Крещендо

Капот Мустанга выдерживает вес до 150 килограмм Вес Рей - 54 килограмма Лондон. 2013. Август. Два месяца спустя. - Рей, - голос Бена в трубке прозвучал виновато и девушка, сидящая за фортепиано, тут же помрачнела. Она уже знала, что он скажет. То же, что и вчера. И позавчера. И неделю назад. – Сегодня я занят. Никак не смогу. - Хорошо, - ровно ответила Рей. Зажав трубку между плечом и ухом, она заиграла Allegreto из Бури Бетховена. Бен что-то говорил, но девушка продолжила играть, как ни в чём не бывало. Экая новость. Занят он. Парень умолк, тяжело вздохнув. Слушал музыку. Между ними даже через трубку разлилось напряжение, от которого всё буквально звенело. Последнее время их попытки встретиться заканчивались тем, что Бен ссылался на занятость. Сначала Рей слушала объяснения, потом же просто стала демонстративно играть, когда он пытался что-то ей сказать. Заполняла неловкие паузы Бетховеном, забывалась в красоте музыки, чтобы ничего не значащие объяснения звучали не так громко. Потому что во всех этих «занят» она слышала нечто больше. Он говорил «не могу встретиться», а Рей понимала, что это означает «ты мне не нужна». Глупо было расчитывать, что ему будет долго с ней интересно. - Маленькая моя, - в его голосе прорезалась ужасная усталость, - прекрати, ты же знаешь… Рей ничего не ответила, просто продолжила играть. Ничего она уже не знала. Когда в сонате зазвучали трагические нотки, парень не выдержал. - Да прекрати ты играть эту херову сонату – я её на дух уже не переношу! Или твой Бетховен её спьяну написал, или ты отвратно её исполняешь! – Гаркнул в трубку Бен, который безумно злился каждый раз, когда она замыкалась в музыке, не давая ему объясниться. Можно подумать, он не скучал по ней! - Эту «херовую», как ты выразился, сонату, Бетховен написал, когда думал о самоубийстве, потому что начал глохнуть и у него окончательно рухнули надежды на счастье в личной жизни. Его любимая Джульетта Гвиччарди как раз завела интрижку с графом Робертом фон Галленбергом. Когда ему так нужна была поддержка, а его оставили одного, - и, больше не сказав ни слова, девушка замахнулась и швырнула свой телефон за спину. Тот попал в вазу с пионами, и она упала с грохотом. Потрясающая, хоть и случайная, меткость. Рей даже не обернулась. Вздохнув, она снова заиграла Бурю, закусив губу. Девушка не стала плакать, потому что в этом не было смысла. Она не понимала, что происходило с Беном. После волшебного июня, полного нежности, любви и взаимопознания, наступил месяц дождей, как во всей Британии, так и между ними. Казалось, когда парень окончательно оправился от ран, от его влюбленности не осталось ни следа. Они почти не виделись, Бен редко брал трубку, а иногда не успевал приходить на свидания. По утрам пытался завозить её, но часто писал смс, что не может приехать. Девушка сначала молчала. Не обращала внимание. Однако, после того, как она приехала к нему на ночь и просидела одна в пустой квартире, терпению пришел конец. Бен вернулся под утро. Уставший, с красными глазами. Сгреб её в охапку, прижал к себе и уснул, бормоча что-то вроде «прости, не сегодня», будто она к нему потрахаться просто приехала. От него пахло скоростью. Рей уже научилась узнавать какой-то характерный запах ночных гонок. В нём смешивался аромат дыма, горелых шин и чего-то неуловимого, адреналина, наверное. Он стал словно одержим своими гонками. В ту ночь, когда он тихо сопел ей в затылок, Рей усмехнулась в темноту. Нет, не стал. Он был ними одержим всё время. И это его вечное одиночество было как раз следствием этой самой одержимости. Просто раньше она не приходила к нему по ночам. А когда начала - эта страсть, выше которой не было ничего и никого, стала очевидной. Страсть, с которой она не могла конкурировать. Да и не хотела, ведь гонки давали Бену цель. Но они не давали ему право постоянно говорить «нет». «Нет, не встретимся», «Нет, не могу», «Нет, не сегодня», «Нет, я устал». Если у него было столько «нет» для неё, зачем вообще были эти отношения? Девушка резко оборвала музыку, не доиграв до конца. Она знала, что Бен задается, наверное, тем же вопросом после каждой такой беседы, где он говорил молчанием, а она – Бурей. Рей криво, зло улыбнулась. Понимала, что скоро ему в голову придёт простой ответ. Незачем. Ему эти отношения незачем. Он не будет за них держаться. Ещё максимум три Бури смолчит и помашет ей ручкой, а затем отправится на очередные гонки. Счастливый, что не нужно оправдываться. Рей поднялась из-за фортепиано, нежно погладив на прощание крышку, бесстрастно осмотрела оставленный бардак, состоящий из разбитой вазы, телефона, воды и сломанных цветов. Пионы было жалко, а вот телефон - нет. Зачем он ей, если Бен все равно на него никогда не звонил? Лишь перезванивал, найдя пару пропущенных за день звонков. Что ж, она навязываться не будет. Хватит. Посмотрев на часы, Рей чертыхнулась. Через полчаса ей нужно было быть на обеде с дедом, который хотел обсудить с ней поездку в Шотландию. Не хватало ещё опоздать. У них в семье так было не принято, потому девушка поспешно вышла из дому. Уже было направилась в гараж, когда, бросив привычный взгляд за ворота, увидела, что её ждут. На тротуаре, возле дома, был припаркован «Сокол». Сам Бен стоял, как обычно, опершись на машину. Иногда Рей казалось, прислонись она так к его драгоценной машине, он бы её обругал. Сердце застучало быстрее. От радости или тревоги, понять было сложно. Застучало и все тут. В такт её быстрым шагам. Девушка вышла за ворота и остановилась, будто налетев на невидимую стенку. Бен, весь какой-то аж серый от усталости, выглядел жутко злым. Ещё и одет был весь в чёрное, что лишь усиливало эффект. Выглядел он так, будто вырвался к ней по дороге на «работу». Возможно, так оно и было. А, возможно, он уже был на "работе", ведь в перерывах времени у него не было. Возможно, ему просто нужно было сегодня угнать её машину, потому он был здесь. Рей бы не удивилась. Её сердце у него уже было. Машину она бы отдала ему просто так, если бы это дало им лишние полчаса просто побыть вдвоем. - Я приехал извиниться, - с ходу сказал он, пытаясь улыбнуться. Но глаза так и остались злыми. Сердился за то, что она сердилась. Какой-то замкнутый