого. По крайней мере, Настя и Лера всегда убеждали меня, что она втюрилась в меня с первых дней. Думаю, что стала понимать, о чём они говорят где-то в июле. И к августу, я настолько привыкла и сдружилась со всеми, что сделала бы для неё всё, что угодно. Отстранившись, чтобы в тусклом свете луны заглянуть мне в глаза, она произносит: - Даже секс. Мы переспали только два раза за всю поездку. Шальной ночью в августе, когда напились до беспамятства. И затем, пару недель спустя – после чего, это стало выглядеть неуклюже и скованно – за ночь до конца нашего велопробега. Мой желудок скручивается при странном смешанном чувстве – облегчения и боли. Закрываю глаза, прогоняя навязчивые картинки – руки Светы на её теле и губы на её губах. - После этого, Даша вернулась во Францию, а я уехала учиться в Нэшвиль. Мы начали встречаться, даже не обговаривая это. Она была уверенна, а я не стала переубеждать. Виделись около двух раз в год. Ну и всё остальное, о чём я тебе уже рассказывала, тоже было правдой. Она, конечно, хорошо узнала меня за время велопробега. Однако, тогда мне было только двадцать два. Я была не такой, как сейчас, так что мы быстренько разбежались. Она понижает голос, звуча огорчённо. - В нашем романе даже и страсти то не было, Кать. Он напоминал… - ругнувшись, потирает лицо рукой, - …как вы ее называете.. ? – она смотрит на меня, и я отвожу взгляд, не в силах устоять перед тем, как восхитительно двигаются её губы в поисках правильных слов, - Заморашка? Сказка со злой мачехой? - Золушка? – предполагаю я. Она щёлкает пальцами, кивая, и продолжает. - Я думаю, что мы обе хотели, чтобы ей подошла хрустальная туфелька. Понимаешь о чём я? - Да. - Она была единственной, кому я изменяла. Два раза. За это мне стыдно больше всего, Кать. Я поняла, что дальше так не смогу. Что сделала именно то, чего поклялась не делать, как мой отец, понимаешь? Я хотела как лучше и однажды, позвонила ей, чтобы расстаться по телефону , а – она замолкает, глубоко вздыхая – оказалось, что она не могла дождаться момента, чтобы сообщить мне, как отказалась от работы в Ницце, поэтому мы наконец-то можем быть вместе, в Париже. Моргаю, прогоняя непрошенные слёзы, отказываясь жалеть её. - Поэтому я… - она замолкает, подыскивая правильное слово и я безумно рада оказать ей услугу. - Струсила. Она кивает. - Да, согласна. И это правда было не честно по отношению к ней. Мне следовало довести дело до конца. - Мы обе знаем, что я приехала сюда, чтобы убежать от проблем. Но всё то время, когда ты ведешь себя как эдакая благодетель, ты убегаешь тоже. Ты использовала меня, чтобы разобраться с ней. Ты импульсивна – сначала делаешь, потом думаешь и вот результат - ты женилась на мне. Ты убедила себя, что если вернула меня, значит стала ответственной и сделала благое дело, но честно говоря, ты всего лишь решила оправдать себя за те грешки с Дашей. Я – твой способ оправдать себя. Доказать, что ты не похожа на своего отца. - Нет, - настаивает она, голос острый, как бритва, - ты – стала моим убежищем, да. Но не потому, что я пыталась что-то доказать себе или оправдаться за грехи. Я не должна была покупать тебе билет, разыскивать тебя в зоопарке. Я – не мой отец. Именно поэтому я была разочарована собой и тем, как обошлась с Дашей. Я нашла в тебе утешение, потому что влюбилась. Позволяю её словам отозваться эхом в тишине комнаты, до тех пор, пока звуки гудков машин и мотоциклов, а также грохот грузовичков доставки, что несутся по узкой, мощёной улице поздней ночью, не поглощают их. Даже не знаю, что и думать. Сердце говорит довериться ей, что Света не специально скрывала от меня некоторые вещи и что действительно иногда нелегко и затруднительно подгадать правильное время. Однако разум говорит, что всё это херня и если бы она захотела развивать доверие между нами, то не использовала бы другое имя, а просто сказала, кем она была для неё. Что они жили здесь вместе, и один из её теперешних близких друзей - бывшая невеста. Я хочу оттолкнуть Свету, чтобы приберечь информацию до лучших времён – для наших игр и честности, которые они нам подарили. По правде говоря, меня заботит не её прошлое, а то, как она оставила меня в неведении, лгав до тех пор, пока мы не достигли воображаемого мильного камня, с указаниями на какой тропинке она может быть честной. И на самом то деле, неважно, что дорожки от неё ведут по всему миру.