Сыграем в игру, Рэймондо?

      — Сыграем в игру, Рэймондо?       — Что ты можешь предложить мне на этот раз?       — О-о-о, это сюрприз, дорогой.       Флэтчер мудрит и выворачивается. Он — змея на нагретом солнцем песке. Змея, у которой под завязку набито брюхо, но которая все никак не может угомониться.       Рэю Флэтчер несколько противен.       Рэй хочет надеть ковбойские сапоги, поднять острый мыс — и наступить чешуйчатой твари на горло. Так, чтобы крутилась и вырывалась, показывала смазанные ядом клычки. Визжала, забывая про все.       Вкусно, сладко пахла страхом.       Он знает: раздавить Флэтчера нетрудно. У него, сволочи, шестеренки на чердаке работают слаженно, но стоит увидеть Смита — и все, процесс стопорится. Пользуясь этой заминкой, легко распнуть, сравнять с землей его мерзкое тельце.       Флэтчер — ищейка со стажем, нюхом и кучей примочек.       Но в голове у него разом возникает пустота, стоит только оказаться рядом с Рэем.       Глупо этим не воспользоваться, не так ли?       Но Рей не торопится. У Рэя сегодня свободный вечер, чистая страница в ежедневнике и вязкая скука на языке.       Он думает: почему бы не развлечься? Пускай даже за чешуйчатый счет.       Флэтчер садится за стол, не спрашивая разрешения, кладет на нежное дерево свои руки. Ухоженные ногти, длинные пальцы; он скребет ими по столешнице, словно находясь в нетерпении. Рэй вопросительно приподнимает бровь:       — Ну?       — Правда или действие?       Смит чудом не закашливается. Воздух в комнате свежий и чистый, но Флэтчер перегибается через стол, приподнимаясь на ладонях; от него разит дешевым виски и сигаретным дымом. Рэй инстинктивно отшатывается. Гнет рот в тонкую сердитую нить.       — Опустился до детского сада?       — Мне скучно.       Флэтчер канючит, дерет воротник собственной водолазки. Глазенки за стеклами очков влажные, практически щенячьи. Рэй смотрит на него снизу вверх, но он уверен: у него взгляд победителя или дрессировщика. Флэтчер — растерявший все винтики в мозгу — ему так или иначе подчинится.       В конце концов, и не таких собак приручал.       Рэй поводит плечами, пока Флэтчер нетерпеливо опускается на свое место, тянется к бутылке.       — Будешь?       — Действие.       То, что Флэтчер предлагает его выпивку в его же доме, Рэймонд благоразумно решает пропустить мимо ушей. Ему сегодня не до драк, прошлая неделя выдалась очень бурной. Душа и тело требуют покоя.       Он ехидно усмехается, когда собеседник ошалело поднимает глаза:       — Я уже начал играть. Ты?       Флэтчер задумчиво прикусывает губу. Сейчас он как никогда до этого похож на пресмыкающееся, но Рэймонд гонит подобные мысли прочь. Флэтчер — после того, как они отняли у него весь компромат (и эта гадина чудом осталась жива), — почти что безобиден. Почти что — это ровно до тех пор, пока кто-нибудь особо заботливый не вернет в его склизкие лапки фотоаппарат.       — Я могу загадать любое?       — Ты придумывал игру. Тебе лучше знать правила.       Рэй откидывает голову на спинку стула, прикрывает глаза. Он чувствует себя донельзя спокойным, защищенным в четырех стенах дома; и это чувство не переломить даже Флэтчеру, так и пышущему перегаром и дурными идеями.       В гостиной устаканивается тишина. На время, конечно. Флэтчер пьет, наверняка не готовый к такому повороту событий — он, видимо, был склонен в большей степени думать о ссоре с участием скалки, но вовсе не о мирном исходе дел. Рэй внутренне радуется, что в очередной раз сумел его обдурить.       Молчание — не всегда знак согласия.       И то, что он поддается, вовсе не символ расположенности.       Но Флэтчеру об этом до поры лучше не знать.       — Прямо любое-любое?       — Любое. Пока я не прогнал тебя прочь.       Рэймонд следит за гостем из-под пушистых ресниц, хитрый, занявший выжидательную позицию. Флэтчер отчего-то медлит, вжимая голову в плечи. А потом вдруг вспоминает о своей истинной натуре и обрастает шипами-иголками:       — Ну хорошо, сладкий. Когда ты так говоришь, ты будоражишь меня.       Рэй коротко вздыхает.       Сплошная болтовня и нет ей конца.       Рассвет куда ближе, чем финал их крошечного противостояния.       — Поцелуешь меня? Может быть, на прощание?       Флэтчер — не дурак. Он — провокатор, природный бум, мозг любой гадкой компании, но вовсе не недалекий простачок. И ему ли не знать, что повлечет за собой подобное предложение?       Но он все равно говорит. Говорит это — и замолкает, отпивая виски.       Рэймонд открывает глаза. На губах — кривая ухмылка. В голове — белый шум. Он сам не знает, чего внутри больше: злости или отвращения, или все это давным-давно сплелось в один большой плотный ком. Ему несколько все равно. Только бы срезать ножом с чужого рта противную улыбку.       — Маразм крепчает, да, приятель?       — Я не буду делать вид, что мы это замнем и забудем.       Флэтчер не прерывает зрительный контакт, почти не моргает и улыбается все шире и шире. Безумный, неугомонный, с отбитым чувством самосохранения. Рэймонду, впрочем, его не жаль.       Он поднимается из-за стола. Обходит по краешку острые углы и нависает сверху. Мощный, неумолимый. Скала и опасность. Флэтчер ожидаемо проседает, впиваясь пальцами в подлокотники. Но не спешит пасовать.       — Так что, котик? Поцелуешь?       Рэймонд наклоняется. Неспешно, даже вальяжно. Он прекрасно ощущает свою силу, свою власть над моментом. И он практически занес воображаемый ковбойский сапог над змеиной шеей. Но змея, вот новость, настолько ослеплена страстью, что вообще не размышляет о паническом бегстве.       Флэтчер открыт. Рэй читает это в его глазах.       Флэтчер готов опуститься на колени прямо здесь.       В гостиной с ростовыми окнами в одну стену, да.       Опуститься — и вылизать ему ступни. Отсосать, если надо.       Сделать все, что угодно. Все, что он, Рэй, захочет.       И эта покорность — настоящая, живая — опьяняет хлеще спиртного.       Рэймонд впивается пальцами в воротник кожаной куртки. Плавно забирается под него, отодвигает в сторону. И берет Флэтчера за шкирку. Тот, словно только такого и ждал, утробно мурчит.       Тянется навстречу.       Рэймонд хмыкает. В конце концов, у него и правда свободный вечер. Целый вечер.       — Ну давай же, дорогуша.       — Я тебя укушу, — честно говорит Рэй.       Только вот о том, что будет после — он прожует и выплюнет, вытрет ноги о хладный змеиный труп — он умалчивает. Зачем Флэтчеру знать сценарий грядущей ночи наперед?       Так будет неинтересно.       Так змейка умрет без страха под тяжелым каблуком.       А Рэй на это не согласен.