Семь раз

— Портрет?       Если мир не свихнулся с ума, то подземелья доконают окончательно и упекут тебя в комнату с самыми мягкими стенами. — Да, — Панси мечтательно улыбается, — прекрасный подарок. — Зачем?       Наверное, он чего-то не может понять, постигнуть какой-то сакральный смысл, да и вообще это девчонки. У них мышление другое. — Он увидит то, как ты на него смотришь.       И руки на груди сложила с видом пророка. Как будто объясняет самые простые истины какому-то маленькому мальчику. — Что?       Реддл ненавидит что-то переспрашивать по несколько раз, потому что у него не ум, а золото. Обычно человек не успел и звука издать, а он уже обо всём знает. И чтение мыслей здесь ни при чём, нет, глупости это всё. — Сам нарисуешь его. Красивым, прекрасным, с нимбом над головой и крыльями сзади. Любого проймёт.       Сбоку непочтительно ржёт Забини, сгибаясь пополам. — Ага, и голеньким, прикрытым белой простынёй.       Пиздец, а ведь Том согласен, что выйдет горячая картина. Смуглый Поттер, с рельефным торсом и весь в белом. Кажется, у него начался движ в штанах.

***

      За ночь план приобретает всё больше деталей, появляется реальный шанс шугануть Поттера до седых волос. Прикольно же.       Поэтому с самого утра непонятно откуда Реддл выдирает кисти, краски и, конечно же, холст. И как известно всякому художнику лучше рисовать с натуры. А то, что староста будет преследовать Гарри весь день, ну, сущая мелочь? И как раз пары все сдвоены. Лучшей возможности может и не выпасть.       Слизеринцы не обращают на него внимания, ведь заскоки старосты игнорируются напрочь. Это его личные причуды и лезть в них будет себе дороже. Факт. Кто-то только интересуется не нужна ли рама, Реддл ответил, что пригодится позже. Только его личная свита так и лезет с советами, кое-какие, стоит признать, он взял себе на вооружение.       По началу Поттер всеми силами не обращает внимания, игнорирует напрочь, занимается своими обычными делами, то есть пинает хуи. С ним по-другому и быть не может. Реддл оборачивается полубоком и ещё пристальнее всматривается в парня, замечая каждую деталь и тут же наносит её на портрет.       Под конец дня Поттер становится дёрганным и нервным, едва ли не проклял кого-то за лишний взгляд на его скромную персону. Том за его спиной удовлетворённо улыбается, нанося всё новые и новые мазки. Том Реддл весь из себя такой старательный, умный, талантливый во всех сферах, даже картина выходит на редкость правдоподобной. Как будто Том не рисовал в первый раз в жизни. Невъебенно прекрасный староста. — Держи, Потти, вытерпел.       Том небрежно передаёт подарок Гарри под конец дня и уходит. — Э, — гриффиндорец недоумённо хлопает ресницами, — спасибо.       А на холсте первым делом выделяются чёрные кудри, зелёные глаза и… полная нагота. Какого-то драккла с женским телом. У Гарри большие вопросы, очень большие. Такие большие, как грудь у этой девицы. Только эта девица — это он. — Где ты, сука, въебался?       Кричит в догонку парень, но в ответ слышит только громкий ржач. Слизерин, блять, в полной красе и величии. Извращенцы. — Даже не пришлось посылать, сам пошёл, — Рон наваливается сбоку и обнимает за плечи, любопытно осматривая портрет в полный рост, — не, ничего такая чикуля из тебя вышла, я бы её… — Рональд Уизли!       Герми тут как тут со своими томами и ударами по бесполезной рыжей головушке. Друг приседает на корточки, прикрывая голову руками, даже не пытаясь отмахиваться. — Одел! Я бы её одел! Гермиона, блин!