Закулисье Т.К.

В моей комнате все еще пахнет морем и детством. Не знаю, над чем здесь колдует мама, но из года в год атмосфера этого места не меняется. Многочисленные полки заполняются сувенирами из разных стран, моими наградами, новыми фото, но единственное, к чему всегда первым мчится мое сердце – это старая коллекция книг, дисков и морских ракушек, в которых до сих пор живет шум моря. На каждой из них по традиции детской рукой нацарапаны место и дата нашего летнего отдыха. Самая моя любимая ракушка носит шифр «Затока’86». ...Мне полных 7, я дикий и свободный, как южный ветер, шоколадный, как сладость, и пахну абсолютным счастьем. Мы с родителями провели целых 3 недели в маленьком домике у моря в Затоке, а теперь наступила горькая пора возвращаться домой. Я сижу на заднем сидении машины, ноги все в песке и прилипших ракушках – меня недовольного только что выловили из воды и с силой запихнули в уже заведенную машину. Прилипнув лбом к прохладному стеклу, я с интересом и завистью рассматриваю только что заехавших соседей. Мы разминулись, и я даже не успел как следует их рассмотреть, не то что познакомиться. Красивая женщина сидит на скамейке во дворе и заплетает золотые косы малышке, которая смирно разместилась на ее коленях. Девочка повернута ко мне спиной, перебирает в руках ракушки. Я смотрю на нее, как завороженный, пока ее мать вплетает локон за локоном в тугую косу. Мне больше всего в жизни хочется увидеть лицо маленькой незнакомки, но она очень сильно занята ракушками и совсем не собирается поворачивается ко мне. Мне кажется, что эта девочка - самая красивая из всех, кого я когда-либо видел, и мне нужно срочно убедиться в этом. Я резко дергаю дверцу авто, но тут же ловлю строгий взгляд отца. Стоп! Мама последней садится в машину, прихватив забытые мною вещи во дворе. Машина трогается, и с моих глаз срываются прозрачные вестники обрушивающейся на меня тоски и какого-то непонятного чувства. - Что ты там увидел? – мама наблюдает за мной, влипшим в гладь стекла. - Невесту, - смеется отец. - Дан, ты почему плачешь? - мама нежно взъерошивает мои просоленные волосы, а я все не отрываю взгляда от незнакомой девочки до тех пор, пока угол улицы не прячет ее фигурку с двумя пшеничными косичками в глубине тенистого двора. Я вспоминаю ее до сих пор. Мама не помнит этого, говорит, что я тогда спал в машине и мне попросту все приснилось. Но я отчетливо помню, как по приезде домой царапал эту надпись на ракушке в память о ней, обливаясь слезами, словно мне, юному Ромео, навсегда разбили сердце. И оно до сих пор покалывает, когда я смотрю на эту «шкатулочку» с морской музыкой. - Тук-тук, - кто-то по-кошачьи царапает дверь, и маленькая фигурка тут же проскальзывает внутрь моей комнаты. - Элиза, ты почему еще не спишь? – с интересом наблюдаю, как племяшка крадется на цыпочках ко мне, имитируя походку какого-то звереныша. - Мама разрешила зайти к тебе перед сном. Элиза быстро забирается на кровать и укладывает головку мне на грудь. - Мама сказала, что ты устал после перелета и тебя нельзя беспокоить. Но… - Я не устал, малыш. - Тогда можно мне спать сегодня с тобой? – она резко подпрыгнула, фирменные чернильные глазки наполнись нескрываемой радостью и надеждой. - Моей принцессе можно все. - А ты расскажешь мне свою сказку? - Конечно. - Только сначала, ты знаешь, что нужно сделать, иначе мама меня заберет у тебя. Взявшись за руки, мы послушно идем в ванную чистить зубы, а затем снова возвращаемся ко мне, запираем дверь и поудобнее укладываемся в кровати. Перед сном Санда всегда заплетает Элизе волосы в мягкие косы, чтобы длинные локоны не мешали спать. Малышка передает мне расческу, которую прихватила с собой, будто заблаговременно зная исход наших переговоров. Я долго перебираю в руках ее гладкие волнистые локоны. Она пахнет сладким вишневым шампунем и безусловной любовью, которая свойственна только детям. - Дан, тебе тоже нужна маленькая девочка, как я, - она одобрительно оценивает обе косички, тщательно заплетенные мной, беззаботно забрасывает их за спину и сворачивается клубочком у меня под мышкой. – Хочу, чтобы ты заплетал ей такие же косички. - Ты не будешь ревновать? Ведь за всю жизнь косички я плел только тебе, - глажу ее по лбу, убирая мелкие локоны. - Нет, - она хитро улыбается, заглядывая мне в глаза. – Ты ведь все равно будешь любить меня сильнее. А теперь сказку! Я укрываю нас одеялом и приглушаю свет. С минуту думаю, раскапывая в беспокойной голове сказочные образы для нее. - ...