круг. – Но не знаю, перед кем – перед тобой или перед Бетховеном? - Ты будешь не первым, кто критиковал Бетховена, - пожала плечами Рей, подходя поближе. Привстала на носочки, чтобы дотянуться до небритой щеки Бена. Подарила ему совершенно невинный поцелуй и тут же сделала шаг назад, не дав ему себя обнять. Он, в принципе, и не попытался. Его руки были скрещены на груди. Замкнутая поза, замкнутое лицо, замкнутый он сам. – Да и я тоже не всегда хорошо играю. Давно ты здесь? Рей никогда не спрашивала, почему он не заходил, и это подтвержало мысли парня о том, что она тоже знала, что произошло с ним в ту роковую ночь. Порой он, глядя как девушка сердится на его невнимательность, думал – а не потому ли она так быстро отдала ему себя – человеку чужому, незнакомому, - чтобы искупить вину деда? Или боялась, что, когда он очнется получше, поймет, что от неё столько проблем, что лучше держать расстояние? - Минут двадцать. Пытался дозвониться, но телефон ты выключила. Это так… по-девичьи. Рей не стала объяснять, что случилось с телефоном. С ней редко случались приступы неконтролируемой ярости, потому она ими не гордилась. - Ты вроде сегодня так занят, а надо же – двадцать минут ждешь. Или это... рабочий визит? Вот, правда, дай мне телефон Сноука и я попрошу его, чтобы он приказал тебе ограбить наш гараж. Так ты хоть вспомнишь сюда дорогу. - Рей, не капризничай, пожалуйста. - Он впервые говорил жестко. Нахмурившись. То ли ему не понравилось слово "приказать", то ли вся фраза. - Сейчас не лучшее время топать ножкой, срывая меня с дела своей обидой и несговорчивостью. - Топать ножкой? – Замерла девушка. – Бен, я не топаю ножкой. Не машу ручкой. Я не жеманная девица, которая падает в обморок из-за того, что парень не нашел на свидание времени. Я знаю, что мы люди из разных миров, и у тебя другой стиль жизни. Это я могу часами упражняться за фортепиано, ведь я живу во дворце из сахарной ваты и ни о чем не переживаю, а ты… я все понимаю. Две смены, потом та, другая работа… и хобби твое понимаю. Я же дочь гонщика, Бен, ау. Я не закатываю истерик, не говорю тебе «ах ты, сволочь, я тебе отдала всю себя» и прочее. Не требую ничего, но хоть поговорить со мной можно? Просто позвонить и поговорить. Спросить хотя бы, как у меня дела. А, да, во дворце из сахарной ваты всё хорошо, Бен, не стоит спрашивать. Не веди себя так, будто я твоя машина. Завел с полоборота, вдавил педаль газа и ты на финише. Хотя, нет, со своим «Соколом» ты хоть разговариваешь. - Она метнула злой взгляд на машину, будто Мустанг был всему виной. - Рей. - Бен на секунду закрыл глаза. Проклятие, он с первого их полусвидания в машине знал, что так и будет. Знал и пытался донести ей, что разные миры это не только различные цвета кредитных карт, а ещё и полное несовпадение в графиках, например. - Хотя бы раз на гонку позвал. Я бы пришла. Думаешь, я могу болеть за тебя только на Сильверстоуне? Ты не пытаешься впустить меня в свой мир, Бен. Это обижает. Зачем было приоткрывать мне дверь в свое сердце на немножко, чтобы оставить меня топтаться на пороге, ощущая себя непрошенной гостьей? Внезапно, злой взгляд Бена стал ещё злее. И Рей уже знала, что он скажет. «Пожалуйста, не говори этого», - мысленно попросила она, но сегодня отчего-то Бен был по-особому жесток. - Я не приоткрывал… я тебя не звал. Ты сама пришла, Рей. Я пытался тебя держать на расстоянии. Но ты даже не спрашивала у меня разрешения. Ты решила выбрать за нас двоих, а я… - Просто плыл по инерции? Брал то, что падало в руки? - Нет, Рей, хватит. - Бен протянул к ней руки. Разомкнул, наконец, свою замкнутость. Девушка заметила, что левое запястье плотно перехвачено серым эластичным бинтом. То ли порезался, когда вскрывал чужую машину, то ли ввязался в драку. Рей вздохнула и прижалась к нему, наслаждаясь этой неожиданно выпавшей им минуткой. Её расстраивало то, что Бен часто травмировался, часто дрался, часто ходил с синяками или вывихнутыми суставами. Его ночная жизнь была для неё каким-то кошмаром, в котором она не знала, как он выживает. - Маленькая, ты же знаешь, как сильно я в тебя влюблен. Мне просто, правда, не хватает времени. Если тебе недостаточно… - Увы, недостаточно, - пробормотала она ему куда-то в плечо. Рей знала, что, возможно, это звучит эгоистично. Но она была честной с Беном. В конце концов, она ведь тоже была не самой требовательной девушкой в мире, которая ждала и требовала цветов, подарков или совместных походов в оперу. Она просто хотела иметь "их" полчаса в день, пускай по телефону, пускай хоть по смс. - Тогда мы зря всё это затеяли. Наверное, ты со своим безупречным вкусом выбрала не того парня. Мне жаль. - Это прозвучало так же жестко, как и весь их разговор. Контрастировало с тем, как он нежно гладил её по волосам. - Мне тоже жаль, что ты даже не даешь нам шанс. Не даешь шанс мне. – Её глаза зло сверкнули, когда она отстранилась. – И стоишь тут весь такой грозный из себя и не можешь набраться смелости, чтобы хоть послать меня, раз я так в тягость. - Зачем, Рей? Мне хорошо с тобой. Как ни с кем и никогда. И те пару минут, которые ты презираешь, я целый день жду с нетерпением, а потом думаю о них часами. Это дает мне силы идти дальше. Потому я не собираюсь тебя бросать. Но ты уже все для себя решила. По глазам вижу. – Он улыбнулся. То ли извиняя её за резкость. То ли извиняясь сам, что не может дать ей даже время. Как же многого на самом деле он ей не мог дать. Даже жалкие пятнадцать минут. Она заслуживала кого-то получше. Кого-то, кто не будет засыпать, даже найдя её в своем доме. Красивую и ждущую. Кого-то, кто будет гладить её по голове, не морщаясь от боли в сломанном запястье, которую он так скрывал, потому что из-за их ссоры не успел доехать до рентгена. В конце концов, кого-то, кто сможет просто среди белого дня выйти с ней хоть куда-то. Наконец, она и сама это начала понимать, судя по разочарованию во взгляде. Бен всегда знал, что она скоро посмотрит на него так, но думал что у него есть больше двух месяцев. Ну, с другой стороны, она ещё долго продержалась. - Мне пора, Рей, - ощущая, как вибрирует в кармане толстовки телефон, вздохнул парень. Рей не сказала ничего. Только улыбнулась. Как-то по-доброму, понимающе. Снова