Справа пол-Пети и слева пол-Пети

Темнота переливалась неоновыми всполохами, музыка долбила по ушам, плавя перепонки децибелами, а энергетика разгоряченной толпы гуляла по залу, захлестывая даже в самые удаленные от сцены и танцпола уголки и приватные ниши. В одном из таких закутков и расположилось изрядно подвыпившее трио. Точнее сказать, что в изрядной кондиции пребывал лишь Билл, развалившийся на диване между любимым братом и не менее любимым продюсером. Билл праздновал сбывшуюся мечту идиота, свою то есть, — оказаться в койке между обоими своими любовниками и быть заласканным с двух сторон в четыре руки. До койки дело, правда, пока не дошло — пока! — но обещание было получено, и Билл изнывал в ожидании, недвусмысленно поглядывая в сторону служебного коридора справа от бара, где находились чилл-ауты. Зажатый с двух сторон пышущими тестостероном мужскими телами, он отчаянно хотел трахаться, ерзая по дивану и попеременно жадно целуясь то с Томом, то с Дэвидом, разве что на колени к ним не залезая. Казалось бы, чего проще — давно подбить эту парочку на горячую групповушку? Но нет, оба оказались упертыми собственниками, не желающими делить Билла друг с другом, да еще и в присутствии соперника. Поначалу они пытались поставить Билла перед выбором: или — я, или — он! Но жадный до впечатлений Билл выбрать так и не смог: с одной стороны была его половинка, изучившая его пристрастия вдоль и поперек, прошедшая с ним через подростковую дрочку и первый опыт, с другой — взрослый извращенно-опытный мужик, запавший на него как мальчишка, что нехило повышало Биллову самооценку. Они были нужны ему оба, нужны по-разному, но отказаться от секса с одним из них оказалось попросту невмоготу, как и им — разозлиться и послать ветреного красавца ко всем чертям. Дэвид с Томом бешено ревновали его, но поделать ничего не могли, лишь злобно зыркали в спину соперника, уводившего Билла к себе в комнату. В конце концов они даже смирились с таким раскладом: уж лучше только они двое, чем случайные соблазны, подстерегающие охочего до удовольствий Билла на каждой вечеринке. Посему, заключив меж собой худой мир, они пытались перетянуть внимание предмета их страсти на себя, совершенствуя свои постельные приемчики, чтобы Билл не заскучал. Того подобное разнообразие более чем устраивало. Единственное, что наотрез отказались сделать оба — «поделить» худосочное тельце в одной кровати. И вот наконец-то Биллу удалось уломать этих упрямцев сделать столь желанный подарок, который ему и собирались преподнести именно здесь, в закрытом от папарацци клубе. Билл на радостях заливался смехом и коктейлями, млея от руки брата, ловящей его соски через ячейки крупной сетки почти не скрывающей торс блядской майки, и от пальцев Йоста, пробравшихся сзади за пояс низкосидящих, а сейчас и вовсе сползших джинсов, и медленно скользящих по влажной от пота ложбинке. Билл довольно постанывал, поочередно льнул к их губам и уже был готов отдаться прямо здесь, в скрытой от огней дискотеки нише, нетерпеливо лапая любовников за их колом стоящие ширинки. Том не выдержал первым: — Дэйв, пошли уже, — он кивнул в сторону чилл-аутов, — а то яйца звенят так, что музыку глушат! — Погоди, звонкий мой, еще по коктейлю — и пойдем. Хорошо ведь сидим? Правда, Билли? — Йост запустил руку в черную, в кой-то веки неналаченную шевелюру парня и, развернув его к себе, начал вылизывать длинную шею, успев многозначительно подмигнуть Тому. Тот еле заметно кинул в ответ и что-то бросил в синий от Блю Кюрасао бокал брата. Вокруг было подозрительно