are you okay?

       Пятница. 16:42.        Псих неторопливо шел по весенней солнечной улице. Вроде бы радоваться надо, ибо солнечная погода весной — настоящая редкость, однако Георгия даже и это раздражало. Он никогда не любил подобные выходки природы. Только обычная облачная погода его никак не бесила. Хотя, скорее всего только потому, что просто придраться не к чему. — Как же бесит солнце! Лучше бы светил этот фонарь поменьше, раздражает! — огрызаясь и что-то недовольно бубня себе под нос, он на секунду направляет свой взгляд на великое светило, а потом сразу же отводит, мгновенно жмурясь: глаза слепит.        Блондин мог спокойно остаться дома, там, где всегда холодно и темно, однако в данный момент он шел на сеанс. Он пытался разобраться, почему до сих пор ходит на эту чертову психотерапию, учитывая то, что от Дока не было никакой пользы. Это просто вошло как-то в привычку…        16:58. Гоша подходит к родной двери, ожидая, когда выйдет пациент, что прямо сейчас заканчивает свой сеанс с Доком. Псих на секунду затянул правый рукав своей любимой рубашки, глядя на порезы: какие-то были старые и уже почти заживали, а какие-то совсем свежие, даже еще не успели покрыться полностью коркой. Честно, Гоша и сам корил себя за эти раны, нанесенные самим же собой. Да, его голову уже где-то полтора месяца пожирают мрачные и действительно страшные мысли. Дима даже пару раз замечал его резкую смену настроения и желал спросить, что же с ним такое, но в ответ он слышал либо банальное «Ничего», либо ловил на себе злые полной агрессии взгляды а-ля: «Да какого черта тебе от меня нужно?!» — Слабак, — скривившись от отвращения, прошипел Псих, глядя на свою изрезанную руку, а потом оттягивая обратно рукав. Ему хотелось жестко себя отчитать за то, что позволяет своим мыслям вытворять подобное с руками.        Не хватало, чтобы Док что-то заподозрил, поэтому он всегда старался вести себя как обычно: постоянно жаловаться на что-то тупое, выдавая свое фирменное «Бесит». Дмитрий хоть и являлся психотерапевтом, но Гоша почему-то не хотел ему раскрывать все свои эмоции и чувства, что накопились в его голове за последние полтора месяца… Не то что бы он ему не доверял, просто… Как-то стыдно…? Он такой слабак, поддается чертовым грязным мыслишкам! Где же его здравый смысл?! Короче, Гоша надеялся, что сам сможет вытащить себя из этого. Это его дело, и он не хочет это дело делить с кем-то, даже с Доком.        Однако все его мысли прерывает скрип двери, она открывается, и из кабинета выходит пациент, и с предложением Дока «Входите», блондин входит, закрывая дверь, и молча садится на кушетку. — Ну, что вас беспокоит, дорогой мой? — все также спокойно лукаво улыбаясь, произнес он. Эх, Гоша иногда завидовал невероятному терпению и непоколебимому спокойствию доктора. — Знаешь… Девушки, — на самом деле, Георгий недавно познакомился с одной девушкой, и Псих вполне мог сказать, что неровно к ней дышит, — БЕСИТ, КОГДА ВЛЮБЛЯЕШЬСЯ В ДЕВУШКУ! — вскрикнул тот, нахмурив брови, — Часами только и думаешь о ней, размышляешь, как понравиться ей, но в итоге когда встречаешь её, то просто не можешь ничего поделать с собой! Колени дрожат, весь заикаешься и не можешь нормально ни слова выговорить, а мозг будто и вовсе вырубился, и ты в итоге стоишь да пялишься как тупой еблан с раскрытым ртом и глазами. Понимаешь, блять?! — он резко переводит взгляд на психотерапевта, от нервов и злости скрипя зубами. — Хм… Так ты нашел новую девушку? — что-то кольнуло в груди Дока, и резко в его голове появились какие-то мольбы, чтобы у Психа ничего не удалось с этой новой бабой. Дмитрий и сам был удивлен своим же мыслям, но подумал, что ему просто жалко эту самую девушку, о которой говорит Гоша. — Да… Совсем недавно, — тяжело выдохнув и чуть успокоившись, тот вернулся на свое место, вновь расслабившись на кушетке. — Вот оно что… Может, попробуешь её воспринимать как друга, м? — если бы Псих сейчас что-нибудь пил, то он точно поперхнулся этим. — Ты вообще понял, че сказал?! Это девушка, блять, а не какой-нибудь там братан с района! ДЕ-ВУШ-КА. Её бля постоянно подарками, комплиментами и вниманием осыпать надо! — нервно раскричался пациент.        Док, на самом деле, и сам не понял, что только что сморозил. Чертовы мысли, все говорят сами за себя… Неужели он действительно так хочет, чтобы у Психа ничего не удалось с новой бабой? — Да я не это имел ввиду, — сразу же успокоил доктор, хотя на деле он это и имел ввиду, — Может, ты хотя бы сначала узнаешь её получше, чтобы потом воспринимать её как девушку? Ну, как бы, ее предпочтения и вкусы, любимую еду или хобби… Понимаешь? А если ты не можешь с ней нормально общаться как с девушкой, которую любишь, так воспринимай её сейчас как друга, от этого на душе будет легче и это позволит тебе нормально узнать её. — Как же меня бесит, когда ты прав, — недовольно цокнул в ответ пациент, все же беря его советы на заметку.

