Нелетающие люди

Прошел месяц. Истосковавшись по своему творению гениальный изобретатель вернулся к группе ученых, чтобы посмотреть на продвигающуюся работу. Зайдя внутрь он обнаружил ту же картину, которая была изначально. Подобно свиньям они обливались дорогим вином и обжирались жаренными трупами животных. По полу валялись купюры, а порой и разбитые колбы с реагентами. Шатающийся Дмитрий подошел к маленькой клетке с мертвыми хомяками и насыпал очередную порцию корма, будто не замечал, что кормушка уже переполнена и две недели как к ней не прикасались. Он пробурчал хомякам что-то вроде "вы там держитесь", и только потом заметил посетителя. - Вы кто? Вам чего надо? - Я к вам приходил уже месяц назад, я оставил у вас механические крылья, вы что не помните? - А, ты? Да, да... Вон они, можешь забирать. В углу на том же столе лежали механические крылья. Было отчетливо понятно, что они до сих пор и пальцем не пошевелили. Изобретателя это разозлило. Его глаза залились кровью от непреодолимой злобы и ненависти. В последний момент он становил себя от необдуманных действий. Злоба затмевает разум. Однажды тоска уже затмила его, и нового забвения он не допустит. - Вы исполнили мою просьбу? - обратился он к Владимиру. Среди громкой музыки, пения и гула его было едва слышно. - О, кто это к нам пожаловал! Да это же наш изобретатель! Садись, выпей с нами. - Я не пью. - Эх... А жаль... Ну так зачем пришел-то? - Вы обещали придумать новые крепления для моих крыльев. - Ах да, точно! А я то совсем забыл. Крепление еще не готово, приходи через месяц. - Месяц назад вы говорили тоже самое. - Ты думаешь это так просто? Может у тебя ученая степень есть? А? Или ты получил премию, как заслуженный ученый России? - Нет. - Ну тогда сам предложи что-нибудь, раз уж такой умный! - подхватил разговор другой ученый. - А что если приделать крылья на прямую к телу. Связать его со скелетом через лопаточные кости. - Что? Ты совсем сдурел? - А вообще-то это мысль, - перебил другой ученый - тогда расстояние будет минимально и не будет создаваться вихревого потока. - Ты че, ангелом решил стать? Ты реально хочешь, чтобы мы тебе их к телу привинтили? - Да. Иного выхода нет. - Нет уж, прости, но в этом деле мы ничем не можем помочь. - Что? Почему? Вы же лучшие ученые России, среди вас есть хирурги. У вас есть все необходимое оборудование. Вы... Вы должны... - Мы ничего вам не должны, - резко возразила Ольга, - вам должны ваши родители, которые вас родили. Мы не просили их вас рожать. - Да чего ты пристал? - набросился следом Дмитрий, - слушай, у нас и так дел не в проворот. А тут еще ты со своими глупостями. - Что? Каких дел? Я только вижу как вы тут бухаете и веселитесь! Рассерженный изобретатель сказал это настолько громко и грубо, что это услышали все. В эту же секунду будто подозревая скандал закончилась музыка. Владимир осмотрелся вокруг, на стол, на себя. На мгновение на его лице выступило отвращение к самому себе, ко всему этому, понимание. Но тут же оно сменилось гневом. Дмитрий набрал в рот воздуха и вскрикнул. - Убирайся от сюда! Что б тебя здесь больше не было! И металлолом свой забирай! Его выгнали оттуда. После чего веселье продолжилось. Все стало по старому. Только один Владимир теперь стал какой-то поникший. Что теперь делать ангелу? Неужели он возьмет нитку и станет раскорячившись оперировать себя? Нет. Тут нужна утонченная работа. Это все таки его организм, а не механические крылья. Возможно его творение так и было бы забыто, если бы не особое стечение обстоятельств. Через три дня после инцидента в кабинет ворвался запотевший и мгновенно протрезвевший от ужаса Дмитрий. Он подбежал к Владимиру и отдышавшись заговорил. - Фрик! К нам Фрик приезжает! Все побросали свои дела и в оцепенении стали ждать, что будет дальше. - Когда? - В ноябре месяце. - Черт! У нас есть что ему предоставить? - Ты сам знаешь, что нет! Мы нихрена за этот год не сделали! - Что теперь с нами будет? - робко проговорила Ольга. - Что будет? Что будет? Посадят нас теперь! Сколько вы прожрали? А? Вот придет Фриц и спросит тебя, Дима, где полтора миллиона, которые выделялись на аппарат Алексея? И что ты ему скажешь? Что Алексея к чертям послал, а сам на государственные деньги себе дачу построил? Он повернулся к окну и из тишины завыл: - Нас не посадят, нет... - после чего