тихо. И темно. Тело неуютно ныло. «Клуб уже закрылся? Я уснул прямо на диване?» — приоткрыв глаза, Билл собрался смахнуть свисавшую на глаза челку, но рука не поддалась. Он испуганно дернул второй рукой и забился, понимая, что… Нет, Билл ничего не понимал, чувствуя только, что частично обездвижен. Глюки? Он вроде не глотал таблеток? Или все же глотал? — Тооом! — хрипло позвал он, еле узнав в этом карканье свой голос. Почти сразу же вспыхнул свет, заставив Билла быстро зажмуриться и замотать головой. — Ну тихо, тихо, сейчас притушу! — раздался голос близнеца откуда-то сбоку. — Вот так, теперь у нас полный интим, — довольно сообщил Том, — давай, открывай глазки! Билл осторожно сощурился: в полумраке прямо перед ним стоял брат, точнее ноги брата, остальное загораживала челка. Он снова дернулся ее убрать и выматерился: — Еб твою, Том! Где мои руки?! — А зачем они тебе? — приторно удивился Том. — На вот, попей лучше, — он заботливо отодвинул с глаз надоевшие волосы, закрепив их чем-то на макушке, и аккуратно поднес к губам стакан с водой. — Твою ж мать, Том, что со мной? Где я?! Стакан настойчиво ткнулся в губы: — Пей! — неожиданно властно приказал брат. Пообещав себе на досуге убить засранца или неделю не допускать до тела, Билл жадно выхлебал кисловатую жидкость, не иначе как похмелин, освежившую пересохший рот и почти сразу прояснившую голову, но не ситуацию. — Том? Может, объяснишь, наконец? — В привате мы, как ты и хотел, — усмехнулся брат. — Посмотри на себя — нравится? — он отошел в сторону и чуть прибавил света, позволяя близнецу во всех деталях обозреть картину, отражавшуюся в огромном зеркале напротив. Билл с ужасом и неконтролируемо растущим возбуждением обозрел обнаженного себя, по пояс торчащего… из стены! Под грудью его подхватывал широкий кожаный ремень, крепящийся к низкому потолку, кисти рук и нижняя половина тела остались за стеной, зажатые ею как в колодках. Впрочем, отверстия были обиты чем-то мягким, чтобы не ободрать кожу, если он начнет рваться на волю. Пленник на пробу переступил ногами — они были свободны, хоть и невидимы. Билл чувствовал себя, словно его перегнули через стол, обеспечив при этом полную доступность с обеих сторон. И эта беспомощность странно заводила. Вокруг шеи был затянут толстый ошейник — серьезный и тяжелый, не чета той бижутерии, что он любил носить, провоцируя толпу. Зато челка, забранная назад, чтобы открыть лицо, усилиями братца оказалась скреплена девчачьей заколкой с розовым бантиком. Билл чуть не хихикнул, но тут почувствовал прикосновение к своей попе — голой попе! — Ай! — взвизгнул он. — Том, что за хрень?! За стеной невидимые руки ласково поглаживали поясницу и поджавшиеся от страха половинки. — Хрень, говоришь? — Том опасно прищурился. — Хренью, братик, было то, на чем ты так упорно настаивал — затащить нас с Дэвидом в одну постель, потому что тебе это, видите ли, приспичило! Поодиночке нас мало стало! А наши желания ты в расчет не брал, хоть и знал, что мы и так тебя дико ревнуем! И смотреть, как тебя ласкает другой, так чтоб не убить его при этом, — выше наших сил! Но тебя, блядь, заводило, что мы хотим тебя до трясучки! Ну что ж, мы с Дэвидом придумали способ удовлетворить тебя и не покалечить при этом друг друга. Вот эта стена! Билл ошарашено смотрел на раздраженно-возбужденного брата и понимал только одно: на этот раз он попал! И раскапризничаться и дать задний ход ему просто не позволят. И все же он рискнул попробовать: — Том? Ну отпусти, а? Обещаю, что больше не буду… просить вас об этом. — Конечно, не