поцеловала, что-то пробормотала и стояла, пока он не уехал. Глядя на её тоненький силуэт, который постепенно таял в зеркале заднего вида, парень отстраненно подумал, что это, наверное, и конец этой странной истории. И что, возможно, стоило бы развернуться, вернуться и сказать ей все. О том, как сильно он привязался к ней. Как скучал. Как много у него было работы - Сноук словно с цепи сорвался и Кайло знал, кто погоняет учителя заваливать лично его множеством рисковых заказов. Как ему надоела эта жизнь, как хотелось другой, нормальной, спокойной - такой, какой она, наверное, и должна была быть у молодого парня. Хотелось рассказать, что через месяц у него просмотр в Форде, потому он гоняет, как умалишенный, в те предрассветные часы, когда было время. Но в этом не было смысла. Они же были не в кино, где проблемы исчезали под хорошую музыку. Ему нужно было таки доехать до больницы и посмотреть что с рукой - совсем плохо или только трещина. А Рей лучше было сидеть в своём сахарном замке и ждать, что найдётся принц, возможно, даже настоящий, который, в первую очередь, понравится охраняющему её дракону. Кто знает, возможно, этот принц придет как надо, а не будет пытаться разбить её машину ради ноутбука? *** Кайло сидел в машине, поглаживая руль большим пальцем правой руки. Впервые за две недели он улыбался, пускай и устало. Он выбил себе целую ночь у Сноука. Целую ночь свободы. Сегодня не будет никаких краж, только гонка. Сегодня ночью он будет… почти нормальным, почти свободным молодым человеком, который с головой может уйти в хобби. Для кого-то ночи было бы мало, но для Бена, которого Сноук вот уже месяц не выпускал из железных тисков, это было роскошью. «Вот Рей обрадуется», - рефлекторно подумал парень, бросая телефон, в котором не было ни одного сообщения от Сноука – удивительное дело, тот сдержал обещание и не выдернул его прямо перед стартом, как часто делал. В следующую секунду Кайло перестал улыбаться. Рей могла бы обрадоваться, если бы всё ещё была с ним. Но увы, вот уже две недели они не виделись. Дозвониться Бен не мог. Увидеться тоже, хотя несколько раз приезжал под дом, пока охранник – вполне нормальный парень – не сказал, что «мисс Скайуокер в Шотландии». Она уехала. Исчезла так же резко, как и появилась, как он, в принципе, и предполагал. И все равно, было как-то… не по себе, что ли. Ему так нравилось быть с ней. Рей была веселой, улыбчивой и очень красивой. Что ещё нужно? С ней он ощущал, будто живет, а не выживает. Она его оживила. А он в ответ её полюбил. Немного с опозданием. Бен знал, что её молчание логично. Для неё он, наверное, теперь останется в памяти какой-то глупостью, ошибкой. Наверное, сидела в своем замке и думала, каким же он, Бен, оказался мудаком, потому что даже минимально не постарался. То, что для Рей было тремя ничтожными минутами на встречу или на звонок, для него было огромным усилием, которое нужно было сделать. Усилиями, которые он делал, чтобы увидеть её, успеть коснуться и уехать, храня в памяти сначала её молчание, затем разочарование. Но он всё равно поначалу пытался делать этот рывок, как одержимый. Ему хотелось, даже на минуту, услышать или увидеть её. Но ведь для нормальной девушки этого было мало. Разница миров сделала свое. Каждый из них не смог понять друг друга. Потому свободная ночь наступила слишком поздно. Но все же наступила. Увы, за одну ночь до Шотландии не доедешь и не перестучишь во все башни в поисках нужной. Возможно, когда она вернется, то даст ему шанс. А, возможно, он больше к ней не поедет, чтобы не повторять агонию. Пройдет пара лет, он её забудет и будет дальше тихо выживать. Если повезёт, станет гонщиком. Если нет – сядет в тюрьму ещё до двадцати пяти. Слишком часто стал ходить на грани. Сноук не ведал жалости. Дед Рей, недовольный выбором внучки, продолжал давить, и Бен всё больше запутывался в криминале, потому в том, что ему светит тюрьма, он даже не сомневался. Даже думал продать «Сокол», если его не возьмут в Форд. Кому нужна эфемерная мечта, когда пригодится хороший адвокат? Бен посмотрел на часы. Без трёх минут полночь. Гонка вот-вот должна была начаться. Завел машину, прогревая мотор. Настроился на радиоволну, чтобы бойкий голос комментирующего парня немного развеял тишину и несвойственную для парня грусть. Включил фары как раз в минуту, когда грид гёрл, которая на ночных гонках давала команду к старту, прошлась вдоль машин, стоящих в одной линии, и замерла на нужной точке. Парень без особого интереса повернул голову. Его больше интересовал флажок, чем голые ноги, когда в следующую секунду вытянул немного голову. Определенно эти ноги были ему знакомы. Нахмурился. Точно. На точке, с двумя опущенными вниз флажками, стояла Рей. Его Рей! Рей, которая уехала в Шотландию. Бен прищурился. Девушка была одета с вызовом, как и положено грид гёрл. Джинсовые шорты, чёрный короткий – слишком короткий – топ и поверх накинута ослепительная, на пару размеров больше, рубашка, которая была длиной с шорты. Она развязно улыбалась, делала упор на одну ногу, и щурилась в слишком ярком свете. Её глаза были накрашены темными тенями. Не нервничала. Привыкла к зрителям. И привыкла быть объектом внимания. Умела играть. Умела и пыталась, выставляя себя напоказ, играть лишь одним гонщиком. Им. Пыталась всколыхнуть, пробудить, разозлить. Жадно рассматривая всю её – ничем не скрытый живот, красивые ноги, вздымающуюся грудь, скрытую тесным топом, – Бен ощутил себя так, будто его током прошибло. Какая из неё была грид гёрл, когда даже в таком блядском виде она выглядела невинной девочкой. Даже эти черные глазищи, небось, нарисованные каким-то ультрамодным визажистом, смотрели без привычной для ночи продажности. Слишком чистая для ночи. Но при этом ещё и слишком красивая. И желанная. И сияющая. Манящая каждого своим светом. Это была его, черт возьми, девушка. Почти голая, мать её. Его неземная девочка, которую он взял первым, на которую сейчас мог пялиться любой ублюдочный гонщик в своей машине. И не только пялиться, покуда даже у Кайло проснулись другие желания, а он то этим телом владел. Владел первым. Это тело она ему подарила, зачем же демонстрировала его всем? И в секунду, когда Рей резко подняла руки, давая