Я скучаю

— Сегодня был сложный матч, — говорит Пауло, переворачивая стейки на сковороде-гриль. Марио улыбается, думая, как у Дибалы хватает вообще сил готовить после сложных матчей. По привычке парень готовит всегда много, будто до сих пор живёт не один. — Криштиану, как и обычно, блистал, — равнодушно выдыхает домашний повар, а Манджукич не может налюбоваться на знакомый силуэт. — Это же Криштиану, — улыбается Марио, понимая, что, если бы мог, не отходил бы ни на шаг от ноутбука. Пауло выкладывает стейки на тарелку, а потом смотрит на них и тяжело вздыхает. — Приехать, помочь съесть? — Дибала снимает фартук и залезает на барный стул около стойки, где сейчас стоит ноутбук. За год отсутствия мужчины рядом он привык общаться с экраном, почти привык к тому, что не может трогать чужую кожу, целовать, обнимать. Почти. Привычка жить, хоть и редко, с Марио отражается во всём — уборке, готовке, походах в душ. Пауло оставляет дверь открытой, стоя под струями воды и думая, что сейчас зайдёт тот, кого он ждёт в Турине больше всего. — Я всё ещё думаю, что из-за него тебя продали, — странно говорить о живом человеке как о товаре, но именно так Дибала думает. Футболисты — своеобразный товар, их переходы из клуба в клуб иногда почти не зависят от самого игрока. — Не думай, забудь об этом, — говорит Марио, помешивая кофе в кружке. Как и всегда перед сном. Удивительный человек. — Пойдём спать? — тихо спрашивает Манджукич, и Пауло думает, что за пару часов его сна со стейками ничего не случится. С ноутбука они переходят на телефон, теперь остаётся только слышать друг друга и медленно засыпать. Так глупо, будто они влюблённые подростки, не в силах прожить друг без друга и минуты. Вот только для них это не кажется глупым, друг друга не хватает, настолько сильно, что порой Пауло кажется, будто у него начинается депрессия. Она слишком большая роскошь для футболиста. — Я буду смотреть твой завтрашний матч, — тихо шепчет Дибала в трубку, разглядывая белый потолок. Тёплые простыни рядом уже давно превратились в холодные. — Я скучаю, Марио. — Я тоже.

✖ ✖ ✖

Работа — дом — ноутбук, каждый вечер, каждый день, каждую ночь с дыханием человека, которого ты не можешь потрогать, поцеловать, обнять. Изначально тоска была настолько сильной, что Пауло пришлось пить успокоительное, чтобы хоть как-то засыпать. Переход Марио в другой клуб привёл его в ужас, переезд в другую страну сделал ещё хуже. Хорошо, что в век информационных технологий люди придумали средства для сближения даже на расстоянии. Переживать почти год разлуки, от которой уже рёбра начинали ломаться, было порой легко, а порой не очень. Для Марио самое сложное было смотреть на тело перед камерой и понимать, что, возможно, следующая встреча будет не скоро. Пауло умел поднимать настроение, мастерски шутил, всегда улыбался и почти не показывал то, как тоскует, но Манджукич видел всё. Каждую эмоцию, каждое движение, научившись читать этого человека, Марио уже никогда не перестанет это делать. Звонки по видеосвязи сначала казались немного скованными, смущающими, а потом всё прошло — это был единственный способ видеть друг друга, разговаривать глаза в глаза. Понимание того, что смущение и неловкость прошли окончательно, пришло, когда Пауло притащил в их обычный разговор фаллоимитатор. — Какого… — не понял Манджукич, на что Дибала по-философски объяснил, что скоро все ладони себе сотрёт, а этот резиновый член подпишет именем Марио и будет радоваться время от времени. Это было смешно, они смеялись около часа, придумывая шутки на эту тему. Они вели себя как подростки рядом друг с другом, но за пределами квартир всё становилось по-другому. Марио много раз смотрел матчи, понимая, что скучает не только по Дибале, но и по чёрно-белой форме. Всегда будет скучать, хотя его команда теперь тоже может похвастать хорошими игроками. Дело было в Пауло, дело было в Италии, дело было в жизни, которую он никогда не сможет забыть. День всех влюблённых они праздновали так же по видеосвязи, но Дибале не надо было большего, он скинул пару фотографий в Инстаграм и успокоился, они весь вечер смотрели фильмы. Это было лучше, чем ничего. Это было отдушиной после тяжёлых трудовых будней, когда оба возвращались уставшие и хватало времени только на разговоры. Со временем Пауло перешёл все границы, со временем перестал стесняться, хотя стесняться, на самом деле, было некого, только кружка маленькой камеры. В такие моменты Манджукич жалел, что самолёт летит пять часов, потому что Дибала стонал в подушку, специально ставил ноутбук так, чтобы его было видно всего. Он выгибался, тихо мычал и выстанывал его имя, и Марио не мог даже спокойно подрочить, потому что смотреть на это было просто… Пауло был слишком для него. Слишком потерявший стыд с течением времени.