будешь! А знаешь — почему? Потому что даже со своей девичьей памятью ты хорошо запомнишь этот урок! — Что вы собираетесь со мной сделать? — хриплым от испуга (и возбуждения?) голосом выдавил Билл и вздрогнул, чувствуя как его ягодицы развели в стороны. — Не знаю, что уж там, — Том кивнул на стену, — будет делать с тобой Дэвид, но лично я собираюсь оттрахать твой рот так, что ты не только петь — говорить неделю не сможешь! А что, концертов сейчас нет, группа может позволить себе роскошь в виде молчащего солиста! Несмотря на явную угрозу, Билл еще ощутимей завелся от слов близнеца, тем более, что о попу начало тереться что-то крупное и скользкое. — А как вы меня, ну это… поделили? — не выдержав, поинтересовался он. — Посчитались! — хмыкнул Том. — И радуйся, что мне досталась голова, иначе твоя неуемная задница отведала бы хорошего ремня! — Ой! Оууу! — вдруг взвыл Билл, в испуге распахнув глаза. — Хотя, похоже, Йост тоже давно мечтал отлупить тебя хорошенько! — злорадно прокомментировал Том ритмичные подергивая полуподвешенной тушки брата. — Чем он тебя там охаживает? Ремнем? Плетью? — Рукоооой! — жалобно простонал Билл, прислушиваясь к приглушенным шлепкам с той стороны. — Ну, пожалуй, и мы приступим, — пошло подмигнул Том и задумчиво потрепал его по щекам, приблизив расстегнутую уже ширинку к его лицу. — Низковато, да? Да и шея у тебя быстро устанет, — с притворной нежностью посетовал он. — Я же не хочу причинить излишние неудобства любимому братишке, — он нагнулся поцеловать близнеца, но тот мотнул головой и завопил: — Дэвид, сука!!! Больно же!!! Аааах! Нееет! Ты не посмеешь! С одной стороны, Тому захотелось наплевать на их игру, ворваться в соседнюю комнату и вломить Йосту, чтоб не смел делать больно брату, да и вообще хоть что-то ему делать! А с другой… злорадное «он сам напросился», джентльменский договор с Йостом и понимание, что тот тоже любит Билла, а потому не переборщит с наказанием, отлично зная его пределы, заставили лишь приподнять бровь и поинтересоваться: — Что такое? Детке что-то не нравится? — Этот ублюдок мне… распорку к ногам привязывает! — О, даже так? — градус возбуждения Тома только повысился от этой жалобы. — Не хочешь добровольно дать папочке? — Да он же не берет! А лупит меня и что-то огромное в зад впихнуть хочет! Вот я и лягался… — Билли, что-то огромное — для твоей растраханной задницы? Не смеши меня! Кто-то недавно требовал взять его вдвоем в одну дырку, забыл уже? Билл хотел ответить, но лишь тоскливо завыл, закусив губу — судя по всему, стреноживание прошло успешно и «что-то огромное» в него тоже затолкали. Том, не обращая больше внимания на умоляющий взгляд брата, снял со стены поводок, пристегнул его сзади к ошейнику и примотал к крюку в стене, слегка запрокинув и зафиксировав голову Билла на подходящей для его целей высоте. Билл, на секунду забыв о своем положении, жадно облизнулся, проследив за спускаемыми штанами брата, но когда блестящая смазкой головка прошлась по его губам, снова принял вид обиженной жертвы и попытался отстраниться. — Ну же, детка, — Том собрал в хвост рассыпанные по выгнутой спине волосы и ухватился за него. — Поработай для меня своим умелым язычком! По-хорошему, Билл и сам добивался такого расклада: отсасывать одному, когда сзади в него врывается другой, вот только даже в такой сцене он хотел верховодить: самому решать — кому, как и сколько. А сейчас его об этом не спрашивали, приравняв гордую, капризную и великолепную Диву к паре открытых и доступных дырок. Все его своенравное существо было