команду на старт, и машина Кайло первой пронеслась мимо неё, парень ощутил одуряющую, неконтролируемую злость на неё. Зачем она это сделала? Зачем пропала, а потом явилась, словно из самого его разнузданного сна, и махала флажком, будто всё было в порядке. Ничего не было в порядке. «Ну, маленькая дрянь, я до тебя доберусь», - мстительно подумал парень, зная, что сегодня он на финише будет первым. И точно не откажется от поцелуя, которым обычно грид гёрлз награждали победителей. Поцелуя, от которого он стал отказываться только последние месяцы. Поцелуя, который он не позволит отнять никому, потому что если кто-то другой коснется этих губ, он, наверное, просто убьет их обоих на месте. Эта девушка принадлежала ему. Она была навеки его. Ревность, злость и азарт победителя слились воедино. Куда-то делась боль от трещины в запястье - словно обезболивающее, смешавшись с адреналином, сделали своё дело. Куда-то ушли сомнения. На самом деле, адреналин вытеснял всё. Адреналин и дикое, необузданное желание, которое он притуплял в себе все два месяца, пока игрался в хорошего парня с Рей. О, она хотела его настоящего? Что ж, она получит своего уличного монстра, который утащит её в свою тьму, как только его «Сокол» долетит до финиша. С рекордной скоростью. Он уже видел её. Девушка стояла всё там же. Даже на растоянии он видел, как она, подсвеченная, словно дорогой приз, улыбалась. Без капли удивления. Знала, что он выиграл. Ждала своего сумасшедшего победителя. Знала, что сегодня, что бы не произошло, она его сделала, как мальчишку, показав, раз он не хотел прийти к ней, она пришла к нему. Он победил, но она поставила его на колени, ибо оба знали – он проявил такое яростное рвение только ради того, чтобы больше никто её не коснулся. Кайло ударил по тормозам и машина остановилась в сантиметрах тридцати от девушки. Его удивило, что она даже не попыталась отскочить. Настолько была уверена в его мастерстве. Эта вера в него так возбуждала. Парень выбрался из машины и его не интересовало ничего. Ни музыка, ни привычный треп комментатора, который прыгал рядом с Рей, ни то, кто пришел вторым. Он подошёл к своей награде, и даже не снимая капюшон, дернул её на себя, собственнически смыкая руки у неё за талией. Замер всего на секунду, наслаждаясь тем, как девушка, уже по привычке, становится на цыпочки, чтобы дотянуться до него, и склонился, целуя её. Впервые с ощущением того, что заслужил. Он выиграл, а она сама себя поставила, как ставку. Сегодня, этой свободной ночью, когда он был её чемпионом. Это будет не впервые, когда он собирался трахаться с ночной грид гёрл. Своего рода это была даже традиция. Но впервые ему этого хотелось до дрожи. И не хотелось. Кайло так и не понял, чего в нём больше – злости или раздирающего желания. Рей отвечала на его поцелуй с такой бесстыдной страстью, словно никого вокруг не было. Что ж, она привыкла к сценам, правда, такого её Бетховен ещё не видел. Кайло показалось, что ещё немного, и она начнет раздеваться, так она прижималась к нему. Ощутил её тонкие пальцы под своей толстовкой. Какое, должно быть, охренительное зрелище они собой представляли. - Ещё раз засунешь язык мне в рот, и я отымею тебя прямо здесь, - грозно пообещал парень, с трудом отстраняя Рей от себя. Что же она с ним творила? То он её терял, то вот она здесь, вся сгорающая от желания. Слишком контрастно, так и сорваться недолго. Та, даже не потупив свои бесстыжие, горящие глаза, сделала шаг назад. – В машину, - коротко приказал Бен, когда прошло томительных пять минут импровизированной церемонии награждения. Рей повторять не нужно было дважды. Она тут же села на переднее сидение «Сокола» и позволила победителю утащить свою награду. *** В машине невыносимо громко играл рок. Рей думала, что Кайло скажет ей хоть слово – как скучал, но «Сокол» сорвался с места после двойного выжима сцепления и перегазовки. Сорвался черной стрелой. Рей немного вытянула шею, не сводя взгляд со спидометра. Мустанг до 100 километров разгонялся быстро, за 11 секунд. Бен разогнал его за 9. Действительно, способный парень. 120… как ударов сердца в минуту… 130… как количество поцелуев, которыми они обменялись в ту, первую, особую ночь. 150… как количество его «нет» на её робкие просьбы встретиться… 170….как количество её попыток написать ему смс за эти две недели, которые она была далеко. Рей посмотрела на Кайло, радуясь, что пристегнулась. Видела его поджатые губы и остекленевшие глаза. - Я знаю, что Мустанг – самая быстрая машина в мире, не нужно выжимать все 340 из него, пожалуйста. – Так он с ней никогда не ездил, сейчас же, будто впускал внутрь, себе под кожу. Ехали они недолго. Кто на скорости 230 километров в час – больше Кайло разгоняться не стал - может ехать долго? Остановились в каком-то лесу, подальше от дороги, фонарей и света. Парень выдернул ключ и вышел. Рей моргнула. Она была уверена, что знает, чем они займутся в этой машине прямо сейчас, но… отстегнув ремень безопасности, девушка вышла, немного ежась от холода. Кайло сидел на капоте. Курил. У него всегда это чертовски красиво получалось. Он как-то по-особому закидывал голову в момент затяжки, закрывал глаза и выпускал дым. Не рисовался, а просто ловил кайф. - Если ты заехал в такую глушь, чтобы покурить, то… - Рей подошла поближе, но отчего-то приближаться вплотную не захотела. Оперлась о капот, повторяя его позу, и замолкла. Ожидала, что Бен скажет, чтобы она слезла с его машины, потому что «Сокол» был куда ценнее. Но Бен угрюмо молчал, докуривая сигарету. Девушка ощущала, как в нём клокочет гнев. Он считал, что она, став на одну ночь грид гёрл, просто играла с ним. Да в его голову даже не приходила мысль, чего ей стоило быть там, под чужими, скользкими взглядами. - Зачем ты это сделала? – Наконец, взяв эмоции под контроль, почти вежливо спросил Кайло, выбрасывая сигарету. - Чтобы ты, наконец, меня заметил, - огрызнулась Рей. – Когда я раздеваюсь у тебя дома, тебе все равно, ты даже на меня не смотришь, - она вспоминала тот вечер, когда примчалась к нему в страшно эротичном, как ей показалось, белье, а Кайло занялся с ней сексом так, будто они были женаты лет тридцать. Даже в глаза не посмотрел. Позволил ей забраться на себя и