если бы

      Нога уже почти не болела, а обработанная мадам Пофри рука непроизвольно болталась сбоку. Он смотрит на всех защитников Хогвартса и всё удивляется, почему они всё ещё живы. На этот вопрос Драко не от кого получить ответа, поэтому он продолжает наблюдать за страданиями тех, кто потерял кого-то из близких.       В тех рядах были и Уизли, один из близнецов которых трагически погиб от руки Августуса Руквуда. Фред и Джордж были не разлей вода, во-первых, потому что они братья, во-вторых, потому что близнецы.       Драко видел, как Молли кинулась в объятия к мёртвому сыну, который при всём своём желании, никогда не ответит на них; как второй близнец хныкает рядом с отцом, который легонько и казалось бы успокаивающе обнимает того за плечо.       Потом подходит младший Уизел-однокурсник и неверующим взглядом смотрит на Фреда. Потом резко суёт палочку растерянной Грейнджер, которая с таким же непониманием оглядывает Уизли. Рон кидается в объятия к Фреду, вытирая солёные слёзы об плечо брата. Он хватается за холодную рубашку близнеца и тянет её на себя, будто наивно полагая, что Фред встанет.       Впервые, Драко испытывает к нищей чистокровной семье что-то другое, кроме презрения. Он чувствует к ним жалость. Жалость того, что просто оказались под прицелом у лорда. А ведь Фред мог и дальше работать в своём магазинчике разных шуток вместе с братом, если бы не чёртова война. Если бы не чёртов Волан-де-Морт.       Почему из-за того, что Дамблдор не уследил за подозрительным учеником-змееустом, должно страдать такое огромное количество людей? Почему из-за одного человека умирают невинные семьи маглов, о беспомощности которых Драко понял только сейчас, когда дело дошло до этой чёртовой войны?       Драко откинул голову назад к холодной стене и прикрыл глаза. Бледные белые ресницы сильно дрожали. Он вдохнул побольше воздуха в лёгкие, понимая, что это самый свободный момент в этой чёртовой войне.       В сознании, над котором Малфой больше не властен, выпал образ тёмноволосой избранницы, и Драко судорожно выдохнул. Поттер совершенно не изменилась за её «путешествие». Всё те же перевязанные скотчем очки, которые она никак не додумается сменить; всё то же хрупкое тельце, покрытое мешковатой одеждой; всё та же ободряющая улыбка, ради которой ему, Малфою, хочется умирать и умирать; всё те же чёртовы глаза с ненормальным блеском, они совершенно не схожи с травой, как говорят многие, Авада, Авада и ещё раз Авада — читается в глазах Гарриет-Чёртовой-Поттер.       Поттер совершенно неожиданно не появилась в Хогвартсе в сентябре, с крахом разрушая Малфоевские надежды провести последний год в компании той, с кем ему точно не предстаёт разделить свою скучную жизнь. И правда, разве жизнь у него весёлая? Да ни капельки. Всё его существование, а это почти восемнадцать лет, Драко твердили, что чистокровность выше всего, что Слизерин — хорошо, а остальное — плохо, что маглы заслуживают лишь презрения и ничего больше и... ещё много чего, но он совершенно не хочет вспоминать.       Чёрт, Драко даже не знает, научится ли он когда-нибудь вызывать Патронуса, настолько никчёмная у него жизнь. А нет. Самый лучший момент был лишь тот, когда Гарриет-Суицидница-Поттер первая потянулась к его губам, или когда позволила прижать себя к стене и покрывать шею поцелуями, или... на лице Малфоя отразилась сумасшедшая улыбка облегчения, которая означала, что всё так и продолжится, когда сейчас она войдёт в Большой Зал и объявит, что Волан-Де-Морт мёртв и что все свободны. На секунду ему показалось, что это реальность, и что Поттер и правда стоит в дверях, одаривая всех своей гриффиндорской улыбкой и.... как жаль, что лишь показалось.       Драко правда верил, что добро побеждает зло, до последнего конца принимал все сказки за реальность. Что Пожиратели — это злодеи, что защитники — это рыцари добрых намерений. Что все злодеи будут побеждены, и всё обойдётся, пусть даже с незначительными потерями. Что Поттер снова выйдет победительницей всего не хорошего.       И когда услышал шаги там, за Хогвартсом, сразу подумал, что это Поттер ведёт ряды поверженных Пожирателей с опущенными головами, которые давно уже смирились со своей участью.       Все начали лениво собираться у прохода в Хогвартс. Драко не ошибся — такой лёгкий шум означал приближающиеся шаги Пожирателей. Малфой радостно улыбнулся, добро побеждает зло, а Поттер выигрывает у Волан-Де-Морта!       Гигантская тёмно-коричневая точка, шедшая на фоне приспешников Волан-Де-Морта, настораживала Драко, когда он понял, что это был тот остолоп Хагрид, их бывший учитель. А потом с ужасом обнаружил на руках у великана тело, и даже не нужно было гадать, чьё оно.       Волан-Де-Морт в гневе ужасен, а ещё страшнее он становится, когда в разгаре веселья. Повторять то, что все уже сто раз услышали и увидели было незачем, а его сумасшедший смех вызывал многочисленных мурашек на спине у Драко.       — Гарриет Поттер мертва!       В ушах Малфоя загремело ещё больше, и он поневоле открыл рот, потому что правда верил. Ему было не столько грустно, сколько обидно, что, построив в своей голове воздушный замок с его и Поттер счастливым концом, он с крахом разрушился только из-за этой фразы.       Дальше Драко ничего не слышит, шум в ушах заглушается лишь тогда, когда он понимает, что родители зовут его к Пожирателем. Малфой с ужасом подметил, что если он сейчас пойдёт, то обязательно споткнётся и подохнет, ударившись головой об какой-нибудь кусок развалин Хогвартса.       Но он не пошёл, лишь смерил Пожирателей полным презрением. А Волан-Де-Морт удостоился таким ненавистным взглядом, что у любого, кроме этой чёртовой змеи-убийцы, пошла бы непроизвольная дрожь.       Драко жил в любви и достатке, и даже когда розовый замок из ваты и любви рухнул, он продолжал искать свои любимые розовые очки, чтобы вновь представить, что Поттер просто спрыгнет с крепких рук Хагрида и наконец-то закончит этот кошмар смертью главной беды Магической Британии.

Она бы встала. Обязательно! Если бы только могла.