возмущено таким обращением и … дрожало от предвкушения. А Том уже пропихивал свой подрагивающий от нетерпения стояк ему в рот, не забыв грозно предупредить: — И не забывай следить за зубами! Билл обиженно замычал на такое оскорбление его профессионализма и вдруг подавился хрипом — задницу, распертую какой-то гигантской пробкой, снова обожгло ударом, на сей раз уже не рукой — ремень? линейка? Он так и не понял, что именно, просто было чертовски больно. А бесчувственный к его страданиям брат тем временем размеренно трахал его в рот. Для того чтобы отвлечься от ударов, ритмично осыпающих широко раздвинутые ляжки, бедра и ягодицы, и начать вдумчиво сосать, Биллу пришлось немало потрудиться. Но только он сосредоточился явить брату все свое мастерство, все пошло насмарку — проклятая затычка в нем вдруг завибрировала. Он дрожал, дергался в путах, весь взмокнув, натужно хрипел и закатывал глаза. Поняв, что толку от него не будет, Том мысленно проклял выпендрежные старания Йоста по ту сторону и сам начал вбиваться в горло брата, изо всех сил стараясь быть осторожным и не придушить его. Тому повезло — он успел кончить, а Билл успел проглотить до того, как кончил сам, тонко скуля от шлепков и взбесившегося вибратора в растянутой заднице. Иначе судорожно сжавшиеся в агонии челюсти брата могли бы сойтись хваткой бультерьера на самом дорогом. Билл обессилено повис на ремнях, прикрыв глаза и рвано дыша, а Том понадеялся на богатый опыт Йоста в реанимации этого полудохлого от экстазе тела, на которое он рассчитывал еще как минимум пару раз — обидно же упустить шанс поиметь покорного Билла так, как ОН сам пожелает! И Том просто от одного созерцания затраханного и беспомощного брата вновь начал возбуждаться. Он ласково обтер рукой заляпанный собственной спермой подбородок Билла, вылизал его рот, целуя глубоко и жестко, и присев перед ним на корточки, начал играть с его сосками — лизать, сосать, покусывать. А Билл, освобожденный от пробки, с исхлестанной до красноты задницей, уже снова подрагивал, принимая расслабленной оргазмом и игрушкой дыркой резкие толчки Дэвида, распаленного прелюдией. Он наконец-то нежил любовника, поглаживая ему яйца и легко поддрачивая его вновь встающий член. Билл купался в их ласках, забыв напрочь о своем унизительном положении, сходя с ума от сочетания нежности и властности. Он жадно сосал просунутые ему в рот пальцы брата, глухо стонал от сладкой боли в выкручиваемых и зацелованных сосках, содрогался от ударов входящего во всю длину члена Дэвида и извивался в его умелых, ласкающих руках. Тем обидней было за несколько секунд до рая получить вместе с залпом спермы в зад стягивающий хомут на член, награждающий шлепок и довольное: «Детка, ты был великолепен! Жаль, что ты не успел во второй раз, теперь тебе придется меня подождать. А чтобы ты не остыл…» Слов Йоста он, конечно, не услышал, зато почувствовал, как из задницы извлекли опадающий член, зато всунули туда длинную ребристую игрушку, заметно расширяющуюся к концу, которая тут же задрожала в его теле. Билл обреченно застонал, вызвал заинтересованное Томово: — Что? — Это гад кончил в меня, одел кольцо на член и опять сунул в жопу вибратор! — кратко отрапортовал Билл. Том аж сглотнул, представив себе, как выглядит сейчас зад его близнеца — красный от порки, с торчащим из распяленной дырки дилдо. А спереди покачивается от нетерпения торчащий в жесткой оплетке хомута член с подтянутыми на него яйцами. Он оторвался от сосков брата и со стоном засадил ему рот со всей дури. Тот попытался дернуться, отодвинуться, но