голодный тигрёнок

«Хён, я очень хочу кушать,»— читает Юнги в два часа ночи. В чёртовы два часа ночи, едва только продрав глаза из-за того, что его сон нарушил громкий сигнал телефона.

«Тэхён, ты видел, который сейчас час?»

«Но я хочу кушать, хён, правда»

«Тогда просто закажи что-нибудь»

Ким ничего не отвечает в течение целых двух минут. Это на него не похоже. Обычно он заваливает сообщениями так, что Юнги не всегда успевает на них отвечать. А на некоторые и не стоит. «У меня нет денег, хён» Ладно. Чёрт, Мин знает, как это. Сам всего несколько месяцев назад был студентом. У него тоже вечно ни на что не хватало денег. Приходилось поднапрячься, чтобы суметь платить за дом и не умереть при этом от голода. Юнги трёт глаза, переворачиваясь на спину. Ким Тэхён, кажется, собрался пробраться в его жизнь. Проскользнуть, поднырнуть, свернуться клубком и блестеть золотистыми глазами, улыбаясь. Мину хочется взять в руки веник и наподдать приставучему коту по заднице, чтобы неповадно было. Но он знает, что это бесполезно. Тэхён будет каждый раз возвращаться, а он будет его принимать. Непонятно почему. Просто так, очевидно.

«Приходи ко мне, я сейчас разогрею что-нибудь».