***

       18:08. Парень выходит из больницы на улицу, где было очень мокро и сыро. Видимо, за то время, пока он был у Дока, здесь успел пройти небольшой дождь. Хорошо, что он не попал под эти условия погоды. Дождь он ещё больше солнца ненавидел. Проходя к остановке, зеленоглазка стал дожидаться маршрутки, однако на десятую минуту ожидания его терпение лопнуло. Сжав со злости руки в кулаки и что-то бурно себе бормоча под нос, он решил на все наплевать и пойти домой пешком, как заметил подъехавшую к нему неизвестную машину. Окошко опустилось вниз, а оттуда выглядывал доктор: — Может, тебя до дома подкинуть? — вопросительно глянул он на своего пациента. Гоша же, долго не раздумывая, решил, что будет разумным решением согласиться. Собственно, он и сам то особо не готов плестись домой пешком, поэтому через несколько секунд уже сидел в машине, и та тронулась. — Как же меня БЕСИТ, когда маршрутки и автобусы опаздывают! Не график, а хуйня какая-то! — раскричался на всю машину психанутый, желая что-нибудь ударить, правда такого объекта поблизости не было. Нет, конечно можно было ударить Дока, но последний был за рулем, поэтому лучше его особо не отвлекать, а то мало ли.        Вслед последовала лишь тишина. Псих сказал адрес своего дома, тот же кивнул в ответ, и вновь наступила тишина. Мда уж... Они хоть и были чем-то большим, чем просто доктор и пациент (не в этом смысле), но никто не мог начать говорить. Доктор пустил досадный взгляд в пустоту, понимая, что довольно мало знает о Гоше, несмотря на то, что тот постоянно рассказывал самые бесящие его вещи в жизни. То есть, да, Дима помнит все истории, которые ему рассказывал когда-либо Георгий, но... У него до сих пор было чувство, что Псих умалчивает что-то очень важное. Однако, понять, что же это, Доку пока не дано.        На светофоре загорается красный свет, и машина останавливается, ожидая сигнала, чтобы снова поехать. Дима впервые отрывает свои глаза от дороги и оглядывает своего драгоценного пациента. В принципе, тот выглядел как обычно: чуть помятая светло-голубая рубашка с родным белым галстуком в красную полоску, растрёпанные волосы, изумрудные глаза и хмурое, всегда чем-то недовольное лицо. Правда, взор снова пал на руки, и он заметил что-то странное... Порез? Из-под рукава рубашки выступал порез, причём, свежий. — Что это? Ты случайно порезался? — Дмитрий указывает пальцем на рану, а Психа всего передернуло от испуга. — На дорогу лучше смотри, болван! — он кинул очень яростный взгляд на Дока, и тот уже в панике подумал, что зелёный свет загорелся, но нет — все ещё горел красный. Георгий просто воспользовался моментом, когда он увёл от него взгляд, и оттянул рукав обратно, скрывая свои порезы, — Просто задел случайно руку и разодрал! Че приебался то, всего лишь царапина! — он недоверчиво с презрением пронзил взглядом своего психотерапевта, а тому стало до жути неудобно, мгновенно убеждая самого себя в том, что этот вопрос однозначно был лишним. Просто царапина, действительно, ничего такого. Однако он и не подозревал, что под рукавом скрывались ещё очень много таких же «царапин», и все они уж точно не чистая случайность. — И-извини, ты прав. Не стоило спрашивать, — так ему и надо, подумал вслед Псих. Дима увёл досадный и огорченный взгляд обратно на дорогу, а машина поехала. Гоше сразу стало неловко: наверно, не стоило кричать так на него. Боже, как же с этими людьми все сложно! Что-то не так вякнешь — и все, уже ранил человека! Бесит! Бесит! Бесит!        Однако вскоре машина останавливается, и Псих видит рядом с собой знакомый ему дом. Тот торопливо вылезает из машины, понимая, что ему нужно хоть что-то сказать в знак благодарности за предоставленную услугу. — Это... Спасибо, что подвёз. Увидимся на следующей неделе, — он помахал ручкой и, развернувшись, торопливо пошёл домой.        Георгий заходит в квартиру, закрывая за собой дверь и попутно снимая верхнюю одежду. Он заходит на кухню, желая чем-нибудь перекусить, и, проходя мимо переполненной упавшей мусорки и раковины с горами грязной посуды, он подходит к полупустому холодильнику, открывая его и хватая хлеб и масло. К сожалению, питание Психа всегда было очень скудным и он редко мог позволить себе приготовить что-нибудь особенное. Взяв столовый нож и намазав на хлеб масло, он начал есть этот «недобутерброд», от скуки и пустоты в душе глядя, как ухудшается погода за окном. — Безвкусица... — отметил юноша, понимая, что аппетита у него сейчас вообще нет. Даже не съев одного бутерброда, он оставляет остаток на столе, а хлеб и масло обратно убирает в холодильник.        После своего перекуса, если это вообще можно назвать таковым, он пришёл в свою комнату, понимая, что сейчас опять придётся погрузиться на дно работы. Ничего не хочется делать. Абсолютно. Тут краем глаза блондин замечает блокнот. Он был для него очень важен. Устало выдохнув, он взял ручку, и, сев за стол, уставился на пустой листок бумаги. Почему же это было для него особенным блокнотом? Здесь описаны все его чувства, все его эмоции и общее состояние за эти полтора месяца. И, здесь было много чего ужасного. Любого человека, что решил бы почитать этот жалкий блокнот, не оставили бы эти записи без ужаса. На самом деле, Псих подсмотрел этот совет в Интернете, очень хотя избавиться от всего этого ненужного дерьма, что скопилось в его голове. По его мнению, этот совет оказался самым дельным: освобождать свою голову, излагая все мысли и суждения на листке бумаги.        Гоша собирается с мыслями, и, тяжело выдохнув, рука содрогается и начинает выделывать закорючки на бумаге, что превращались в слова, а потом и в длинные бесконечные предложения...