Том, приговаривая «потерпи чуть-чуть, маленький, мне очень нужно!» резко входил в растянутые губы, вбиваясь до самого горла. К счастью для Билла хватило его не надолго, и спустив брату на грудь, он сполз рядом с ним на пол. — Ну ты и сука! — беззлобно прошепелявил Билл. — Прости, малыш, сука у нас сегодня — ты! Сам захотел! — расслабленно хихихнул Том и благодарно погладил лицо брата. Билл в ответ коротко всхлипнул и закатил глаза. — Что? — испугался Том, выныривая из своего кайфа. — Он тебя снова лупит?! — Нееет! — простонал Билл и, еле разделяя слова, пояснил: — Он мне… ммм… хуй и яйца лижет… Том аж зубами скрипнул, живо представив, какое блаженство сейчас испытывает его — ЕГО! — Билли, когда по налитым, подтянутым кольцом причиндалам гуляет проворный язык проклятого Йоста, а в попе ходуном ходит игрушка. — Аааххх! Аааааа! — Билл как нарочно не сдерживал восторженных стонов, словно провоцируя наказать его за эту откровенную несдержанность. Том решительно поднялся и направился к шкафчику в углу, извлекая оттуда упаковку влажных салфеток и парочку девайсов. Протерев грудь брата от уже начавшей подсыхать спермы, он заглянул в подернутые наслаждением глаза и спросил: — Балдеешь? — Дааа! — томно протянул тот. Том ласково потеребил его соски, оттянул их и безжалостно зажал на них прищепки, заставив брата взвиться и завопить. — А так? — невинно поинтересовался он, как ни в чем ни бывало, соединяя зажимы короткой цепочкой, подтягивая соски ближе друг к другу, обеспечивая дополнительное натяжение. — Том, сука, сними немедленно! Больно!!! — А будешь орать, сладкий мой, я еще и грузик добавлю! — зловеще пообещал Том. — Терпи! А то что-то слишком уж хорошо тебе. — Ах вот в чем дело! Опять ревнуешь? Злишься, что он мне ТАМ лучше делает, чем ты ТУТ? — Билл хотел мотнуть головой, но лишь захрипел натянув поводок. — Сейчас кто-то договорится и получит кляп в рот! — Ага, как же! А куда ты меня трахать будешь? — язвительно прошипел Билл. — Могу в грудь, не снимая этого, — Том, уже снова готовый к боевым действиям от злобного возбуждения, пару раз с силой ткнул головкой вставшего члена в торчащие из зажимов соски, вызывая у брата болезненные всхлипы. — Представь, как долго я буду кончать в таком темпе, и как сладко тебе придется! — он продолжил осторожно оглаживать Билла по груди, размазывая выступающую смазку. Билл погрустнел и как-то поник, но ненадолго, вдруг вскинувшись и злобно сверкнув глазами, выдавил: — Вот придурок, а?! Каким-то близнецовым чувством Том уловил, что комментарий относится не к нему, и нетерпеливо поинтересовался действиями соперника: — Что, не лижет больше? И не трахает? — Трахает, вернее пытается, даже хомут снял… — И что — не стоИт? — злорадно предположил Том. — Да стоит у него, только нефига было в меня такую большую игрушку вставлять, теперь сам после нее болтается как карандаш в стакане! — в сердцах поделился Билл. Мысленно пообещав еще пару раз убить Йоста за столь расточительное обращение с общественной собственностью, задницей Билла то есть, Том решил утешить братика, вовлекая его в крепкий братский засос, но тот вдруг судорожно дернулся, выпучил глаза и застонал так низко, что Тому аж внутренности скрутило горячей волной. — Билл?! — Аххххх! — такого чистого восторга на лице близнеца он не видел давно, наверное, со времен вручения первой награды за Монсун. — Что??? — Он… вставил еще… и вибратор… с собой вместе! — еле выговорил Билл. — Израааааащеееенец! Последнее слово прозвучало так, словно он только что признался в вечной любви к