вскрикнул, - нас расстреляют нахрен! Мы все покойники! Ольга зарыдала, остальные с ужасам смотрели на Владимира. - Что нам теперь делать? Что? Тут стоящий в стороне самоучка вдруг издал радостный вопль: - Крылья! - Что? - Механические крылья! Это же сойдет за новую разработку? После секундной паузы Владимир проорал: - Быстро разыщите этого чокнутого! Чтобы сегодня же его крылья были здесь! Быстро! Найти его было несложно. Пару часов и в дверь чокнутого позвонили. Еще пару часов и он уже стоял в кабинете со своими крыльями. Больше всего его удивило то, что ученые перед ним извинились. Они говорили, что искренне осознали свою ошибку. И пускай ангел понимал, что к ним просто скоро приедет начальство с проверкой, он все равно согласился с ними сотрудничать. Крылья ему были нужны. Мистер Иван Фуригал, которого в кругах называют Фрик, облитый с ног до головы остроумными песнопениями ученых, оценил изобретение и согласился продолжить финансирование. Немного рассказали и о нашем герое. Конечно никто не признался, что он в одиночку сделал всю работу, сказали лишь, что он был подопытной крысой для проверки крыльев. Шло время. Кабинет ученых коренным образом преобразился. Теперь они усиленно работали. В них проснулся интерес, жажда деятельности и творческое вдохновение, которое они когда-то потеряли. Изначально они хотели лишь провернуть очередную махинацию, но теперь... Теперь все иначе. Он спас потерянные души. Такие же, какие сидели в баре и порой смотрели на него бездонными потерянными глазами. Что бы быть ангелом не обязательно иметь крылья. За год крылья преобразились. Теперь это не тусклые тряпки с трубами, а мастерство дизайнерской мысли. Прочный металл, специальная ткань... Они были прекрасны. Порой он смотрел на них, проводил пальцами по гладкому металлу и что-то говорил себе под нос. - Выключишь свет кода будет уходить, - говорили ему, а после оставляли его одного в лаборатории. Порой бывали моменты, когда он не уходил. Он так и сидел возле них до утра, а иногда и засыпал за столом в кабинете. В конце концов лаборатория стала местом его жительства, он стал без зазрения совести брать чужую еду, мыться в чужом душе, спать на полу и даже мерил на себя чужую одежду. Это место было больше не чуждо ему. Он стремился сделать всё общим, понимая свою значимость в проекте. Коллектив тому не возмущался и не препятствовал, ибо много ему не требовалось, да и чек за свою работу он не запрашивал. Остался последний штрих. Нужно было сделать крылья частью его плоти. Хирург был профессионалом, он мог проводить операции закрытыми глазами. Операция подошла к концу через тринадцать часов. Ему вживили протезы. Теперь из его лопаток торчали две железки, в которые должны вставляться крылья. Но тут что-то пошло не так. - Почему он не выходит из под наркоза? - Я не знаю. Он уже два часа как должен был проснуться. Ему сделали укол, но и это не помогло. Никто не мог понять, что не так. - Может у него непереносимость наркоза? - Нет. Мы же не тупые. Мы изучили его организм перед операцией. Ничего такого не должно было быть. Они сидели в соседнем кабинете. Ольга сидела с поникшим видом, облокотившись на плечо Дмитрия. Дождавшись паузы в диалоге она вставила свою реплику: - Только все начало налаживаться. В детстве я любила изготавливать механические игрушки. Я помню как завалила ими всю комнату, дарила ее своим знакомым. Потом дарила детям из детских домов. Хах, я помню, как дети радовались. Особенно я помню взгляд детей, больных раком, которые знали, что умрут, и благодаря мне могли прожить последние дни своей жизни счастливыми. Потом родители решили их продавать. Через восемь лет на игрушках мы стали зарабатывать больше, чем мама и папа получали на работе вместе взятые. Поэтому я смогла оплатить себе учебу в институте. Но... там другие правила. Я с отличием его окончила, получила научную степень. Но... Все это было не то. Я поняла, что потеряла то, что когда-то согревало мне душу. Я делала игрушки, потому что мне это нравилось. Я читала книжки, потому что они были интересны мне. Но потом... Потом что-то переменилось. Все эти зубрилы, что сидят за учебниками. Преподы. Когда я была на вручении, столько людей смотрели на меня, как на героиню. Многие мечтают быть на моем месте. А что я? Я вообще не понимала, что я там делаю. Можете себе представить? - Учеба