Как-то жил на свете орел. Он был свободный, как ветер, сильный и бесстрашный. И все было у орла – бесконечное небо для полетов, гнездо, свитое среди скал, верные собратья, которые никогда его не предавали. Но в глубине души орел чувствовал себя несчастным. - Почему?.. - У него не было любимой, с которой он мог бы делить все это. - А что, среди орлов не было красивых девочек? - Были, красивые и интересные, достойные и смелые - все как на подбор. Но сердцем орел не чувствовал никого. Но как-то раз, летая высоко над морем, он встретил… - Голубку? - Почему голубку? - Они такие красивые... И добрые. - Ладно… И как-то раз он встретил голубку. Красивую белую птичку. Голубка тоже отбилась от своей стаи, и жила в полном одиночестве, не находя среди своих того, кто мог бы стать ей парой. Ей не хотелось всю жизнь жить на чердаке и довольствоваться редкими гостинцами от людей. Ей хотелось летать высоко и далеко, быть свободной и счастливой, петь песни и покорять мир… - Петь песни? – Элиза тихонько хихикнула. – Голубки же не поют. Вот чуднАя… - Да… И эти два чудака встретились. И понравились друг другу. Потому что были так не похожи на всех остальных, а похожи только друг на друга. И они стали командой. Орел решил защищать ее, хрупкую, своей силой, а она дарила ему легкость и еще больше сил… - И он полюбил ее? - А как ты хочешь? - Ну, это же твоя сказка, Дан. Я тяжело вздохнул, улетая мыслями куда-то вверх к потолку. - Ладно, я тебе помогу, - она положила свою маленькую ладошку мне на щеку и улыбнулась. – …И орел полюбил красивую белую птичку, которая была такой же чуднОй, как и он. И голубка полюбила орла, потому что он был таким сильным и смелым, и самым добрым, и все делал для нее, как для настоящей принцессы. - Правда?.. - Конечно! – она с самым серьёзным видом взглянула на меня, словно я только что усомнился в существовании Санты, а потом сладко зевнула, зарываясь носиком мне в грудь. – Если мама придет забирать меня, не отдавай. Обещаешь? - Обещаю. - Хочу, чтобы мне приснились орел и белая голубка. - Приснятся. - Обещаешь? - Обещаю. Через пару минут Элиза уже сладко посапывала рядом со мной. В дверь тихо постучали, и на пороге показалась мама. Она нежно улыбнулась, наблюдая картину перед собой. - Она всегда тебя очень ждет, – мама тихо подошла к кровати и села у изголовья. Я устало улыбнулся, разглядывая черты ее лица в сонном сумраке комнаты. - Дан, где твой телефон?.. Ты просил не беспокоить тебя, и я не приходила, но мне звонили из Киева… Реальная жизнь неприятно царапнула мой покой. Я не помнил, куда я дел свои вещи, когда приехал. Очевидно, мобильный давно разрядился и мирно покоился где-то в неизвестном пространстве дома. - Кто звонил? - Владимир. И какой-то Павел. Владимир просил передать тебе, чтобы ты не горячился и… Дан, что происходит? Ты так внезапно нагрянул домой, такой сломленный, нервный… я никогда не видела тебя таким и очень переживаю за тебя. - Мам, все хорошо, - я тихонько привстал на кровати, аккуратно освобождая руку, на которой уснула Элиза, и направился к выходу. В коридоре я отыскал мобильный и подключил к зарядке. Через пару минут телефон с энтузиазмом напитался живительной энергией и сразу же выдал мне несколько СМС о пропущенных звонках. Видимо, на том конце реальности, кто-то тоже был уведомлен о моем появлении в сети, так как телефон тут же зазвенел. Орлов. Я взял трубку, но привычного мужского голоса в динамике не услышал. Несколько мгновений я тонул в тишине и еле уловимом дыхании. - Паша? - Дан? – женский несмелый голос черкнул огнем по слуховым рецепторам и обжег барабанную перепонку. - Ти-на?.. – вырвалось скомканное. Мысленно я словно поскользнулся на скользком парапете крыши и сиганул в пропасть. - Не делай этого. Я открыл рот, пытаясь подобрать слова и интонации, чтобы звучать как можно нейтральнее, но внутри что-то с грохотом захлопнулось, запирая там всего меня. Я тут же сбросил звонок, отшвыривая