за все те жалкие несколько минут не издал никакого звука, вяло придерживая её за бедра. Затем уснул. Спасибо, хоть кончил. Не так было унизительно. - Но вот я вышла полуодетая на публику, и у тебя сразу снесло крышу. Ты даже вспомнил, что меня можно поцеловать. В следующую секунду девушка тихо ахнула. Кайло с неожиданной ловкостью оказался рядом, зажав её между машиной и собой. Его напор подтолкнул девушку и Рей осела на капот. У неё по рукам побежали мурашки. Каким он был злым. Опасным. Как она его таким хотела. Пускай злится, но будет живым. Так и хотелось дать ему пощечину и сказать «давай же, Бен, возьми меня». - Я не забывал ни на секунду, особенно, когда ты меня бросила, - почти прорычал Кайло, стаскивая с неё белую рубашку и впиваясь в её губы нетерпеливым поцелуем. Рей застонала. Он ещё не коснулся её, а она ощущала, что внутри у неё уже все было натянуто. Две недели без единого слова. Без прикосновения. Без поцелуя. И сразу он так близко. Пахнущий скоростью. Со вкусом дыма на губах. Как же он ей таким нравился. Кайло не переставал целовать её ни на секунду. Ни когда сжимал её грудь, ни когда гладил живот, ни когда стал расстегивать шорты и нетерпеливо стаскивал их вместе с бельем. Да он собирался взять её прямо здесь, на капоте своего драгоценного «Сокола»? Кажется, его, действительно, проняло. Она думала, что ей на эту машину и дышать-то запрещено. - Я тебя не бросала, - дотягиваясь до его ширинки, продолжила спор Рей. Внезапно Кайло отстранил её руки и в секунду оказался на коленях и отнюдь не ради того, чтобы по-рыцарски извиниться за то, что месяц игнорировал её. Девушка и охнуть не успела, как он притянул её к себе и поцеловал там, где Рей абсолютно не ожидала. Нда, джентльменом он явно не был, да и зачем ей был какой-то виконт, когда с Беном ей прямо сейчас было ослепительно хорошо. Наконец, со всей своей злостью, он словно пробудился, очнулся и решил перестать играть по правилам, которые игнорировал, нарушая закон. Ощущая, как его язык касается её, как пробирается внутрь, девушка вместо стона неразборчиво пробормотала какое-то грязное, как и весь этот момент, ругательство, непроизвольно опуская руки на голову Бена и сжимая его за волосы. В ответ тот руками сжал её бёдра – Рей знала, его всегда возбуждало, когда она ругалась. Ему нравилось, когда его девочка теряла свою невинность в его глазах. - Бен, пожалуйста, - почти умоляюще прошептала девушка, пытаясь, свести бедра, но его руки не позволили. Она ощущала, что он не пытается удовлетворить её, а просто дразнит и наказывает, иначе, почему как только её начало понемногу уносить, он моментально отстранился. Рей слишком поздно поняла, что сегодня их секс будет другим именно потому, что более опытный Бен просто обернет все её желание против неё самой. - Я достаточно хорошо знаю, как тебя нужно целовать, маленькая моя? – Хмыкнул он на на ухо Рей, позволяя девушке расстёгивать его ремень. За два месяца она утратила смущение и обрела кое-какой опыт. В раздевании его так точно. Даже пальцы перестали дрожать. Ему нравилось, как она осмелела. Коснуться себя Бен не дал, покуда слишком хорошо знал, как эти тонкие пальцы истинного музыканта на него действуют, потому просто поймал оба хрупких запястья в свою руку. Рей яростно сверкнула глазами. Не любила, когда не имела над ним никакой власти – это Кайло уже успел понять. Он вошел в неё непривычно грубо, нетерпеливо, будто с каждым движением все больше и больше терял свою привычную сдержанность. Требовательно отталкивая от себя прижавшееся тело девушки, чтобы она опустилась на капот полностью. Бен двигался в ней резко, без нежности, проникая в Рей глубже и глубже. До синяков сжимая её бедра. И Рей, ощущая весь этот безудержный пыл, поняла, что все два месяца то что-то, что происходило было лишь прогулкой вдоль опушки, а сейчас Кайло будто тащил её в самую глубь темного леса. Она оказалась растерянной перед таким напором, потому просто подстроилась под его темп. Найдя его здоровую, левую руку, переплела их пальцы между собой. Обхватила покрепче ногами, прижимая свои колени к его бедрам. Бен, который видел, как Рей жмурится от удовольствия, выстанывая либо ругательства, либо его второе, уличное имя, наслаждался не только тем, как же она хороша, как ему восхитительно внутри неё, как она послушна и отзывчива, но и тем, как же потрясающе выглядит её обнаженное тело на черном капоте, который ещё такой горячий после сумасшедшей езды. Ему нравилось то, что он не видел ни тени смущения или страха на её лице. Немного растерянности возможно, но он стирал это выражение каждым толчком, заставляя Рей блаженно улыбаться. Ей, действительно, нравилось быть с ним. Даже таким. Она принимала как Бена, так и Кайло. Для неё не было разницы. Был лишь он. В секунду, когда он понял, что Рей уже близко, отстранился и вышел из неё, злорадно улыбаясь. Девушка резко села, хватая воздух, как выброшенная на берег рыба. - Нет, ты сегодня очень плохая девочка, потому хрен я дам тебе кончить первой, - рассмеялся он, поворачивая её и снова укладывая на капот, теперь животом. Рей, прижимаясь щекой, к теплому металлу, слабо застонала, когда он снова вошел в неё. В этот раз, в этой позе, которая – она не сомневалась – очень нравилась Кайло, она ощущала его в себе куда острее. И злясь на то, что он имеет её так грубо и властно, девушка выгнула спину, чтобы впустить его ещё глубже. Ей бы хотелось дать ему отпор, сказать «нет», но, черт, как же с ним было хорошо. Вот именно так. Именно здесь, именно сейчас. Его руки ласкали её спину, в то время как её колени от того, что стучали об машину, начали немного неметь, но она поддавалась назад, чтобы их тела быстрее соприкасались. - Если ещё раз я тебя увижу в таком виде, - он навалился на неё и Рей беспомощно застонала. Каждый раз, когда ей казалось, что лучше не будет, он делал так, что становилось. Ещё лучше, ещё жарче, ещё острее, - я убью любого, кто на тебя посмотрит. Ты навеки моя, девочка. Навеки. И он делал её навеки своей, доставляя удовольствие, словно желая оставить след. Чтобы она запомнила, что ни с кем ей никогда не будет так хорошо. Никто её не будет так чувствовать. Никто не будет цитировать ей письма Бетховена во время занятий