Юрий Сергеевич, будьте моим парнем!

Ее довольно часто мучали кошмары на нервной почве. Страхи, которые крутятся в ее голове, всегда всплывали во сне. Они появлялись тихо, подкрадываясь в приятный сон, и разрывали сознание. От них было отделаться непросто. Они не давали ей сразу проснуться. Лишь вдоволь намучив девушки, они отступали. А после она просыпалась, крича и захлебываясь своими слезами. С каждым разом было хуже. В детстве все было просто, она звала маму, а та прибегала сразу же, успокаивая «свою маленькую девочку». Тогда эмоциональные потрясения были не такими сильными, но кошмары все приходили и приходили. Конечно, они не снились каждую ночь, но, как минимум, они появлялись каждый два месяца. И тогда начинались бессонные ночи. Мама, конечно, перебиралась к ней, что более менее сглаживало это. Второй этап в ее жизни был после расставание с Зуенком. Это были ее первые, действительно осознанные отношения. Хоть инициатива разрыва была с ее стороны. Все же было тяжело отвыкать от человека. Да вообще всегда тяжело отвыкать от человека. Да и невозможно навсегда от него отвыкнуть! Человек уже в вас, если он превознёс в вашу жизнь многое. Благо, потом появился Сырский. Кошмары начали отходить. Сейчас она управляющая, погрязшая в непроглядных проблемах. Сейчас ей тяжело. Юля, лучшая подруга девушки, начала немного отдаляться. Это было объяснимо, у них у обеих работа, которая не даёт проводить столько времени, сколько нужно. А ей это очень нужно. Некому выговориться. Добавились проблемы с бывшим, который пытается все вернуть, но что возвращать, если он женат. И человек рядом, который ворвался в ее жизни и успел перевернуть все вверх дном. Все это опять подводит к кошмарам. Она бежит по нескончаемому коридору. Вокруг звенящая тишина, что слышны лишь ее шаги. Но зато в голове пульсируют фразы, брошенные кем-то ей за всю жизнь. Фраза, которые принесли слишком много боли. Она бежит и бежит, но это лишь жалкие попытки убежать от самой себя. Бесполезно бежать от себя. Но она все упрямо бежит. И резко хлопок. Ничего вокруг, кроме чёрных стен надвигающихся на нее. Она чувствует, что кончается воздух. И резко открывает глаза. Но стоило ей прийти в себя, панический страх накатывает ещё сильнее. Она не может пошевелиться. Она, блин, не может ничего. Тяжесть ощущается на груди, что она начинает задыхаться, а слёзы безостановочно текут по ее лицу. Привычные предметы в комнате кажутся ей чудовищными. Липкий страх. Очень холодно. Парализована. Ей страшно, так страшно. Она кричит, но не слышит своего голоса. От этого ужаса она кричит ещё раз, но все четно. Последняя попытка и, Боже, наконец-то она слышит свой крик. Он как будто со стороны, наполненный ужасом и невероятным отчаянием. Юра подрывается сразу же. Этот крик не может не разбудить. Это тот крик, который вызывает в тебе самом тот самый ужасный страх, который накатывает в такие моменты. В комнате до ужаса темно. Он ничего совершенно не видит, но отчетливо слышит, как она задыхается от истерики и своих слез. Он быстро подходит к кровати, включив прикроватную лампу, и берет ее за руку. Но она вырывается и продолжает истошно кричать. — Пожалуйста, уйди, уйди. Не надо. Я прошу не надо. Я прошу, — ее голос срывается. — Ксюша, это я, прошу успокойся. Дыши! — Нет, нет, нет. Не надо. Я устала, уйди, — она шепчет эти слова, как заведённая. Она не слышит его, он сразу это понял. Ее сумасшедший блуждающий взгляд сквозь него, жутко пугает его. Он не видел ее такой беззащитной никогда. Поэтому он просто сгребает ее в охапку и начинает гладить по спине. Слишком сложно привести в чувство истерящего человека, иногда проще прижать его к себе. С ее здоровьем он обязательно разберётся, но сейчас ее надо успокоить. — Пожалуйста, услышь меня. Я здесь, я рядом. Ксюша, это я. Все хорошо. Ты проснулась, — он сам шепчет эти слова ей на ухо, как заведённый. Ему так страшно за неё. Что же такое могло присниться ей? Отчего такая реакция? — Юра, — его имя слетает с ее губ почти что беззвучно. Он сразу же слышит это. Он обхватывает ее лицо своими руками, заставляя смотреть в свои глаза. Ее взгляд уже становится более осознанным. — Я здесь с тобой. Ты меня слышишь? — он говорит это с особой расстановкой, чтобы точно донести до неё смысл своих слов. — Да. И она просто утыкается ему в плечо, вдыхая его запах, который почему-то моментально приводит ее в чувство. Она втягивает его ещё сильнее в лёгкие, желая оставить его там. Он снова спас ее, только уже вырвав из параллельной вселенной. Он чувствует на себе ее слёзы. Удивление ещё более сильное. Но он понимает, что вероятно это нервы. — Все хорошо. Просто дыши. Вдох и выдох, — она выполняет его просьбу, — Вот так молодец! Что ж такое тебе приснилось? — Кошмар. Они мучают меня в тяжелые периоды жизни. Она решает не скрывать от него это. А в чем смысл, если он и так видит ее в таком состояние. Теперь к знающей маме присоединяется Он. Так странно понимать, что человек, который вызвал сначала бурю негодования, сейчас сидит с тобой, успокаивая тебя. — С самого детства, — добавляет она, — Но сегодня хуже. Я проснулась и не смогла пошевелиться, начала задыхаться. Мне было очень страшно, — она лепечет это без сил, потому что они остались там, во сне. — Сонный паралич. Я испытывал такое же после смерти очень близкого мне человека, — он нервно сглатывает, вспоминая тот период времени. — Мамы? — она поднимает глаза на него, заглядывая в бушующий там океан. — Откуда ты знаешь? — он злится от того, что она знает. Что знает не от него, но старается не показать этого, ей и так тяжело сейчас, — А, я понял, Стелла проболталась? Она кивает головой, на большее нет сил. — Может сходить за успокоительным или снотворным? У меня в кабинете есть хорошее, — в ее глазах отражается ужас на его банальное предложение. — Нет, нет. Не надо. Просто останься со мной, пожалуйста. Мне страшно, — она делает паузу и нерешительно добавляет, — Мне страшно без тебя. Останься со мной на ночь. Я прошу тебя. Он не отвечает, а просто укладывает ее, а сам ложится рядом, обняв ее и прижав к себе. Наверное, слишком близко для коллег, но к черту все эти предубеждения. — Останусь, — шепчет ей в ухо. — Спасибо. Ты опять меня спас. Он ухмыляется, понимая, что на самом деле готов спасать ее постоянно, лишь бы засыпать так каждый день.