своему Про. Чего Том естественно вынести не смог. Он ринулся к шкафу, лихорадочно перебирая игрушки и бубня под нос «в этом застряну, это не влезет, а вот это — в самый раз!» Снова оказавшись возле брата, он вгрызся в его губы голодным поцелуем и почти тут же отпрянул, потянул его за челюсть вниз, открывая пошире рот, и пока тот не успел опомниться, впихнул между зубов кольцо-расширитель: — Прости, детка, я обожаю твой сладкий ротик, но он порой становится слишком грязным! Билл протестующе замычал и задергался, но видимо удовольствие сзади оказалось слишком острым и он сдался ему, гортанно застонав. Это оказалось последней каплей — Том засадил ему по самые гланды, натужно выплевывая между частыми ударами: — Ты… такая… сучка… братец! Уверен, что… тебе… это… понравится! Только не слишком… отвлекайся… на два хуя… в жопе! Лучше… следи за моим… чтоб не задохнуться! Билл не знал, что это — конец или нирвана: стирающий простату до дыр вибратор, бешено вбивающийся одновременно с ним Дэвид, рука, дрочащая ему член и мнущая яйца и остервенело трахающий его в самое горло Том. В глазах плясали черные точки, дыхание почти пресеклось, не успевая подстраиваться под движения брата, а тело предательски взорвалось оглушительным экстазом. Билл поник в руках любовников, уже равнодушный ко всему на свете, в том числе к тому, что его кажется сейчас заебут до смерти. Он лежал на удобном диване, заботливо прикрытый пледом и, не открывая глаз, слушал приглушенный разговор. — Ты же его Про, гребаный ты педофил! — А ты его близнец, не забыл? — Ну… это же Билл, тут без шансов… Билл даже с закрытыми глазами увидел, как Том разводит руками, а Йост согласно кивает в ответ — мол, это ж стихийное бедствие, виагра в тротиловом эквиваленте — не устоит никто. — Твоя правда, — печально согласился Дэвид. Послышался лязг жестяных банок друг о друга. — Пьют, суки! — подумал Билл, но решил потерпеть немного, не выдавая своего пробуждения, и послушать дальше. Собеседники как назло отошли в другой конец комнаты и говорили совсем тихо, чтобы не потревожить спящего. — … и залил мне всю руку…- донеслось до него. — И ты вот прям сразу остановился и вытащил? Сам не кончив? Какое самопожертвование! — Додрочил, не развалился! Он же как труп обвис, я даже испугался, что вусмерть его затрахали. — Это ты только жопу трупа видел! А я ему в глаза смотрел! Они у него аж закатились совсем. Наверное, и пена бы пошла изо рта, если б он того. свободен был! — Так ты тоже сразу понял и остановился? Близнецовая связь? — Мне не обязательно надо обмочить руку, чтоб понять, когда мой брат кончил! — обиженно отозвался Том. — Конечно, понял! И тоже додрочил, а то его так вырубило, что он бы задохнулся просто! — Черт, неудобно все же, что мы не видели полностью, что с ним делаем. Могли бы получше скоординироваться, чтоб ему не так тяжко пришлось. — Ну я-то слушал в процессе репортажи о твоих подвигах! — хмыкнул Том. — Представляю тогда, как ты на нем за услышанное отыгрывался! — усмехнулся Йост, отхлебывая пива. — Представляю, как ты там наедине с его задницей мучился безвестностью! — не остался в долгу Том, салютуя ему своей банкой. — Мда, пожалуй в следующий раз — ха! ну в смысле если он опять захочет всего и сразу — придется пойти дальше и отваляться втроем полноценно, в одной койке. — Ну наконец-то хоть одна дельная мысль прозвучала! А то все пиписьками мерились! — раздалось с дивана. — И это, а мне пива?! Надеюсь, вы не посмеете сказать, что я его не заслужил? Синхронный стон и запотевшая банка в руку были ему ответом.