любовью. - Бен, пусти, - протянула Рей, выгибаясь ещё сильнее. Он понял, о чём она просит. Сейчас, когда они были словно два рвущихся к финишу гонщика, Рей просила отпустить её вперед. Дать ей закончить первой. Он всегда так делал. Был внимателен. Ему было важно, как она ощущает с ним в постели. Но не сегодня. Сегодня он был чемпионом. Сегодня он учил её… смирению. Потому, видя как Рей пытается оттолкнуться от капота руками, чтобы занять более удобную для неё позу, он сильнее навалился на неё и в три быстрых толчка закончил. Девушка застонала ещё раз. Теперь разочаровано. - Какая же ты скотина, - пробормотала она, ощущая как он, ещё пульсирует в ней. Ей не хватило всего секунды. Секунды, от которой сейчас всё внутри сжималось практически от физической боли. Хотелось впиться ногтями в краску этой чертовой машины и оставить свой след. - Ты сама выбрала меня, - напомнил Бен, целуя её в затылок. – Сама, Рей. А теперь скажи мне, на кой ты все-таки это сделала. - Хотела показать тебе, что не такая я уже и наивная. – Девушка поерзала, парень, наконец, с неё слез. Она слышала, как звякнула пряжка его джинсов. Ему было определенно удобней. Что я могу быть в твоем мире и не выделяться, - Рей села, все ещё ошарашенная напором, от которого горело всё тело. Не успела оглядеться, как парень уже стоял перед ней с её одеждой. Бен, помогая ей одеться, усмехнулся. Она себя-то видела? У неё было лицо, которое можно было рисовать и затем выставлять в картинных галереях. И это лицо точно было не лицом шлюхи с ночной гонки. - Не можешь, - покачал он головой. Девушка подавила улыбку. Рубашку Бен застегнул на все, даже верхнюю пуговицу. - Почему? - В моем мире не носят такие дорогие кроссовки, - хмыкнул Кайло. Он, ещё опускаясь перед ней на колени, заметил, что её идеально белые Superstars с тремя красными, как на его мустанге, полосками имели прямо у подошвы вышивку в виде её фамилии. Такие лимитки делались на заказ, покуда человек, который их носил, был лучшей рекламой бренда. – Но я все равно от тебя без ума, пускай мы друг другу и не подходим. Не убегай больше, Рей. – Неожиданно его улыбка исчезла, а глаза стали серьезными. И Рей увидела всю ту невысказанную тоску, которая на него навалилась за эти четырнадцать дней, которые он думал, что больше они не вместе. Ей тоже удалось коснуться его души. Коснуться и оставить след. Она была не просто девушкой, которую он позволил себе иметь на капоте своей машины. Она была той, которую он пытался защитить даже от самого себя. - Никогда, Бен. Я же сказала – навеки – твоя. - Навеки твой, Рей, - легко, естественно, сорвалось у него. В следующую секунду, обнявшись, они рассмеялись. Через минуту Бен отстранился, что-то прочитал в своем телефоне и мгновенно изменился в лице. Замкнулся. Выстроил стену. - Садись в машину, Рей, тебе пора домой, - совсем другим, неромантичным тоном, сказал он, пряча телефон. Пытался вместе с ним спрятать и свою досаду. Не дал ему Сноук свободной ночи. Машину, которую угнал Ушар, нужно было перегонять ему, покуда товарищ то ли по «работе», то ли по несчастью, во время перебивки номера кузова умудрился паяльником прижечь себе пальцы. - Нет, я поеду с тобой. - Не поедешь. - Поеду, Бен. Я хочу знать всего тебя, понимаешь? Мне же всего-то придётся подождать тебя в гараже. Парень вздохнул. Ей так хотелось попасть за кулисы его нормальной жизни. В принципе, ничего страшного случиться сегодня не должно было, потому пускай нехотя, а все же Бен кивнул. Рей просияла, а парень ощутил нехороший холодок в груди. Если её дед узнает, что он втащил девушку в дело - его похоронят уже завтра. *** - Рей. Рей. Рей, не вздумай отключаться, маленькая, - Кайло, остановив машину, легонько потряс девушку за плечо. Та в ответ сонно моргнула. - А, Бен? Всё хорошо, я случайно, - она зевнула и поерзала. Тут же вздрогнула. Спина будто горела огнем – было больно. Но парень уже успокоился. Девочка просто уснула, а не потеряла сознание. Как же он все двадцать минут дороги до этой крысиной норы ругал себя за то, что поддался на уговоры Рей и взял её с собой! Где была его голова? Витала в облаках, что ли? Надо же было такому случиться, что именно в эту ночь их едва не накрыла полицейская облава. Отличные были бы заголовки – внучка Королевского атторнея состоит в банде угонщиков машин. Мечта, а не утренняя новость. Особенно она бы понравилась самому Палпатину. То, что нужно к завтраку. Но в темные часы удача ещё не окончательно покинула всех рыцарей Рен, потому они успели улизнуть. Кайло даже сумел перегнать ворованную тачку, отдав ключи от «Сокола» Рей в последнюю секунду. - Ты впереди, - крикнул он, подгоняя девушку. Даже усмехнулся, когда услышал, как лихо срывается девушка на его машине – никогда бы не подумал, что в ней есть что-то от Люка. Оказывается, чему-то отец да успел научить. Знал бы великий гонщик, как его дочь использует свои навыки. А навыки там точно были – Рей, которую Кайло «вел» на чужой машине, так резко входила в повороты, что Бен аж стонал, представляя, что творится с коробкой передач. Она явно не умела это делать с его плавностью. Но при этом тихонько восхищался. А затем уже собирался облегченно рассмеяться, когда вернулся к своей машине после передачи «товара». Но неожиданно в «Сокол» чуть не влетела огромная фура. Спасла их только его прекрасная реакция – к счастью, он уже успел сесть за руль до рокового момента и среагировать моментально – включил заднюю передачу и буквально вытащил их. Фура промчала мимо, зато Рей тихо ахнула и, повернувшись к ней, Бен понял, в чем дело. Она буквально насадила собственную спину на несколько осколков стекла на заднем сидении – Кайло самолично его туда сложил, покуда «рыцари» сработали неаккуратно и ему предстояло избавиться от вещдоков, а Рей, когда перебиралась на свое сидение, в момент несостоявшейся аварии просто откинуло назад – так резко машину дернуло. - Бен, я в норме, - в который раз пробормотала Рей, выдергивая Кайло из мыслей, где он всю дорогу ругал себя, - ты же не специально, ты спас нам жизни. Да там всего пару царапин. «Грех всегда оставляет следы», - подумалось Кайло. Только непонятно, почему за его грех следы остались на Рей. Он вышел первый, хотел помочь, но