✖ ✖ ✖

Никто не знал о них, никто никогда не узнает. Пауло оберегал свою личную жизнь ото всех, журналисты думали, что его девушка купается во внимании и деньгах. Ориана была хорошей, а ещё понимающей, он и правда дарил ей дорогие подарки, делал всё, чтобы порадовать её, она стала для него почти сестрой. Но она не знала, почему так, Дибала не собирался объяснять. Дибала смотрел на приближающееся Рождество и думал, что лучшим подарком был бы живой Марио. Мама говорила, что знает, что сын влюблён, но она не знает в кого, и это её беспокоило. Пауло уже давно пора было жениться. Он помнит, как в сочельник, когда ему было пятнадцать, загадывал девушку — хорошую и милую, чтобы до свадьбы и на всю жизнь. А сейчас, смотря на то, как близкие и родные готовятся отмечать, он думал лишь об одном, загадывал одно и то же желание. Ориана была для мамы лучшей его девушкой, Пауло улыбался, но никогда не отвечал на вопросы о свадьбе. Пауло возвращался мыслями туда, где они ещё были вместе, каждый день, каждую минуту. Они не успели друг другу надоесть, как всё это кончилось. Кончились объятья, поцелуи, прикосновения, Марио просто нагло выкинули из его жизни, и Дибала злился по началу, а потом остыл. — Отмечаешь? — он звонит, когда из столовой слышатся весёлые детские и взрослые голоса, у него большая семья и много маминых соседей. — Почти, — Марио, кажется, идёт куда-то, потому что запыхался. — Наденешь для меня костюм эльфа? — Гадость какая, — фыркает Пауло, смотря в окно на кухне. — Я скучаю. Каждый их разговор заканчивается этими словами, потому что признания в любви недостаточно, оно не то, не подходит. Дибала отключается и пытается представить, как Манджукич справляет это Рождество. Ориана улыбается ему, когда он возвращается за стол. Костюм эльфа уже не кажется такой плохой идеей.

✖ ✖ ✖

Он возвращается домой около двух, потому что гостей очень много, места может не хватить для ночёвки. Ориана остаётся, говорит, что поможет с уборкой, и Пауло не понимает, как может так просто уезжать, но настроение ни к чёрту. Он даже не включает свет в прихожей, думая, что прошлое Рождество было лучше, они хотя бы провели его вместе. Из гостиной слышится какой-то странный звук, и он останавливается, надеясь, что к нему в дом никто не забрался. Возможно, это просто больное воображение, в последние дни оно сильно разыгралось, но теперь он точно слышит шаги, поэтому разворачивается на своих двоих и почти с разбегу влетает в чьё-то высокое тело. — О, госп… — поцелуй выходит смазанным и испуганным. Пауло чувствует ткань рубашки на чужих плечах, а ещё дышит знакомым парфюмом, и от осознания рассудок просто стонет, когда его обхватывают крепкие руки. Это лучше любых порно-видео-звонков, это лучше голоса. Это настоящая кожа, настоящие губы и настоящий, о боги, Марио! — Хотел сделать сюрприз, но скорее напугал тебя, — Дибала смеётся как идиот, обнимает за шею хорвата и притягивает к себе.

✖ ✖ ✖

Они сидят в ванной уже около получаса. Раньше, когда никто никуда не уезжал, это было их любимым местом, потому что горячая вода расслабляла, подкидывала серьёзные и не очень темы, на которые они могли разговаривать часами, но сейчас разговаривать не хочется. Пауло гладит чужие татуировки, разглядывая скрещенные на своём животе руки. Он благодарит свою гениальность за то, что решил когда-то купить огромную ванну, в которую с лёгкостью поместятся двое мужчин. Он явно что-то знал тогда. — Я так скучал, — тихо выдыхает Пауло, и это ставит точку в окончании вечных разговоров. Они здесь, вдвоём, снова, как и год назад, когда не было трансферов, не было переездов. Сейчас кажется, что Марио был рядом всегда. Манджукич утыкается носом в мягкие волосы и слабо кивает, понимая, что разговоров ему хватило на всю оставшуюся жизнь.

✖ ✖ ✖

Они не ужинают, потому что мужчина поел в самолёте, а Пауло только пришёл с праздника. Их кровать кажется холодной сразу после душа, Дибала тут же тянется, вытягивает руки с ногами и смотрит на то, как Марио вешает полотенце на спинку стула. Они ничего не говорят, и, кажется, именно в этом молчании раскрывается волшебство Рождества. Множество слов, сказанных по телефону или ноутбуку, теперь отражается лишь в прикосновениях, ленивых поцелуях и бесконечных взглядах глаза в глаза, потому что когда между вами нет чёртового экрана — намного проще. Проще прикасаться к прохладной коже и чувствовать, как человек под твоими ладонями дрожит, как от тоски и желания просто растворяется, стоит тебе надавить сильнее, провести пальцами по шее, задевая выпирающие ключицы. Пауло трётся щекой о его ладонь, и Марио слабо улыбается, думая, что мальчишка похож на ласкового кота. — Только не мурлычь, а то вдруг у меня встанет, и я начну чувствовать себя зоофилом, — серьёзно говорит Манджукич, и Дибала поднимает на него взгляд зелёных глаз. — Ты что, дурак? — тихо смеётся Пауло, видя, как за спиной мужчины мигает разноцветная ёлка. По комнате летают огоньки, пока он, наконец, за столько времени чувствует приятную тяжесть на своём теле, возбуждаясь от одной только мысли за секунду. — Я так скучал, — улыбается он, смотря в тёмные глаза и поднимая руки, чтобы потрогать гладко выбритое лицо. Марио готовился, хотя Дибала не был бы против уколоть губы о чужую щетину. Главное, что это всё настоящее, всё его на недолгое время каникул. Главное, что время, проведённое вместе, даст надежду, что такое будет чаще. Он продолжит стонать в подушку на камеру, продолжит ждать вечерних звонков, просыпаться утром либо под тихое сопение, либо под уже бодрую жизнь человека в другой стране. Который, с надеждой навсегда, принадлежит только ему. — С Рождеством, Пауло, — шепчет Марио куда-то в район его ключиц, едва касаясь губами кожи. — С Рождеством, — выдыхает тихо Дибала, понимая, что это происходит в реальности. И от осознания ему хочется кричать так, чтобы услышал весь грёбаный Турин.