«Хён! Ты самый лучший!», — приходит тут же в ответ. — Люблю тебя!» Ох, Юнги был совсем не готов это слышать. Он качает головой, недовольно что-то пробормотав себе под нос. Всовывает ноги в тапки, поправляет футболку и топает на кухню, зажигая свет. Так, в холодильнике у него есть лазанья. Только вчера у него гостили родители, и мама побаловала вкусненьким. Ещё остался морковный пирог. Юнги сужает глаза, надувая щёки. Этой вкуснятиной делиться не хочется. Совсем скоро звучит дверной звонок. Мин выплывает в прихожую, сонно прищуриваясь. — Хён, — с каким-то надрывом выдыхает Ким, тут же протискиваясь мимо замершего Юнги. Боже, Тэхён припёрся в халате. В длинном розовом халате, с повязкой на голове и в тапочках. В комнатных тапочках. Конечно, живут они на соседних улицах, но всё же… — Еда, хён, — бухтит Ким. — Я чувствую еду. — Моя кухня в твоём распоряжении, — устало вздыхает Юнги. — Но когда будешь уходить, не забудь захлопнуть двери. — Ага-ага… Да-да, хён… Мин не хочет знать, что там происходит в организме этого кота, раз он жрёт за троих. Это, правда, иногда удивляет. Он топает в спальню, заваливаясь на кровать плашмя. Есть ещё несколько часов на то, чтобы подремать. А потом придётся вставать и собираться на работу. Юнги совсем недавно устроился стажёром в одну небольшую строительную фирму. Он, правда, почти засыпает. Но внезапное копошение под боком и странное мокро-прохладное у локтя на руке, заставляют его распахнуть глаза. Тэхён лежит рядом. Лежит на животе, подпирая голову, и вылизывает его руки. Высунул язык и лижет кожу Юнги. — Какого чёрта ты делаешь? — хриплым голосом спрашивает он. — Умываю тебя, хён, — с готовностью отвечает Ким, начиная улыбаться. — Это не зависит от меня, ты же знаешь. Просто инстинкт вычистить того, кто тебе нравится. А я тебя люблю, хён. Щёки Юнги багровеют. Он неловко переворачивается, отнимая у кота свою обслюнявленную руку. Тэхён недовольно поджимает губы, насупившись. — Почему ты не ушёл? — А я должен был? — Ты хотел кушать, я тебе разрешил прийти. Ты поел. И что? Почему не ушёл? — Потому, что захотел побыть с тобой ещё немного, — урчит Ким, внезапно так по-кошачьи заваливаясь на спину, взмахнув своим длинным хвостом. Юнги не знает, что на это сказать. Тэхён прёт напролом. Не считается ни с чем. Ни с тем, что они из разных видов. Ни с тем, что они парни, вообще-то. Ни с тем, что Мин его отталкивает. Ким просто распыляет свои флюиды, заставляя Юнги справляться с участившимся сердечным ритмом. Его желудок бурчит. Его чёртов желудок бурчит. Мин смотрит во всё глаза на смущённого кота, который хватается за свой живот. — Кажется, я снова хочу кушать, хён, — бормочет Тэхён, пряча нос в складках одеяла. — Куда тебе влезает?! — поражённо восклицает Юнги. — Я расту, хён. Все коты такие, когда растут. А я ещё и тигр. Мне нужно вдвое больше. — Как твои родители тебя ещё не выгнали! — вырывается грубое. Тэхён вдруг замирает, прижав уши к затылку. — У меня их нет, хён. Я из детдома. А сейчас живу с Чонгук-и. Думал, что ты знаешь… Юнги хлопает глазами, ощущая внезапный болезненный толчок в районе груди. Он не знал об этом. И никогда не замечал за Кимом, что… Ну, а как это должно было проявиться? Юнги такой дурак. — Пойдём, у меня, кажется, что-то ещё осталось, — вздыхает он, впервые самостоятельно выходя на контакт. Опускает руку на чужую голову, проведя ладонью по мягким каштановым волосам. — Прости меня. Тэхён вскидывает лицо, мигая этими своими невозможными золотистыми глазами. Его губы тут же расползаются в яркой белозубой улыбке, клыки в которой слегка ложатся на пухлую нижнюю губу. Юнги сглатывает. — Пойдём. Кухня встречает беспорядком. Нет, здесь ничего не испачкано и не разрушено, но сами по себе грязные тарелки угнетают. Мину срочно нужно их помыть, срочно. Он распахивает створки холодильника, прожигая взглядом любимую сладость. Придётся пожертвовать и ей. — Вот, — выдыхает Юнги. — Морковный пирог. Надеюсь, тебе нравится такое. — Я всё ем, хён! — радостно скалится Ким. — Я непривередливый. Мин ему охотно верит. С таким-то аппетитом. Юнги собирает грязную посуду, включает горячую воду и начинает полоскать в ней тарелки, получая какое-то изощрённое удовольствие. Даже напевает что-то себе под нос. — Хён, это очень вкусно, — внезапно раздаётся над самым ухом. Мин вздрагивает, едва не роняя тарелку. Тэхён приклеился к его спине, одной рукой держит кусок пирога, другой рукой окольцовывает Юнги за талию. И жуёт. Жуёт, жуёт, аппетитно причмокивая. Мин поворачивает голову, тут же видя чужие губы, измазанные в сладкой крошке. В голову лезут разные глупые мысли, вода всё льётся, льётся, в руках замерла тарелка, а сквозь пальцы пробираются мыльные пузыри. Юнги подаётся вперёд, прижимаясь своими губами к чужим. Быстро и нежно. Почти невесомо. Щёки тут же наливаются жаром. — Хён?.. — хриплым голосом тянет Ким. — Я… — выдавливает из себя Юнги, не зная, куда деть глаза. Что с ним происходит? Он испуганно смотрит на то, как рука Тэхёна перекрывает вентиль. Как он осторожно забирает тарелку, откладывая её в сторону. Как Ким запихивает последний кусочек пирога, но теперь не в свой рот, а в его, в рот Юнги. И Мин прилежно принимает его, тяжело сглатывая слюну. — Ты такой… Прекрасный, хён. Правда. Глаза Тэхёна мерцают. У него длинные тёмные ресницы. Девочки обзавидуются. — Я… — мямлит Юнги, тушуясь, когда Ким шагает вперёд, прижимая его поясницей к умывальнику. Мокро и противно, вообще-то. Но Мин не замечает, не в силах отвести взгляд от чужих гипнотизирующих глаз. Кажется, Тэхён утробно урчит. — Я тебе нравлюсь, хён? У Юнги сердце бьётся где-то в пятках. Ну, что ему ответить, что? Правду? Или соврать? Он облизывает пересохшие губы, прикрывая глаза потому, что стыдно. Смущающе очень. — Да. Ты мне нравишься… Тэхён-и… Щеку тут же обжигает мокрый поцелуй, а Ким почти верещит, яростно размахивая хвостом. — Я знал, хён! Я знал! Юнги трёт будто обожённую кожу, багровея. Боже, он ещё никогда так не смущался. Никогда не был настолько откровенным. Будто оголённый провод. — Теперь ты будешь готовить для меня, да?! Правда же будешь?! Юнги вздыхает, наблюдая за тем, как Тэхён пускается в пляс, нарезая круги вокруг обеденного стола. Он весь словно сверкает. Запихивает в рот следующий кусок пирога и умудряется улыбаться во всю ширь рта. — Боже, Тэхён-и… — качает головой Мин. — У тебя как будто паразиты внутри. — Нет у меня никаких паразитов, хён! Я просто интенсивно расту. Мне же двадцать два, самый пик. — В кого растёшь? В Годзиллу? Брови Кима тут же недовольно хмурятся. — Хён, не издевайся надо мной. Лучше приготовь те свои вкусненькие пирожочки с мяском. Юнги округляет глаза, невольно опуская взгляд на живот Тэхёна. На всё ещё стройную талию, перетянутую поясом халата. — Да ты шутишь… — Не-а, — задорно блестит глазами Ким. — Хочу кушать, хён.