девушка сама вполне бодро выскочила из «Сокола» и, даже не спрашивая, куда это он её привел, пошла следом, не дав ему себя осматривать среди улицы. Но от Бена не укрылось, что белая рубашка уже кое-где была испачкана кровью. Ночные улицы Лондона любили кровь. И боль. И синяки. Почему он забыл об этом? О чём думал? - Что это за место? – Заходя за Беном в тесную квартирку, полюбопытствовала Рей. - Квартира Ушара. Но он сегодня ж будет лечиться у Кардо, а мы заляжем на дно здесь, - Бен щелкнул включателем и комнатушку залило тусклым светом, который больше разбросал теней, чем разогнал темноту. Рей оглянулась. Вокруг было полно всякой всячины, но больше всего её удивило старое заводское пианино с облупившейся краской. – Это его матери. Она… она нам когда-то играла. – Его лицо приобрело задумчивое выражение на секунду. – Пока не умерла от рака. Присядь, я хочу посмотреть твою спину. Девушка, вместо того, чтобы сесть на кровать, взяла табуретку и поставила её возле пианино. Сбросила свою рубашку и села, касаясь клавиш, покрытых слоем пыли. Инструмент был расстроен. Но отзывался. - Будешь играть? – Мягко спросил Кайло, роясь в одном из шкафчиков, где когда-то Ушар хранил какой-то йод. Он бывал здесь так часто, что знал расположение многих вещей. Нашел хлоргексидин и даже чистую вату. Пока парень мыл руки, раздалась тихая, грустная музыка. Бен не возражал. Когда он испытывал боль – физическую или моральную – то забывался в скорости. Возможно, Рей пыталась снять стресс. А, возможно, просто хотела оживить это место. Если его девочке хотелось играть в пять утра в старой квартире на ужасном пианино – этого он у неё отнимать не будет. - Это не Бетховен, - неожиданно понял Бен и сам удивился. Мелодия, хоть и была грустной, полной тоски, но она была какой-то рваной, неправильной, отрывистой. Более современной. Вся музыка Бетховена для парня была как какая-то старинная молитва, возвышенная и драматичная. Давящая величием. - Верно, - согласилась Рей, - это часть Бергамасской сюиты Дебюсси. «Лунное сияние», она сюда больше подходит. Парень оглянулся. Если бы он был каким-то непризнанным художником, а не вором из ночной шайки, то подумал бы, что под эту музыку всё, включая пыль, выглядит даже богемно. Ленивый декаданс. Подошел поближе, зацепил кончиками пальцев топ девушки. - Рей, руки, - прошептал он. Девушка на секунду отвлеклась, задрала руки вверх – как тогда, в ту их первую ночь, позволяя Бену снять с неё остаток одежды и, не смущаясь своей частичной наготы, продолжила играть. Парень присел и стал осматривать спину Рей. Вздохнул. Всего лишь парочка царапин. Длинных, но неглубоких. Действительно, порядок. Но на всякий случай, протер антисептиком и поцеловал, повинуясь странному порыву. Будто она коленку разбила, а не напоролась на стекло. - Я бы набил тебе тут какую-то страшно неприличную татуировку, - прошептал он, коснувшись где-то чуть ниже лопатки, - чтобы ты её стеснялась и больше не при ком не раздевалась. - Я не собираюсь больше не при ком раздеваться, Бен, я же только твоя, забыл? Навсегда, между прочим. Навеки. Парень, ощущая, как усталость забирается под кожу, нашел в холодильнике бутылку виски, которую сам же туда и поставил пару ночей назад, налил себе в стакан и забрался на кровать. Нужно было пойти в душ, но он никак не мог заставить себя оторвать взгляд от девушки, которая тихо играла почти в полной темноте. Её силуэт с обнаженной спиной буквально врезался в его память, словно пытаясь там остаться навсегда. Она странно, едва уловимо, сияла от музыки. Будто вся искупалась в том лунном свете. Впитала его в себя. Да, он, действительно, любил её. Любил навсегда. Бен это чувствовал. По-другому быть не могло. Любил её красоту. Чистоту. Невинность, которая зависела не от количества парней, на самом деле. Глаза у неё были такие. Честные и открытые. А теперь он любил в ней ещё и бесстрашие. Она бросала вызов и ему, и всему миру. Впервые Бен понял, что, на самом деле, она ему идеально подходит. Словно вторая половина разбитого кувшина. И, ощущая в сердце эту любовь, любуясь Рей и попивая виски, Бен ощутил бессильную злость на собственную жизнь. Он никогда не испытывал к самому себе жалости. Или презрения. Или сожаления. Ничего не испытывал за свой образ жизни. Он просто, как все, хотел выжить в этом мире и выбивал свой путь, но теперь… теперь, когда у него была такая девушка, он злился. Рей могла вписаться куда угодно. Как в свой шикарный мир, так и в эту захламленную комнатушку. Она несла весь свет в себе, она везде была на своем месте, а он же никуда не мог себя втиснуть. Ни в её мир, ни теперь в свой собственный. Словно завис, замер. Почему же он просто не мог быть нормальным? Когда Рей закончила играть, то не стала одеваться, а забралась в кровать к нему. Легла, положила голову ему на колени, подставляя, словно котенок, голову для поглаживания. - Бен… Бен, так жить нельзя, - тихо прошептала она. Сегодня, наблюдая за ним, она так презирала себя за свои претензии. Теперь поняла, почему он не звонил, не писал и приезжал абсолютно обессиленный. Как он вообще дышал? Сейчас она восхищалась, что он находил те три минуты в день. Чтобы приехать и выслушать гору упреков, вместо понимания. В эту ночь Рей поняла ценность тех ста восьмидесяти секунд в день. И они навсегда стали бесценными. Но то, как жил Бен, на самом деле не было похоже на жизнь. Она увидела, откуда у него эта постоянная кровь, синяки, раны, откуда усталость и замкнутость, откуда нежелание тянуть её за собой. - Я знаю, маленькая, знаю, - он устало откинул голову и уперся затылком в стену. Закрыл глаза. - Я все исправлю, обещаю. - Как ты туда попал? – спросила она, впервые позволив себе задать такой вопрос. - Мне было… ммм… четырнадцать, - протянул Бен, запуская пальцы ей в волосы. - До этого я уже несколько лет помогал отцу перевозить контрабанду в Ирландию, но в то лето он уехал и не вернулся. А жить как-то было нужно. – Он попытался беззаботно хмыкнуть, однако вышло плохо. - Мальчишку кто возьмет на работу? Никто. Пошёл на улицу. Уже где-то кого-то знал. Попал к Сноуку, тот обучил меня и ещё несколько ребят. У него таких полно, он всех делил по возрасту. Так это всё и началось. Рей, не стоит меня