ни в чем неповинный телефон по полу. Глухо притормозив о плинтус, он моргнул экраном и снова зазвонил. На его экране высветилось все то же имя. Я взял трубку и выпалил: - Тина! Послушай, пожалуйста… - Дан! Это ты послушай, пожалуйста! – мой отчаянный поток налетел на мужской тембр Паши. Он был очень зол. – Внимание, вопрос: что мы делаем с теми, кого приручили? Чему нас учил месье Экзюпери, Дан? Я замолчал, сбитый с толку неожиданным поворотом событий и сомневающийся в адекватности происходящего. - Паша, ты о чем?.. - Видимо, тебя он ничему не научил! Дан, я предупреждал тебя, чтобы ты не лез туда, с чем справиться не сможешь? Я молчал. - Что ты мне прикажешь теперь делать с этой вечно плачущей женщиной? Приручил и свалил домой весь такой обиженный? Я же предупреждал тебя, просил не лезть! Я же заранее знал, что эта ноша не для тебя! Я говорил тебе! Я говорил ей! Почему вы никогда меня не слушаете?! - Паша… - я пытался вставить хоть слово в этот поток негодования. - Приезжай и разбирайся со своей женщиной сам. Орлов не железный, Орлов уже устал переживать. Кто из вас мне будет оплачивать сеансы у психотерапевта?! - Паша разозленно орал в трубку, пытаясь заглушить нотки сильнейшей обеспокоенности и боли, а потом вдруг резко замолк и часто задышал. - Паша, она не моя женщина и никогда ею не будет. Эта тема закрыта. Она ее закрыла сама. - Ты мутишь с кем-то на стороне? Я ничего не понял из того, что Тина мне рассказывала. если честно. Уверен, она тоже мало что понимает из того, что говорит, - его голос стал ровный и спокойной, будто всей этой предыдущей истерики и не было. - Ни с кем я не «мучу». - А почему ты ей этого не сказал? В моих глазах помутнело от осознания, какую длинную историю я должен сейчас ему рассказать, и я решил отказаться от этого. - Что, долгая история? – он словно прочел мои мысли. – Ладно, с тобой хоть все хорошо? - Нормально. - Когда ты вернешься? - А с чего ты взял, что я вообще вернусь? - Потому что я все знаю заранее! Ты забыл? - Паша… - Ладно, уже поздно. Немедленно приезжай и сам расцеловывай в лобик каждого из ее тараканов, понял? - Паш?.. - Что? - Почему она звонит мне с твоего номера? - А ты бы принял звонок от нее? У меня вообще такое ощущение, что мой телефон, как и моя жизнь, уже мне не принадлежит. С тех пор, как она успешно посеяла свой в Лондоне, она… - Она потеряла в Лондоне телефон?.. - А ты как будто не знаешь! - У меня разные версии… - я очередной раз тяжело вздохнул, чувствуя, как мысли в голове завязываются в мертвые узлы. – Сочувствую тебе, Паш… - Себе посочувствуй! Мы ждем тебя в Киеве в ближайшее время. Чем дольше ты медлишь с возвращением, тем сильнее рискуешь заполучить к себе в гости нас с Завадюком, Дан. Творите, что хотите в своем закулисье, но прошу тебя – оставайся хотя бы профессионалом, которого я в тебе так люблю, ладно? Он коротко попрощался и повесил трубку. Я вернулся в свою комнату к мирно спящей Элизе. Мама тоже еще не ушла. Я бессильно прильнул лбом к ее плечу и молча сидел так, перебирая в душе скомканные эмоции, разглаживая смятые воспоминания, склеивая по кусочкам разорванные в клочья картинки минувших дней. Мама не нарушала этот процесс, не вторгалась с вопросами, с рождения чувствуя мои самые тонкие интонации. Она гладила прохладными руками мой лоб, как в детстве, бессознательно накручивая на тонкие пальцы мои кудри, которые я всегда так уперто выпрямлял. Элиза беспокойно зашевелилась во сне, повернулась ко мне и крепче обняла за шею, что-то буркнув себе под носик. - Разговаривает с белой голубкой… - прошептал я, улыбаясь и нежно поглаживая ее по голове. - С белой голубкой?.. – мама внимательно посмотрела на меня. - Мы придумали сказку про орла и голубку… - Хм… - улыбнулась мама, поглаживая меня этой своей улыбкой по бугристому нутру. - Как жаль, что я пропустила твою сказку… Очень люблю их. Она поцеловала нас в лоб по очереди, своего маленького и большого ребенка, и собралась уходить. - Мам? – шепнул я вдогонку. - Да, сын… - Что такое любовь, мам? Ты ведь точно знаешь. Она мягко улыбнулась мне, а потом ее взгляд скользнул по морским ракушкам, аккуратно выстроенным в ряд на одной из полок. - Ты тоже знаешь, любимый… Ты все знаешь сам.