сейчас такая. Никакого творчества и заинтересованности со стороны будущего поколения, - посочувствовал Владимир. - Система образования набивает мозг человека ненужной чепухой, они делают человека стандартно мыслящим рабом. - Макс, вот только давай без конспирологии. - Где ты тут конспирологию увидел? Разве я что-то не так говорю? - Нет, но тут он прав. - Давайте Ольгу послушаем? Все утихли и Ольга продолжила: - Понимаете, он... Он вернул мне то, что я потеряла много лет назад. Я снова... Я снова ожила. Понимаете, как будто у меня самой выросли крылья... - Да, мы все это понимаем. Нам без него никуда. - Ага, сопьемся нахрен. - Макс... - Что? Я говорю все как есть. Ладно, пойду посмотрю, как он там. Он зашёл в полуживое помещение. Казалось, все здесь мертво. Вошедший врач решил приоткрыть окно. Распахнул его, надеясь на благословение солнечных лучей, которых порой сильно не достает нелетающим людям. Еще немного посидел, посмотрел на его бледное лицо, взял его за руку и, не дождавшись ответа, ушел. Так он и остался лежать на кровати до следующего утра со своими крыльями. Толпа ученых вернулась вновь в полном составе для того, чтобы поменять капельницу и еще раз погоревать о товарище. Когда Владимир вошел внутрь, он сразу почувствовал что-то, мешающее ему пройти дальше. Он случайно пнул уличного голубя. Тут же по девичьи вскрикнула Ольга. Птица в этой комнате была не одна. Их было столько, сколько живых существ может поместиться в этой комнате. Палата была полностью заполнена птицами различных раскладов и видов. Для людей, которые всю свою жизнь объясняли необъяснимое, это было настолько удивительным, что никто не решался дать должной трактовки происходящему. У всех появилось пессимистичное предположение, что эти птицы прилетели проститься с ним. Где-то в книге они вычитали, что если ворона со всей силы врезается в окно, то это к беде. А тут куча птиц. Включая ворон. Все просто стояли и смотрели. Никто не решался высказаться. - Кто-нибудь оставлял в палате птичий корм? - Скорее всего нет. Но в его резюме написано, что он работал птицеводом долгие годы. Возможно он пропитался запахом птичьего корма. Поэтому птицы уловил и его и прилетели через открытое окно. С птицеводами такое порой случается. - Да? - спросила Ольга. - Конечно, - уверенно ответил он, пускай и сам прекрасно понимал, что лжет. Птицы облепили его тело. Владимир подошёл ближе и с криком: "Кыш!", стал размахивать руками. Когда птицы в ужасе стали разлетаться, больной очнулся. - Стой! Не надо! - крикнул только вышедший из комы. Потом посмотрел по сторонам и пришел в себя. Не было для ученых большего счастья, чем его пробуждение. Они одели его, накормили и через неделю он уже был, как новый. Пришло время нового полета. На этот раз ему не было так страшно, как раньше. Внизу были сотни людей. Они кричали, поддерживали его. Приехали репортеры. Много богатых, важных и властных не летающих людей. Все эти люди верили в него. И он... Прыгнул. Все шло в точности по плану. Крылья едины с ним. И потому он летит. Сотни людей брызжат эйфорией и восторгом. Но ему все равно на них. Какое дело свободным птицам до ходящих по земле? Когда он приземлился его тут же окружила толпа репортеров. Пронесся вихрь камер и микрофонов. Ангел не обращал на них внимание. Все, что было внутри него, легкое и прекрасное чувство свободы. Только один момент немного пощекотал его внимание. Из под огромной толпы за пределы красной полосы выбежали какие-то люди. Старая женщина подбежала к камерам и закричала: - Это мой сын! Этот ангел мой сынок! Только тогда ангел вспомнил ее. На мгновение они встретились взглядами. Она подбежала к нему, стала говорить, что гордиться им и собралась обнять. Он прошел мимо. Мать это сильно огорчило. Еще долго она бездумно стояла на месте, то-ли не признавая столь холоднокровного отношения, то-ли осознавая свои поступки. Тут же из ниоткуда появился новый пиар-менеджер. Стал раскручивать его. Постоянно преследовал и все время бубнил. -... Мы с тобой вместе горы свернём! Ты мировая звезда! Через два дня у тебя полет в Москве. Тысячи людей собираться, чтобы на тебя посмотреть... Ангел, казалось, не слышал его. Он лишь сидел на новеньком дорогом кресле и с удивлением рассматривал жареных креветок, которыми его угостили известные люди. - Ты снова будешь