жалеть. – Бен чуть сильнее надавил девушке на плечо, когда понял, что она собираться сесть. Пускай лежит, её глаза он видеть не хотел. - Улица помогла мне выжить в то лето. Помогла стать сильнее. Ты бы видела, каким я был тогда - слабеньким и щупленьким, но научился драться, пошёл на бокс через год. Выжил. Нашел цель, мечту. Это Сноук посадил меня за руль. Чисто случайно, там дело такое было… посадил и я пропал. Сгорел. Понял, что вот она – моя жизнь какая будет. Стану гонщиком. А потом увидел запись с гонкой твоего отца. Это было больше, чем скорость, знаешь ли… - Но ты не можешь быть на улице всегда, Бен. - Я не буду. Я завяжу, маленькая, обещаю, - он говорил, а сам смотрел в пустоту. Врал. Он уже давно пытался завязать, но был связан, ведь Сноук имел теперь на него столько всего, что в любой момент мог посадить. А теперь ещё и дед Рей… Нет, он никогда не сможет завязать. – У меня скоро смотр в команду Форд. – Парень ощутил, как девушка удивленно вздохнула, но не стала его прерывать. – Я пройду его и стану гонщиком. Однажды мы станем нормальной парой. Вот увидишь, - он гладил её по волосам, а сам горько улыбался. Ничего у них не будет. Но это было так приятно – мечтать. Это то, чему он научился рядом с Рей. – Не будет краж, угонов. Ты будешь пианисткой, а я не пропущу ни один твой концерт. И мы сможем даже выходить гулять днем, держась за руки. И если не будем спать по ночам, то только потому, что будем заниматься любовью. Я стану нормальным, Рей, стану. - Бен, ты и так самый лучший, - девушка таки села, преодолев давление его ладони. Коснулась пальцами его щек. - Я люблю тебя, Бен. Слышишь? Люблю. Парень поставил свой стакан на пол, сгреб Рей в охапку и притянул к себе. Она так восхитительно пахла. Её глаза так переливались. Она во всём была лучше него. Даже о любви не боялась говорить. Пока он топтался где-то в отстающих со своими словами о влюбленности, она улыбалась ему в лицо и говорила, что любит. Только его. Его одного. Он, правда, был для неё особенным. Она же была для него всем миром. - Ты – единственное, что мне дорого, Рей, - прошептал он, обнимая её. Девушка улыбнулась. Ей было хорошо в его руках. Тепло, уютно, безопасно. Она сонно моргнула. Когда Кайло хотел её поцеловать, девушка слабо отозвалась и потянула его за собой. Так они и застыли в этом странном моменте обоюдных откровений, прижавшись друг к другу. Через пару минут Рей уже сладко спала. Бен же смотрел на неё, не желая выпускать из рук. Устало улыбался. Думал о том, как девушка ловко спровоцировала его сегодня, но при этом не поняла самого главного. Чтобы получить удовольствие, ему не нужно было заниматься с ней любовью. Это, конечно, было восхитительно каждый раз, даже когда он едва дышал от переутомления, но никакой секс не шел в сравнение с тем, что он испытывал просто от её присутствия в своей жизни. В моменты, когда держал её в своих объятиях. Ощущение собственной целостности было ему незнакомым и таким чудесным. Вздохнув, Бен посмотрел на часы. Ночь подходила к концу – ему пора было идти на работу. Тихонько встал, принял душ, оделся. Вернувшись в спальню, посмотрел в окно. Хмуро, темно, ветрено. Опять собирался дождь. Парень снял с себя толстовку, вспомнив что рубашка Рей слишком приметно испачкана кровью. Сложил её на стуле, положив поверх ключи от «Сокола». Он не боялся оставить её здесь. В этом, пускай и плохом доме, её никто не побеспокоит. Пускай отдыхает. Бен погладил спящую девушку, которая была похожа на детеныша енота с этим слегка размазавшимся ото сна макияжем. Очередное дурацкое утро. Ему было жаль, что он не может остаться с Рей. Не может у них быть ни милого, сонного пробуждения, ни совместного завтрака, ни спокойной болтовни за чашкой кофе на ходу. Вот что же с ним не так? Как разбить этот порочный круг? Вздохнув, парень поцеловал Рей и вышел, радуясь, что знает, где Ушар прятал запасные ключи от дома. Вышел на улицу. Поежился от холода. Впереди его ждали привычные две смены в сервисе и, возможно, очередная бессонная ночь. Неспешно двигаясь в сторону метро, Бен внезапно подумал, что даже для него это слишком. Тем временем, Королевский атторней, уже проснувшийся, ждал завтрак в своем шотландском поместье. Изучал утреннюю почту. Отложил все деловые бумаги и открыл особое электронное письмо, в котором было всего два фото. На одном его внучка, вчера сорвавшаяся в Лондон, бесстыдно целовалась с фигурой в черном капюшоне. Шив Палпатин покачал головой. Кто был той фигурой, он знал. Мужчина постучал пальцем по столу, почти ужасаясь внешнему виду Рей. Затем включился на второй снимок и замер. Ракурс фото изменился. На нем было чётко видно лицо его внучки. Как же она смотрела на этого парня. Так, как когда-то её мать на Люка. Так, как он сам когда-то смотрел на свою жену. Этот взгляд Шив Палпатин ни с чем не мог спутать. Этот взгляд словно извинял и её короткие шорты, и побег в Лондон, и поведение, недостойное внучки герцога. В этом взгляде была неподдельная любовь. Покачав головой, королевский атторней потянулся к телефону. - Алло, да. Да, получил, спасибо. Передай от меня послание для Сноука. Щенка нужно отпустить. Насовсем. Положив трубку, Шив Палпатин последний раз бросил взгляд на фото. - Что ж, посмотрим, каков ты будешь на свободе, Бен Соло. Мужчина знал, что ничем не рискует. В конце концов, у него было столько компромата на этого мальчишку, что если тот сделает что-то не так, он его сможет засадить до конца жизни. Но вдруг он, действительно, чего-то стоил? *** Ну всё, наша сладкая парочка прямо окончательно обрела друг друга, правда, попутно едва не потеряв. Но на то она и молодость, в ней полной драм, острых углов и бурных примирений. Можно было бы и не сыпать сюда немного печали, но я не верю, что их отношения безоблачно развивались. Ясно, что их различия должны были стать камнем преткновения. Если вы задаетесь вопросом, если все так отлично и даже дед расстаял, почему же дальше все стало так плохо, то запаситесь терпением - развязка их печального финала, в принципе, близится, как неизбежность. Но пока они так прекрасны, что я от них прямо балдею и радуюсь. Если честно, очень старалась, чтобы Рей здесь не выглядела капризной девушкой. Надеюсь, получилось.