летать! - Летать? - только после этого ангел услышал его. - Да! Летать! И он полетел. Сначала в Москве, потом в Санкт-Петербурге. Интерес к нему рос с каждым днем. Один город, затем другой. Огромные гонорары лились рекой. Город за городом. Толстый, но динамичный мужчина каждый раз был в не себя от счастья, когда видел, сколько денег удалось срубить на очередном полете. А ангелу... А ангелу было все равно. Он просто хотел летать. Всюду его стали сопровождать слуги. Они буквально поднимали его руки, чтобы он ел, садили на свои плечи, чтобы передвигался. Шла ожесточенная работа. Дележка его гонорара. Он прекрасно понимал, что его пиар-менеджер ворует его деньги. И что его компашка делает тоже самое. Тем не менее он стал жить на порядок лучше. Его все время куда-то приглашали. И в каждом доме его ждал уют, первоклассная еда и куча услужливых рабов. Все нянчились с ним, как с ребенком. Пускай ему это и не нравилось, он решил не противиться. Со временем он превратился в тряпичную куклу, которую все время куда-то тянут. Вот толстяк ведет его на самолет. Какие-то люди грузят вещи. Его садят на лучшее место. Вокруг полнейшая чехарда. Все так суетятся, пытаясь ему угадить. Менеджер все время возмущается, говоря за ангела. А сам ангел молчит. Ему все это не нужно. Он просто хочет летать. Шли дни... Месяцы... - Ура! Это просто прекрасно! - снова стал на всю комнату кричать толстяк. Ангела сильно раздражали эти крики. Он спокойно слушал музыку. Последнее время он совершенно перестал разговаривать. Никто этого не заметил. - Мы летим в Париж! - крикнул кто-то еще. Люди собрались в кучку и стали радоваться. В этой толпе он с трудом разобрал лица ученых, которые становились все более неприметными. Сам же ангел не шевельнул не единой мышцей лица. В нем было даже больше разочарования. Снова его куда-то потащат. Снова какие-то нелетающие люди будут бегать вокруг него. Как будто они лучше его самого знают, что ему нужно. Одно радует - он снова будет летать. Начались подготовки. Все вокруг меняется. Только безэмоциональное лицо ангела остается прежним. Ему все время что-то говорят. Как себя показать, что сделать, на кого обратить внимание. Как будто он слушает. Одно здание сменяет другое. Такси, самолет... Вот он уже в Париже. В одном из престижнейших отелей. То на нём чёрная рубаха, то белая, то пижама, то фартук. Все, завтра великий день. Так говорит его пиар-менеджер. Осталось только прыгнуть с эйфелевой башни, и ангелу обеспечена мировая слава. Его будут помнить вечно. Он впишет свое имя в историю. Ангел привстал. Подошел к окну. Сдернул штору. В окне вспыхнул свет. Молния изо всех сил сверкнула в воздухе. После грома в тишине был слышен лишь шум дождя и отдаленный крик толстяка, который был вне себя от погоды. Переоформлял рейс. Беспокоился. Ругался на непогоду. Гроза. Гроза в Париже. Смотря на это ангел почувствовал нечто потерянное. В этом было что-то прекрасное. Эта гроза была похожа на него самого. Он хотел быть единым с ней. Единым с самим собой. Его шаги были настолько тихими, что, казалось, он находился в другой реальности, оставив здесь лишь проекцию себя. Он прошёл мимо глаз толстяка, что лихорадочно рылся в бумагах и поговаривал про себя:"Деньги, деньги, деньги!". Ангел прошёл мимо прислуги, которая его не заметила, мимо охраны. Он двигался плавно, слаженно, будто скользил, исполняя изысканный танец мима, тихонько приоткрывая двери. Выкрал ключ и проник на крышу. И ему было не важно, что сейчас не подходящая погода, что всё это очень рискованно... Он просто хотел летать. Ветер трепетал его волосы. Впервые за долгие месяцы прекрасной жизни на его лице снова появилась улыбка. И он прыгнул. Молнии сверкали, летая в бешенном вихре вместе с ним. Из-за бури его стало мотылять из стороны в сторону. Но это не ветер мотал его, это он управлял ветром. Гром был сильнейшим, таким, что закладывал уши прохожих, бегающих в ужасе в темноте, дождь создавал потоп, образуя реки на центральных улицах. Но сколько шума бы не издавала природа, ничто не могло заглушить смеха ангела. И пускай от вихревого потока его крылья сложились пополам, раздробив кости и вырвав позвоночник, от чего все его тело парализовало, пускай он испытывал адскую боль во всем теле, падая вниз с огромной высоты, в эту секунду, в этот миг он был самым счастливым человеком в мире...